VOX POPULI Дамина Мукитанова 6 мая, 2019 09:00

Зримая музыка: что такое балет в Казахстане

Зримая музыка: что такое балет в Казахстане
Фото: Дамина Мукитанова
Балет — это то, как выглядела бы музыка, если бы ее воплощали в танце. В Государственном академическом театре оперы и балета имени Абая недавно изящно воплотили в танце музыку Шопена, Баха и Равеля. В классической постановке «Шопениана», неоклассической «Открывая Баха» и дерзком балете «Болеро» каждый зритель сможет найти что-то для себя.

«Шопениана»
«Шопениана»

Показ начался с «Шопенианы». Воздушная музыка Шопена, легкие движения артистов, симметричность танца — вот то, за что можно полюбить этот балет всей душой. Упорядоченные и синхронные движения танцоров гармонично сливаются с музыкой, создавая прекрасный геометрический узор. Кажется, что положение и поза каждого из них выведены путем математических вычислений.

«Балет — это зримая музыка, и хотелось бы, чтобы вы тоже увидели это. Мы постарались создать ее вместе с артистами и музыкантами», — поделилась главный балетмейстер ГАТОБа Гульжан Туткибаева.

Пятнадцать минут антракта — и привычная казахстанскому зрителю сцена классического балета исчезает. На ее месте появляются танцоры — во всём черном. Освещение с холодного синего сменяется на тревожно красное. В полной тишине, в которой хорошо разносится общий ритмичный шепот танцоров, они начинают танец. От резкого контраста между двумя постановками захватывает дух.



«Открывая Баха»
«Открывая Баха»

«Открывая Баха» — бессюжетный балет, поставленный на музыку фортепианного концерта Баха № 1. Это постановка о поиске выхода, о разрушении основ, приводящем к освобождению. Она передает целую гамму эмоций, которые читаются в напряженных движениях танцоров, выражении лиц, переливах музыки. Однако их эмоции проходят через метаморфозы по мере развития действия: от отчаяния и безысходности к чувству блаженного освобождения.

Манера танца тоже меняется — от классического, сдержанного начала к более современному и свободному к концовке. В отличие от предыдущего балета, здесь гораздо меньше симметрии среди движений танцоров: они более хаотичны. Тем не менее, между всеми артистами на сцене чувствуется связь: они танцуют каждый для себя и друг для друга.

«В этом театре обычно ставятся классические постановки, а я был приглашен, чтобы создать что-то более современное», — рассказал хореограф Дэвид Джонатан. — «Начало у танца довольно классическое, но постепенно движения становятся более свободными и более настоящими для меня».


Оркестровая яма
Оркестровая яма

Балетный критик Флюра Мусина, говоря о постановке, заметила: «Мне кажется, это очень личное видение. В разрушенном мире нужно найти смысл и гармонию, которую он (Джонатан — прим. авт.) находит в заключительной части».

Из-за плотного графика артистов Джонатан репетировал с ними около двух часов в день.

«Когда я приходил в театр, я должен был быть готов использовать время эффективно и быть креативным. У меня не было времени на то, чтобы больше исследовать с танцорами, но это ничего. Я думаю, что это даже хорошо — быть ограниченным во времени. Это запускает творческий процесс».

Балет для бельгийского хореографа имеет свое собственное особенное значение.

«Я был рад работать в первом национальном казахском театре, поэтому я хотел создать что-то уникальное для театра и танцоров».

Постановка также рассказывает об изменениях, что, по мнению Джонатана, перекликается с ситуацией в Казахстане — сменой президента.

Завершила показ яркая постановка «Болеро» в трактовке хореографа Рикардо Амаранте. Балет, согласно его задумке, должен был быть чувственным и слегка вызывающим, совсем как оригинальная постановка «Болеро» с Идой Рубинштейн. Таким он и был — страстным, будоражащим кровь и воображение.



«Болеро»
«Болеро»

И снова два произведения контрастируют между собой. Если «Открывая Баха» побуждает совершить путешествие внутрь себя, то «Болеро» искусно соблазняет зрителя. Исполнители на сцене больше не преисполнены ни отчаяния, ни надежды — они томны, страстны и вызывающе сексуальны.

Неудивительно, что на создание балета хореографа вдохновил портрет Иды Рубинштейн — экстравагантной российской танцовщицы XIX века. В постановке прослеживаются испанские мотивы: в костюмах, в движениях, и даже в декорациях.

«Испанская музыка, испанский стиль — я попытался объединить всё это и рассказать мою историю», — поделился Амаранте.

За кажущейся простотой и легкостью движений танцоров скрываются часы тренировок и тяжелой работы над собой.

«Казахстанские танцоры великолепны», — сказал приглашенный хореограф. — «Они голодны до новых знаний и жаждут развиваться. Я работаю в Казахстане уже три года, и алматинские танцоры — одни из лучших, с кем я когда-либо работал».

Амаранте также похвалил креативность артистов, которые, по его словам, помогали создавать танец. Для него как хореографа было важно, чтобы они сами наслаждались балетом. Если артисты наслаждаются танцем, зритель это тоже чувствует.

«Самое важное для меня — это чтобы танцоры верили в то, что они делают на сцене. И верили в это так сильно, что публика тоже верила бы. Это как для актеров в кино. И это то, что важно для меня: верить, что то, что происходит на сцене — реально», — поделился Рикардо Амаранте.

«Магия танца — это когда ты не понимаешь, почему какие-то телодвижения рождают в тебе целую гамму чувств и наталкивают на какие-то размышления», — сказала Флюра Мусина. — «Может быть, это вообще не имеет отношения к тому, что задумывал хореограф. Классический балет поднимает зрителя до своих академических высот, а современный балет нам ближе и может достучаться до каждого».


Современный или классический, балет — уникальный вид искусства. Сочетание красивой музыки и прекрасного танца не только доставляет зрителю эстетическое удовольствие, но и способно пробудить в нем глубокие чувства.

Поделись
Дамина Мукитанова