VOX POPULI Виорика Бектурганова 26 августа, 2019 08:00

Зачем Казахстану феминизм?

Зачем Казахстану феминизм?
Феминистки и профеминисты Казахстана самыми разными способами борются за равноправие. Традиционалисты и консерваторы возражают, что женщины «по своей природе» отличаются от мужчин, а более либерально настроенные граждане уверяют, что равноправие необходимо — и уже успешно достигнуто. Давайте проверим, так ли это.

Достаточно изучить данные Комитета по статистике Министерства экономики РК: очевидно, что проблемы с гендерным равенством существуют в Казахстане на всех уровнях — и семьи, и государства.

Любые уверения, что равенство в Казахстане давно уже есть, разбиваются даже о сухие цифры официальной статистики, не говоря уже о том, что многие феминистки ставят под сомнение официальную картину, как сильно приукрашенную.


Мнения и возражения

Помимо настроенных феминистично женщин и мужчин, всегда находятся несогласные. К примеру, один из аргументов за то, что равенство уже наступило, звучит так: женщины получают меньше, потому что меньше работают. К сожалению, дело совсем не в этом. По официальным данным Комитета по статистике Министерства национальной экономики РК, всё выглядит гораздо менее оптимистично.

Например, если на сон в среднем за день недели работающие и неработающие мужчины и женщины в возрасте 10 лет и старше тратят одинаково — по 38% своего времени, — то остальные показатели резко отличаются. Так, свободное время занимает у мужчин 20%, у женщин — всего 16%. На работу мужчины тратят в среднем 14% своего времени, а женщины — всего 9%.

Объясняется это просто: мужчины тратят на ведение быта всего 8% времени, женщины — сразу 17%. Таким образом, на «первую и вторую смену» — занятость на работе и по дому — мужчины тратят 22% времени, а женщины — сразу 26%, то есть проводят за работой больше, а не меньше мужчин. Просто работа по дому не оплачивается. И даже при этом на обучение и саморазвитие мужчины и женщины находят одинаковое количество времени — 3%.

А разницы в заработной плате считаются за равное количество времени, и на одинаковых должностях, так что и тут речь о «разной» работе тоже не идет.


Так кто виноват?

Почему же в стране, ратифицировавшей все конвенции ООН, где прописано гендерное равенство, по факту дела с ним обстоят вовсе не радужно? Быть может, дело в несовершенстве законов?


Раушан Сарсембаева
Раушан Сарсембаева
Фото: weproject.kz

Раушан Сарсембаева

президент ОО «Ассоциация деловых женщин Казахстана»

— Дело точно не в законах: на законодательном уровне созданы все необходимые условия для равноправия, однако на уровне исполнителей дела обстоят гораздо хуже. В Казахстане разработаны все необходимые правовые нормы, подписано более 50 международных правовых актов на уровне ООН. Работают две программы, принятые в 2009 году, перед председательством Казахстана в ОБСЕ, и нацеленные на сокращение гендерного разрыва: «О государственных гарантиях равных прав и равных возможностей мужчин и женщин» и «О профилактике бытового насилия». Но когда доходит до реализации — механизм не срабатывает.

— По индексу гендерного разрыва Казахстан каждый год теряет позиции. Индекс учитывает четыре ключевые составляющие: экономическое участие и карьерные возможности, образование, здоровье, а также политические права и возможности. И если по первым трем дела у нас обстоят неплохо — мы входим в тридцатку лучших, — то по положению женщин в политике мы сразу на 95-м месте. На уровне принятия решений женщин у нас очень мало: нет ни одной женщины — акима города, всего несколько женщин — акимов районов. В правительстве женщин тоже практически нет: только одна женщина-министр (Министерство образования), и одна — заместитель премьер-министра.

— В казахстанском бизнесе женщины представлены значительно лучше, чем во всех властных структурах. Есть Дорожная карта бизнеса, для начинающих есть программа «Бастау», особенно подходящая для сельских предпринимательниц в регионах. Однако и здесь страдает реализация.

— Деньги, которые выделяет государство, через Фонд «Даму» распределяются в банки второго уровня. А дальше банки вводят свои собственные внутренние нормативные акты, и женщины в итоге тратят на получение кредита от 6 до 9 месяцев, процесс проходит очень сложно. Для эффективной работы программ нужна мониторинговая группа, которая будет отслеживать распределение выделенных банками средств, нужна прозрачность, открытость.


На бумаге хорошо, по факту — не очень?

Феминистки и профеминисты страны зачастую просто не верят в правдивость декларируемых на официальном уровне ценностей, объявленного курса на гендерное равенство, и в то, что государство действительно реализует заявленный курс.

К примеру, несмотря на принятую концепцию «О профилактике бытового насилия», вопросы в сфере безопасности решаются сложно: женщины в стране всё еще регулярно подвергаются бытовому, экономическому и психофизическому насилию со стороны партнеров и не получают должной помощи.


Вероника Фонова
Вероника Фонова

Вероника Фонова

художница, занимающаяся проектированием сайтов, графическим дизайном и иллюстрацией, радикальная феминистка из инициативной группы KazFem

— Я хочу, чтобы у нас принимали законы, нормальные законы, а не выводили бытовое насилие из Уголовного кодекса. Хочу, чтобы те, кто обязан это делать, действительно следили за исполнением наказаний, чтобы мужчины, которые поднимают руку на свою жену, были привлечены к ответственности и реально наказаны. Чтобы все понимали, что «Бьет — значит любит» — неверная позиция!


Жанар Секербаева
Жанар Секербаева

Жанар Секербаева

соосновательница казахстанской феминистской инициативы «Феминита»

Жанар также не думает, что государство может защитить казахстанок и их права, и напоминает, что в стране, где якобы нет дискриминации женщин, даже, к примеру, тема естественной женской физиологии — табуирована.

— Наши правоохранительные органы — как я понимаю, с разрешения вышестоящих инстанций — наказывают уже за само предложение о разговоре на тему менструации: наказывают административно, угрожают, присылая семь человек, которые под руки насильно могут вести в полицейский автомобиль и полицейский участок, совершая процедурные ошибки при задержании, позволять судье вести себя как прокурору, задавать сексистские нелепые вопросы, нарушающие личные границы.


Акция на алматинском Арбате
Акция на алматинском Арбате

Напомним, речь об акции под лозунгами «Месячные — это женская суперсила» и «Месячные — это ұят, а насилие — нет?», которую суд посчитал «хулиганством». За нее Жанар Секербаеву задержали, осудили и оштрафовали на 5 МРП. По словам феминистки, судебное заседание проходило с множеством ошибок, а судья и прокурор к нему не были готовы, вплоть до незнания имени подсудимой.

— Нам нужна не комиссия по правам женщин и семейно-демографической политике. Нам нужен феминизм, и он не должен быть государственным. Всё, что становится государственным, становится неповоротливым, обветшалым — даже если это покрыто новеньким алюкобондом и мрамором. Это становится неподвижным, монолитным. Это не будет работать, и мы все это прекрасно видим на примере тех программ, которые приняты на уровне государства. Без феминизма точно никуда современному Казахстану, современным казахстанкам и казахстанцам, если мы смотрим в будущее и желаем себе прогресса, развития.


Акция KazFem «Освобождение Фемиды»
Акция KazFem «Освобождение Фемиды»

Также стоит упомянуть, что в Казахстане мирные акции и митинги разрешены, однако этой весной феминисткам было отказано в проведении мирного шествия в честь 8 марта в Алматы, причем многократно: заявки на мероприятие подавали и «Феминита», и KazFem. В то же время, например, в столице соседнего Кыргызстана шествие разрешили: активистки феминистического движения Бишкека проводят мирный марш, приуроченный к 8 Марта, уже четыре года подряд.

... даже базовых прав, прописанных в Конституции, женщинам в Казахстане — да и в целом гражданам страны — нужно добиваться с боем.


Акция KazFem «Освобождение Фемиды»
Акция KazFem «Освобождение Фемиды»

Сейчас Вероника Фонова и ее единомышленницы заняты составлением и подачей заявлений о мирных демонстрациях и митингах на год вперед. Темы: женские права, ужесточение статьи за изнасилования, отмена закона о декриминализации побоев, права и проблемы заключенных женщин, которые переживают пытки и насилие и не могут об этом заявить. На прошлое подобное заявление активистке недавно ответили отказом.

Для Вероники основной акцент и проблематика происходящего — даже не в самом митинге в максимально удаленном от людных мест сквере за алматинским кинотеатром «Сарыарка», единственном доступном для подобных мероприятий месте, куда активисток всё равно не пускают. Речь об освещении и подчеркивании того факта, что даже базовых прав, прописанных в Конституции, женщинам в Казахстане — да и в целом гражданам страны — нужно добиваться с боем. Более того, чаще всего это встречает массу препятствий и становится невозможным, если поднимается неудобная тема. Такая злободневная, например, как полное беззаконие в отношении женских прав, свобод и безопасности.

Двойственность между декларируемым и реализуемым заставляет многих сомневаться в эффективности взаимодействия с официальными структурами. Поэтому феминистки и их союзники зачастую выбирают активизм и акционизм в противовес бесперспективному диалогу с государством.


Каков он, казахстанский феминизм?

Феминистских идей придерживаются как казахстанские женщины-феминистки, так и мужчины-профеминисты. Кроме того, многие из тех, кому близки вопросы, поднимаемые феминизмом, так себя не позиционируют, однако сами идеи разделяют. Феминизм не подразумевает единую идеологию — внутри этого движения существует множество течений и групп. Это связано с различными историческими прецедентами, различиями в положении и общественном статусе женщин в разных странах и с другими факторами.

В Казахстане существует несколько разных фем-групп, участницы и участники которых стараются сделать жизнь женщин страны лучше.


Акция KazFem «Освобождение Фемиды»
Акция KazFem «Освобождение Фемиды»

Выше мы упоминали, что Вероника Фонова из инициативной группы KazFem — радикальная феминистка. Радикальный феминизм рассматривает угнетение женщин со стороны мужчин на всех уровнях. Причины неравноправия и угнетения женщин, по мнению радикальных феминисток, кроются в патриархальных гендерных отношениях, а не в правовых системах, как считается в либеральном феминизме, или классовых конфликтах, как думают сторонницы социалистического и марксистского феминизма.

— Радикальный феминизм — это движение, близкое мне по взгляду, по принципам. Это течение феминизма появилось в 70-х годах прошлого столетия, как ответвление от левых групп, — делится Вероника. — Женщины отделились, потому что понимали, что их голоса не слышны и сами они не видимы в подобных группах.

... феминизм работает только в том случае, если он не нравится мужчинам.

По мнению активистки, зачастую радикальный феминизм трактуется неправильно просто из-за названия. Впрочем, она не имеет ничего против агрессивного феминизма и уверена, что феминизм работает только в том случае, если он не нравится мужчинам.

Участницы KazFem несколько лет организовывали кинопоказы, встречи, проводили в 2017 году феминистский марш на Арбате в Алматы, снимали видеоролики, печатали листовки, вели журнал, делали перформансы, посвященные сексуальному и бытовому насилию, устраивали пикет в поддержку Натальи Слекишиной, которая пережила насилие в колонии.


Мария Вильковиская
Мария Вильковиская

Мария Вильковиская

художница, кураторка, поэтесса и соосновательница теоретической платформы для работниц современного искусства «Крёльски Центр», интерсекциональная квир-феминистка

— Интерсекциональный подход — это теория о пересечении различных форм или систем угнетения и дискриминации. Теория исходит из того, что разные биологические, социальные и культурные категории — гендер, раса, класс, состояние здоровья, возраст, сексуальная ориентация и другие идентичности — взаимодействуют друг с другом. Пересечение этих взаимодействий и есть интерсекциональность.

Интерсекциональные феминистки пытаются исследовать эти взаимодействия и настаивают на том, что типы угнетения в обществе, такие как сексизм, классизм, расизм, гомофобия, трансфобия, не действуют независимо друг от друга, а во взаимодействии формируют систему угнетения, в которой действует множество видов дискриминации.

— Квир здесь понимается как критика политики идентичностей. Квир-подход пытается уйти от жестких определений, таких как «женщина», «гомосексуальность» или «лесбиянка». Квир пытается понимать текучесть и ситуативность гендерных границ, их расплывчатость и неопределенность, их подвижность и переменность на протяжении одной жизни.


Мария Вильковиская и Руфия Дженрбекова
Мария Вильковиская и Руфия Дженрбекова

Мария и ее партнерка Руфия Дженрбекова основали «Крёльски Центр». Само название воображаемой институции тоже отражает интерсекциональный подход, где не только гендер должен быть отменен, но и деление на нации. Мария и Руфия считают, что искусство в самом широком понимании слова является ключом к ответам на важнейшие экзистенциальные вопросы. На протяжении последних лет «Крёльски Центр», совместно с «Феминитой», провел несколько мероприятий, где говорили о том, что такое квир в целом и квир-феминизм в частности. Было реализовано несколько издательских проектов, таких как гендерный выпуск поэтического издания «Ышшо Одна», журнал об искусстве и не только «Шалазин», сборник квир-поэзии «Под одной обложкой», в котором русскоязычные авторки из разных стран говорят языком поэзии о своих различных жизненных опытах и о своих квирных практиках.

К интерсекциональному феминизму относит себя и Жанар Секербаева.

— Для меня важна инклюзивность, — делится Жанар. — Несколько форм дискриминации могут пересекаться друг с другом: женщина, живущая в ауле, может быть в инвалидной коляске и в то же время быть лесбиянкой, и будет подвергаться разным типам давления. Кроме того, я не могу как феминистка исключать из своего поля зрения трансгендерных людей. Я считаю, что феминизм — не просто про права женщин, но и про солидарность, про какую-то сестринскую поддержку, и не может заключаться в исключении и изгнании какой-то группы, в каком-то неприятии и отталкивании.

«Феминита» защищает права ЛБКТ-женщин (лесби/би/квир/транс) в Казахстане совместно с трансгендерной инициативой Alma TQ, мониторит ситуацию, фиксирует случаи правонарушений. Начав с образовательных и культурных проектов, группа сфокусировалась в итоге на стратегическом судопроизводстве.


Зоя Фалькова
Зоя Фалькова

Зоя Фалькова

современная художница и поэтка

Зоя в принципе не считает, что для нее есть какой-то жесткий «водораздел».

— Мне сложно точно определить течение, к которому я отношусь. Взгляды на патриархат и отношение к проституции, например, определяют меня как радфем, взгляды на транс-людей — как интерсекционалку, взгляды на транс-мужчин в женском спорте, туалетах, и прочих с трудом отвоеванных женских пространствах — снова как радфем, а мнение о капитализме и системе отношений человека и государства — скорее как марксистскую феминистку, при всём моем критическом к марксизму отношении. Но в своей художественной фем-деятельности я занимаюсь деконструкцией патриархальных мифов и критикой патриархата как основы колониальной оптики, поэтому, наверное, я скорее радфем.


Арт-объект Evermust, Зоя Фалькова
Арт-объект Evermust, Зоя Фалькова

В основе деятельности Зои Фальковой художественные и поэтические высказывания. Они объединены в общий большой проект «БЫТЬКАКБАБА», его разрозненные части участвуют в выставках, и Зоя надеется, что они заставляют людей спорить и задумываться. За последний год на гастроли в Германию и Астану съездили объекты Evermust (о гендерном насилии) и Her fault (об отношении патриархата к женской субъектности и истории женщин). Одна работа из серии #живописьборщом — «Леда и Лебедь» (деконструкция мифа о месте женщины на кухне) — отправилась во Львов и после в Копенгаген в рамках выставки PortraitNow.

Также Зоя выступает со своими феминистскими текстами: например, этим летом она читала серию «Это стихотворение» в рамках поэтических чтений в поддержку сестер Хачатурян в Москве, а ранее с одним из этих текстов была номинирована на премию «Поэзия».

— Казахстану нужны разные виды феминизма: радикальный, интерсекциональный, либеральный, — уверена Жанар Секербаева. — Мне кажется, что в разнообразии мы можем находить общие аспекты, точки соприкосновения, можем работать вместе, сотрудничать, но также видеть и различные позиции, в которых мы расходимся. Мы не можем попадать все в одно русло, наоборот: пусть нас будет очень много — различных групп, инициатив, зарегистрированных организаций.


Проблемы и решения

... насилие скрывается самими жертвами, в частности, из-за общественного мнения, которое часто оказывается на стороне насильников.

По наблюдениям Марии Вильковиской, в Казахстане царит патриархальный консервативный поворот, откат в архаику: на официальном уровне это называется духовным возрождением и верностью традициям, но на деле эти традиции (во многом утраченные) просто переизобретаются и подгоняются под новые устои общества, которые есть капитализм и патриархат. Повсеместно вводятся курсы келин, женщина воспринимается не как самостоятельный субъект, а как объект мужских желаний или машина для воспроизведения новых граждан, желательно мужского пола. Мария считает, что многие эмансипаторные наработки советского времени сейчас разрушаются. Вместо образования женщине предписывают поскорее выйти замуж, обслуживать семью мужа, быть матерью. При этом государство совершенно не поддерживает многодетные семьи, которые получают крохотные пособия.

— Очень тревожная ситуация с домашним насилием, уровень которого растет с каждым годом, — говорит Мария. — Это связано с тем, что насилие скрывается самими жертвами, в частности, из-за общественного мнения, которое часто оказывается на стороне насильников. Феминистки пытаются работать над тем, чтобы наказания для насильников ужесточились, чтобы были внесены изменения в законодательство.

Вероника Фонова не сомневается: ситуацию нужно менять. Она и ее единомышленницы уверены, к примеру, что делами об изнасилованиях должны заниматься женщины-следовательницы — это поможет пострадавшим женщинам добиться правосудия в полиции, вместо сегодняшней ситуации, когда жертв заставляют забирать заявления, — а в женских колониях надзирательницами должны быть женщины, потому что это поможет свести к нулю случаи насилия над женщинами в таких местах.

— В Казахстане активизм необходим безусловно, критически необходим, — утверждает Вероника. — У нас до сих пор есть традиция кражи невест, у нас шокирующие цифры по домашнему насилию, по изнасилованиям. У нас практически норма, когда девушка подвергается систематическим домогательствам на учебе или на рабочем месте. У нас не хватает кризисных центров, не хватает организаций по оказанию юридической или психологической поддержки женщинам, которые страдают от домашних тиранов.

Зоя Фалькова замечает, что достаточно просмотреть новости, чтобы увидеть гендерное насилие, насаждение ханжеской морали, сексизм в высказываниях публичных персон, ужасающее отношение к природе, общий уровень агрессии в обществе. По ее мнению, решить такие проблемы можно, только повышая уровень гражданских свобод, вместе с сопутствующими им осознанностью и ответственностью.


Арт-объект Her fault, Зоя Фалькова
Арт-объект Her fault, Зоя Фалькова

— Когда занимаешься феминистским искусством, патриархальный морлок внезапно начинает вылезать из самых неожиданных мест— в смысле, мужчин, — делится Зоя. — Глазной хирург, европеец, начинает говорить, что женщин нельзя допускать к образованию, потому что они должны рожать. Посол на иностранной выставке начинает вещать о «женском предназначении». Собеседник, фразой раньше осуждавший фашизм и преступления сталинского режима, заявляет, что женщины глупее «по природе» и поэтому не годятся ни на что, кроме обслуживания мужчин. С одной стороны, это, конечно, может быть препятствием: например, феминистские тексты не станут печатать в толстых литературных журналах, мир большой литературы вообще очень мизогинный (женоненавистнический — прим. авт.). Большой писатель легко может заявить на писательском семинаре с 95% женской аудитории, что женщины писать не должны. То есть такое отношение создает так называемые стеклянные потолки. С другой стороны, оно же показывает направление работы: потолки есть, мы их пробьем, вопрос времени. Спасибо, что показали, куда копать.

Жанар Секербаева также уверена:

— Без феминизма мы не справимся с домашним насилием, мы не остановим пожары во времянках, где погибают дети, а после — осуждается многодетная мать, мы не остановим нарушения в трудовом кодексе, когда женщину могут уволить на основе ее сексуальной ориентации или гендерной идентичности. Мы не сможем решить никакие проблемы без феминизма. Он может быть объединяющей, связывающей нитью, и этого слова надо перестать бояться!


Феминизм объединяет


Бенедикт Камбербэтч
Бенедикт Камбербэтч
Фото: bustle.com

Феминистские идеи поддерживают не только женщины: среди мужчин тоже всё больше профеминистов. Немало таких среди известных мужчин — политиков, актеров, музыкантов. Открытые профеминисты, к примеру, актеры Райан Гослинг, Бенедикт Камбербэтч, Дэниэл Редклиф, Дэниел Крейг, успешные политики Барак Обама и Джастин Трюдо, член королевской семьи принц Гарри и прочие.


Анатолий Черноусов
Анатолий Черноусов

Анатолий Черноусов

ЛГБТ-активист, редактор ЛГБТ-портала Kok.team

Анатолий считает себя профеминистом, потому что находится в постоянной борьбе с собственной мизогинией.

— Феминизм и ЛГБТ-активизм появились в моей жизни одновременно и как-то совместно. Я тогда еще ничего не знал о теоретических основах ни того, ни другого, но было интуитивное чувство, что феминизм и ЛГБТ-движение связаны. Жизнь показала, что так оно и есть.

Для того чтобы понять, нужен ли РК феминизм, достаточно на пару часов погрузиться в то, что пишут и показывают СМИ, или то, о чем и как говорят в социальных сетях, уверяет Анатолий Черноусов. Оскорбления, унижения, насилие — со всем этим половина населения сталкивается каждый день на том простом основании, что они — женщины. Впрочем, настроен мужчина достаточно оптимистично.

— Мы уже наблюдаем сильные изменения общественных настроений. Даже то, что мы стали замечать насилие в отношении женщин, ужасаться ему и обсуждать публично, говорит о том, что мир изменился, и Казахстан изменился тоже. Каким будет этот новый мир, я не знаю. Не уверен, что он будет светлым и безоблачным, но то, что в нем не будет угнетения женщин — это точно!


Немало профеминистов и среди мужчин, далеких от активизма.


Денис Потапов
Денис Потапов

Денис Потапов

программист 1С

Денис считает себя профеминистом, потому что поддерживает идеи феминизма и уверен, что женщина и мужчина равны друг другу: мужчина не имеет никаких преимуществ перед женщиной, как бы этого кому-либо ни хотелось.

— В какой-то момент, что называется, открылись глаза, — рассказывает Денис о том, как пришел к подобной позиции. — Все эти шуточки, эта снисходительность к женщинам... Это ведь с самого детства в нас закладывается, к сожалению. И потом это достаточно тяжело в себе искоренить. Но когда читаешь истории про изнасилования, про насилие в семье, слышишь в сотый раз шутки про женщину за рулем и всякое такое — начинаешь задумываться. Перестаешь игнорировать информацию и начинаешь понимать, что что-то в этом мире неправильно, что так быть не должно. Во многом, конечно, повлияли и знакомые феминистки, в том числе моя жена. Стопроцентным профеминистом меня (да и многих других, как мне кажется) назвать пока сложно, но я на пути к этому, однозначно.

Денис не сомневается: стране, где постоянно нарушаются права женщин, феминизм необходим.

— Нам нужен феминизм. Потому что у нас в стране до сих пор крадут невест — не по договоренности с самой невестой, а просто похищают человека! И мало того, потом, из-за пресловутого уята, многие девушки не уходят от похитителя, а остаются с ним. Потому что женщины у нас в стране зарабатывают меньше мужчин, их неохотно берут на работу, опасаясь того, что они забеременеют. Потому что у нас запретили мирный митинг феминисток, в конце концов. Хотя всё, что они хотели сказать — это то, что мужчины и женщины равны.

На вопрос, каким он хотел видеть будущее, мужчина отвечает просто: равным.


Все наши материалы вы также можете оперативно получать на нашем канале в Telegram: https://t.me/Voxpopulikz.

Поделись
Виорика Бектурганова