VOX POPULI Аида Жунусова 6 декабря, 2019 07:00

Тайна, покрытая гримом

Тайна, покрытая гримом
Фото: Ринна Ли
Превратить прелестную девушку в Бабу-Ягу, а пожилого мужчину с усталым выражением лица — в молодого красавца, «поставить синяк» за минуту и сделать десяток париков за неделю — всё это могут театральные гримеры. Сегодня наш фоторепортаж — из гримерки Государственного академического русского театра драмы имени Лермонтова.

Мы находимся в гримерном цехе театра имени Лермонтова. Эти искусственные волокна — будущие усы и борода Держиморды из «Ревизора». Ну или какого-нибудь другого героя.

Здесь есть несколько зон: рабочая, где происходит процесс подготовки актеров и изготовления париков и усов, и зона хранения, где лежат все необходимые материалы.


Ирина Бобкова
Ирина Бобкова

Ирина Бобкова — театральный гример с 43-летним опытом. Растушевывая тени, она начинает рассказ об особенностях своей профессии.

Рабочий день гримера начинается в 9 утра. В дни спектаклей — примерно за 2 часа до выхода актеров на сцену.

Продумать все детали грима нужно задолго до начала спектакля. Грим — важная часть образа героя, и результат должен полностью соответствовать замыслу режиссера.

Приходится учитывать силуэт лица, характерные черты, особенности костюма, освещения. Сегодня, например, меньше чем за час художникам по гриму предстоит подготовить 13 актеров к спектаклю «Финист — Ясный сокол». Действие пьесы разворачивается в сказочном мире, где есть люди, колдуны, оборотни, где идет извечная борьбы добра со злом. Грим должен подчеркнуть, где добро, а где зло, причем подчеркнуть так, чтобы это было видно с самого последнего ряда.

— Мы совмещаем в себе как минимум три профессии: гримера, парикмахера и мастера, который изготавливает реквизит. Парики, усы, бакенбарды и бороды мы шьем сами. Покупаем в исключительных случаях — к примеру, если их нужно надевать за минуту до выхода на сцену прямо во время спектакля. А если это парик, в котором король отыгрывает всю пьесу от начала до конца — знайте: его мы сделали сами.

— Гримируя актеров перед спектаклем, мы не только выполняем задачу художника. Мы играем еще и роль психолога. Актеры начинают переживать весь спектр эмоций: кого-то «колбасит», кто-то психует, злится, плачет, и с каждым надо поговорить. Но случается, что актеры засыпают в гримерном кресле — руки гримера успокаивают. 

VOX: А бывают конфликты с актерами, если им не нравится грим?

— Постоянно! Актеры — люди тонкие, восприимчивые. Можно «разогреть» их злость до предела, а можно и потушить — здесь у нас тоже есть свои способы убеждения. Уговариваешь актера, что ему идет эта прическа, идут эти глаза. Он-то видит себя в зеркале и может быть недоволен собой, а зритель наблюдает за ним с расстояния в 5 метров, а то и больше. Из зала грим всегда смотрится по-другому. 

VOX: Сколько получают театральные гримеры?

— Мало. Не больше чем 100 тысяч тенге. Но мы работаем здесь не из-за денег — скорее, чтобы завоевать любовь зрителя. Театры спонсируются плохо. Возможно, это связано с тем, что любителей театра становится всё меньше, ну и жизнь сейчас такая: людям не до высокого искусства. Некоторые алматинцы даже не знают, где мы находимся. Поэтому когда у нас полный зал, для нас это огромная радость. Ради этого признания мы и работаем.

VOX: А молодые специалисты хотят попасть к вам на работу?

— Не очень, наверное, их не устраивает зарплата. А кто-то и хотел бы попасть в театр, но им квалификации не хватает. Здесь нужна очень большая любовь к театру. Я бы сказала, надо быть очень самоотверженным человеком, чтобы связать свою жизнь с театром.



Евгения Говорухина
Евгения Говорухина

С этим согласна и самый молодой гример театра Евгения Говорухина. Она пришла сюда 15 лет назад, будучи студенткой Академии искусств имени Жургенова. В то время почти все студенты из ее группы сделали выбор в пользу кино. Евгения выбрала театр.

— В 2004 году близ Алматы проходили съемки фильма «Кочевники». На последнем курсе нас отправили туда на практику, как раз снимались батальные сцены. Съемки были впечатляющими, масштабными. К главным героям нас не подпускали, мы готовили актеров массовки, помогали клеить усы и тому подобное.

— Помню, меня поразила сумка гримера, который работал с Марком Дакаскосом. На ломаном английском мы попросили у него разрешения подсмотреть, как проходит процесс подготовки актера. В группе нас было 10 человек, у многих после «Кочевников» завязался серьезный роман с кино. Да я и сама влюбилась в этот процесс. Но остаться не могла.

— Работа в кино — это бешеный график. Надо полностью погружаться в процесс, бывают длительные командировки. Лично у меня не получилось совмещать работу с семьей. К тому же, я уже начинала работать в театре имени Лермонтова. С тех пор пошел 15-й год, как я работаю здесь.

VOX: Среднестатистическая цена за прическу и макияж невесты, на который тратится около 3 часов, составляет около 25 тысяч тенге. У вас не возникало желание уйти в визажисты?

— Одно время я пробовала делать макияж и пришла к пониманию, что это не мое. Я перестаю быть гримером и становлюсь визажистом, а это разные профессии. Здесь требуется больше художественного вкуса и творчества, и я не намерена снижать планку.

— Я люблю театр, за это время очень прикипела к актерам, спектаклям. Во время отпусков мне удается подрабатывать, готовя актеров казахстанских сериалов или придумывая образы для рекламных роликов. Меня приглашают на разные корпоративы, свадьбы. Но оставить театр насовсем я не могу. Мы здесь все такие — сердцем привязанные.

VOX: Расскажите о самом сложном гриме.

— Недавно у нас был поставлен спектакль «Снегурочка». Готовиться к нему мы стали задолго до премьеры, когда актеры только начали читать сценарий. Режиссер принял нестандартное решение. Сказка по Островскому из спектакля для детей превратилась в постановку для взрослых. В плане грима мы очень долго приходили к консенсусу. Мы делаем одно, режиссер видит по-другому, потом актерам что-то не нравится, парик для снегурочки приходилось переделывать 3 раза... А потом — день премьеры. Трем гримерам предстояло подготовить для сцены 17 человек за 2 часа!

VOX: А какой-то особенный грим — шрамы, ожоги — это часто бывает?

— Вспоминается спектакль «Джут», где мы очень красиво рисуем актрисе Камиле Ермековой содранную кожу на руках. Эффект получается реалистичный, создается ощущение, что она в реальности копала землю и стерла руки в кровь.

VOX: А кровь, текущая по лицу во время драки — сегодня это уже не клюквенный сок?

— Мы заливаем «кровь» — чаще всего готовую, из тюбика — в специальные капсулы, которые либо нужно раскусить, либо один из актеров незаметно выплескивает содержимое на того, кто должен быть в крови.

VOX: Пластический грим у нас в Казахстане не очень развит?

— Начинает развиваться. Единственная сложность — с техническими материалами: их часто нелегко найти и не всегда можно перевозить в самолете. Из известных мастеров можно назвать Айжан Ардабаеву — вот у нее шикарные работы. А в театре мы редко меняем форму лица. Но приходилось делать и нос из латекса, и уши из пластилина.

VOX: Бывает ли так, что приходится делать грим во время спектакля за очень короткое время?

— Да, чаще всего требуется срочно поменять прическу или парик. Иногда нужно мгновенно «фингал» под глазом поставить. Это делается буквально за полминуты. Зрители не понимают, как это происходит, а нас вдохновляет это удивление. Вообще любовь зрителя дорогого стоит, и мы готовы творить ради этого. Поэтому я и не планирую уходить из театра — по крайней мере, в ближайшее время.


Материал является интеллектуальной собственностью ТОО «Vox Populi» и защищен законом РК об авторском праве. При его публикации для соблюдения закона необходимо установить видимую и активную гиперссылку на адрес материала на сайте www.voxpopuli.kz.

Все фото- и видеорепортажи редакции вы также можете оперативно получать в Telegram: https://t.me/Voxpopulikz.

Поделись
Аида Жунусова