VOX POPULI Интэро Тиллен 19 сентября, 2019 08:00

Сексуальная объективация и сексизм: Закрыть глаза или бороться?

Сексуальная объективация и сексизм: Закрыть глаза или бороться?
Фото: Интэро Тиллен
Немалая часть населения Казахстана уверена, что равноправие давно достигнуто, женщинам дали право голосовать и... больше им ничего и не нужно. Мужчина-добытчик обеспечит всем необходимым. Все же остальные недовольства — не более чем раздувание из мухи слона. Вот, например, продажа товаров через обнаженное женское тело — почему бы и нет? Всем ведь приятно смотреть на красивых девушек. Шутки про блондинок и женщин за рулем — всего лишь шутки, а завуалированное или прямое сравнение женщины с секс-рабыней — это нормально для любой культуры. Так ли это? Разберемся, в чем состоит проблема.

Сексуальная объективация — это «опредмечивание» женщины, лишение ее индивидуальности и характера, упор исключительно на внешние данные. Сексуализированные изображения часто используются в рекламе и изобразительном искусстве, где образ женщины — это образ слабой и покорной служанки, которую полагается «пойти и взять».

Некоторые возразят: но ведь объективируют не только женщин, но и мужчин, которые тоже от этой самой объективации страдают; нас всех показывают исключительно как лишенный личности кусок плоти. Так зачем же делать из этого проблему? Тем более — типично женскую?

Достаточно просто погуглить рекламу чего угодно: в 80% случаев возле предмета торговли будет выставлен именно женский образ. Так что же плохого в изображении сексуальной и привлекательной женщины?

Можно сколько угодно говорить, что все равны и правила для всех одинаковы, но на деле это не так. Женщины составляют половину населения земли. Нравится ли им смотреть на голых девушек?

У женщин в такой рекламе обязательно должна быть тонкая талия, большая грудь и упругий зад. Редкие бренды помещают на свой товар фотографии мужчин, и на таких снимках мы видим накачанных подтянутых мачо с трехдневной щетиной. «И в чем проблема? Я вот от этого не страдаю», — говорят мужчины. Страданий и не должно быть: образы таких мужчин на самом деле не объективируемые, а идеализированные.


Поясним на примере фильмов и компьютерных игр

Женщины в них часто откровенно и сексуально одеты, они типичные «девы в беде», ждущие помощи и мечтающие о сильных мужских руках. Даже если героиня сама является воительницей, основное ее желание — найти свою «вторую половинку».

Выглядят такие персонажки тоже весьма вызывающе, двигаясь, как модели на подиуме, качая бедрами. Мужчины в кино и видеоиграх — это сильные властные герои (либо рано или поздно становятся такими), отважные и благородные спасители. Можно хотеть быть такими, как они, или стремиться к понравившемуся образу — но не желать себе «такого же».

Например, существует супергероиня Женщина-Халк, придуманная Стэном Ли еще в 1980 году — и ничем, кроме цвета кожи и чуть более выраженного мышечного рельефа, она не отличается от фигуристой манекенщицы: огромный бюст, густая копна волос, неестественно тонкая талия и едва намеченный пресс. 

Компьютерные игры почему-то до сих пор считаются чисто мужским развлечением и нацелены исключительно на мужскую аудиторию, хотя почти половина играющих — 48% — это женщины.

Мужские персонажи в культуре могут быть какими угодно — старыми, некрасивыми, худыми, бодибилдерами, с физическими недостатками и так далее. Женщина же всегда тонкая, привлекательная и обладает мягкими чертами лица. Волосы ее идеально уложены, и прическа не портится даже после того как героиня побывала в жерле вулкана.

Такие героини — особенно рисованные — похожи друг на друга, даже будучи созданными на разных мультипликационных студиях.

Полные, пожилые или очень худые женщины практически всегда подвергаются насмешкам и выставляются в комичных ролях, а нетипичный внешний вид означает, что персонажка либо эпизодична, либо является антагонисткой, олицетворяющей зло. Например, Круэлла де Виль из мультфильма «101 далматинец».

Женщина в кино, книгах, играх, на обложках журналов должна выглядеть сексуально. Если это не так, люди возмущаются. Мужчины начинают говорить, что им неприятно смотреть на женщин, которые не соответствуют каким-то определенным стандартам красоты, что героини «уродливы» и «их не должны показывать на экранах». Такие комментарии легко и в большом количестве можно найти в обсуждениях Капитана Марвел, Бриенны Тарт и Арьи Старк из «Игры престолов», героинь актрисы Сандры О (из «Анатомии страсти»), и даже подруги нового Человека-Паука Эм Джей.

Часто ли такие вещи говорят про героев Жерара Депардье или Винсента Скьявелли? Вспомните хоть одну рецензию, где обсуждалась бы внешность актера, что он несимпатичен, несексуален и не должен играть в кино (кроме закономерных моментов, когда оспаривается внешний вид телегероя в сравнении, например, с книжным персонажем, как в случае с новым сериалом «Ведьмак» и недовольством габаритами Генри Кавилла).

Когда в кино и играх появляется актриса с габаритами, соответствующими реальным параметрам воительницы — с сильным мускулистым телом, облаченным в удобный боевой костюм, а не «бронелифчик», когда ты веришь, что эта женщина и вправду может проломить голову противнику (как, например, Джина Карано, боец ММА — Ангельская пыль из «Дэдпула»), — возникает хор голосов, что компании-производители продались феминисткам, прогнулись под новое модное течение, и что теперь им, бедным мужчинам, больше не во что играть и нечего смотреть.

Между тем, соотношение мужских и женских персонажей в киноиндустрии — 3:1. В массовых сценах количество героинь составляет около 17%. Произносят слова или имеют имена 31% персонажей женского пола, мужского — 69%. Всего лишь в 23% фильмов женщина играет главную роль или роль одного из главных персонажей. В целом, лишь в 10% фильмов из исследованных был гендерно-сбалансированный актерский состав (где женщины составляли от 45% до 55 % персонажей) — данные Института гендерного равенства.


Мы опросили нескольких геймерш и кинолюбительниц, чтобы узнать, насколько для них была важна презентация героинь в нормальных костюмах, действующих самостоятельно и, в идеале, не зацикленных на романтических отношениях, и была ли ассоциация себя с этими персонажами.

Дарья:

— 2,5 года назад это было для меня жизненно важным. Дело было так. Елена Резанова (это достаточно широко известный карьерный эксперт и автор книги «Никогда-нибудь») порекомендовала у себя в Facebook сериал «Unforgotten». Причем порекомендовала в ключе «фильм про профессионалов в своем деле». Я начала смотреть, а там главную героиню играла Никола Уолкер. 43 года, русые волосы до плеч, стиль casual, никакой показной сексуальности, морды никому не бьет, «железные яйца» не демонстрирует, в постельных сценах не снимается, «всё ради любви» не отдает. Зато демонстрирует редкостный, просто фантастический уровень психического здоровья. Я в первый раз в жизни увидела все то, что мы обсуждаем на группах поддержки и к чему стремимся: эмоциональную трезвость, умение отстаивать свои границы, экологичное общение, здоровую реакцию на свои и чужие ошибки и т. д. Я посмотрела пять сериалов с Николой Уолкер — всё, до чего дотянулась, — и это было огромным прорывом в моей психотерапии. Потому что, блин, действительно один раз увидеть — это мощнее, чем 100500 раз услышать. Первые полгода мне было больно на нее смотреть. Я обливалась слезами, когда видела, насколько иначе можно жить. Как это — быть спокойной, быть «в себе», доверять себе... Для невротика это было правда сложно. Но зато постепенно я стала на те модели поведения, которым так истово завидовала, понемногу обнаруживать у себя. Никола Уолкер для меня стала той самой «позитивной ролевой моделью», о ценности которой так много пишут. И я до сих пор рада, что хотя бы в сериалах сейчас появляется место для таких, как она. А еще я часто ассоциирую себя с героинями Дени Вильнева. У него очень глубокие женские персонажи, и они тоже не про грудь и зацикленность на отношениях. Одни «Пожары» чего стоят, или «Политех».

Ника:

— Благодаря появлению сильных, вменяемых девушек кино (в играх я играю только за девушку или с девушками, так что сравнивать не с чем) перестало быть скучным и незапоминающимся. Так это интересно смотреть, а без них всё пресно.

Марина:

— Я была в полном восторге от Капитана Марвел, и меня очень радует, что в играх всё стало более-менее (хоть как-то!) приходить в норму. Отдельным бонусом — недовольства «обиженцев» и их вопли о том, как погибает индустрия. Еще, например, мне нравится Кассандра из Assassin's Creed Odyssey. Она брутальна, в шрамах, бьет лица и рубит мечом и словом. Лара в последней трилогии — тоже шаг в нужном направлении. Мне, конечно, сложно себя с ними ассоциировать, но сама тенденция просто замечательная.

Маргарита:

— Я не геймер, но киноман. И я не могу точно ответить на этот вопрос. С одной стороны — да, мне очень нравятся всякие Мериды и Марвелы, которые идут против системы, не выбирают мужей, а выбирают свободу. Нравится Бриенна, некрасивая, но сильная и самодостаточная. Обожаю Гермиону и Джинни Уизли из «Гарри Поттера» — умных, сильных, готовых дать отпор и сразиться с Пожирателями смерти.

— Но маленькая толстая девочка в очках, которая до сих пор во мне живет, хочет быть фигуристой Черной Вдовой или большегрудой Ларой Крофт. Чтоб и горячей, но и за себя постоять. А по факту я Джесс из «Новенькой». Нелепая, неуклюжая, симпатичная, но неуверенная в себе героиня. И вот таких персонажей я бы хотела видеть. Потому как Бриенна и Марвел круты, но в 30 мне уже трудно себя с ними ассоциировать — я, взрослая и умная, понимаю, что не справлюсь с преступным негодяем.

— Опять же, мне сложно с идентификацией в ключе бодипозитива, потому как есть либо XS–S (размер одежды) актрисы, либо 3–5XL. Мне не с кем ассоциировать себя в плане веса / внешности / стиля одежды для размера L. Я не вижу в фильмах, что такие женщины могут нравится, быть интересными и главно-геройскими. Обычно такие, как я, — «лицо в толпе».

Эрика:

— Мы с подругой — дети 70–80-х. Мы засекли время и попробовали вспомнить ярких персонажек кино и книг нашего детства — грубо говоря, до 90-х. За двадцать минут мучительных раздумий набралось 11 персонажек, из которых 4 — девочки, и одна — «мультяшка». Тест Бекдел (тест на проверку художественного произведения на гендерную предвзятость. Для того, чтобы пройти его, произведение должно содержать в себе хотя бы два женских персонажа, которые беседуют между собой о чем-либо, помимо мужчин. Иногда добавляют, что эти две женщины должны быть названы по именам — прим. авт.) из них проходит только Алиса Селезнева.

Все остальные — не думающие и действующие женщины, а «украшизмы» мужского мира. Неудивительно, что ассоциировать себя с ними, красивыми игрушками активно реализующих себя мужчин, ни одна из нас не могла. Проще говоря, в нашем детстве вообще не было ролевых моделей для тех, кем мы себя ощущали. Быть принцессами Аврорами с 18 строчками диалогов и 18 минутами экранного времени на целый полнометражный мультфильм никто из нас не была готова. А лучшего нам не предлагали. И нет, нам это не нравилось тогда и неприятно осознавать сейчас. Моя подруга и сегодня не ассоциирует себя с женскими персонажками. Я — уже да, но всё еще крайне редко. А действительно разнообразные и адекватные ролевые модели стали появляться в литературе и кино буквально в последние несколько лет, когда близится пятнадцатилетние уже моей дочери.

Анастасия:

— Во всяких MMORPG (массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра — прим. авт.) я всегда выбирала женских персонажей. Это мой герой, я творю его историю и пропускаю всё через себя. Поэтому когда один юноша открыл мне глаза на то, зачем мальчики выбирают женских персонажей — особенно там, где качественный фан-сервис (включение в сюжет ненужных для его развития сцен или ракурсов осолосексуального характера для привлечения аудитории — прим. авт.), типа Lineage и RF-Online, — было, мягко говоря, противно.

— Я тут себя леплю, а им на женские бедра прикольно пялиться. Поэтому нежно люблю Warcraft с их подчеркнуто несексуализированными персонажами. С сюжетными играми было как с книгами. Столько книг, где герой — мужчина, а девушка, в лучшем случае, верная соратница, что с играми это не удивляло. Зато очень радовало, когда стали появляться истории про женщин. Нежно обожаю Элой из Horizon Zero Dawn. Я не хотела бы быть ею, но хотела бы дружить. Кара (Detroit: Become Human) — это уже немного я, особенно в части про материнскую любовь. Джоди (Beyond: Two Souls) — это очень много меня, особенно когда героиня — подросток.

— Даже второстепенные персонажки стали самостоятельными личностями, с которыми хочется быть рядом, которые интересны сами по себе, без своей функции саппорта и восхищения главным героем. Некоторые имеют не менее яркую историю, чем главные персонажи (например, моя любимая Лунафрея из Final Fantasy XV — я несколько дней в себя приходила после ее линии).


Тотальному обесцениванию подвергаются чувства всех женщин, которые негативно высказываются по поводу сексизма в рекламе, когда речь идет не просто о раздетой девушке на обложке, а о прямых или косвенных оскорблениях. Как в случае с производителем презервативов определенной марки, которые назвали женщин «шкурами» (пренебрежительное слово, означающее проституированную женщину — прим. авт.).

То есть все, кто в полной независимости друг от друга увидели оскорбительный мотив рекламщиков, автоматически становятся ненормальными и ущербными, не понимающими тонкого юмора.

Хотя, казалось бы, всё довольно просто: если шутка кого-то оскорбляет, это повод извиниться и не шутить так больше, а не бросаться в ответное нападение. В мире действительно полно баек и анекдотов, которые никого не ущемляют. Но людям почему-то хочется продолжать смеяться над «обезьяной с гранатой» или «евреями с микроволновкой».

Реклама часто транслирует идеи гендерных стереотипов, порой это доходит до абсурда и «чернушности», что многими, к сожалению, воспринимается как норма и оригинальный маркетинговый ход. Однако это банальный непрофессионализм. 85% всех решений о покупках принимают женщины, так что представителям SMM стоит дважды подумать, прежде чем публично транслировать рекламу с двойным смыслом.

С момента появления рекламы как явления и до сих пор женщину нам показывают как ту, кто занимается «типично девичьими делами» либо «красиво улыбается на камеру». Весь мир такой персонажки вращается в пределах «муж—быт—дети».

Можно бесконечно долго оправдывать недобросовестных создателей оскорбляющей рекламы, вроде китайского ролика от AUDI, где церемонию свадьбы прерывает мать жениха и начинает бесцеремонно осматривать невесту, заглядывая той в нос, уши и рот, и только после этого давая свое согласие на продолжение торжества.

Затем появляются кадры с машиной, где предлагается купить подержанный автомобиль с призывом тщательно осматривать бывшее в употреблении транспортное средство.

Не менее оскорбительна реклама производителей сельскохозяйственных кормов, когда на девушку надели футболку с надписью «Даю только животноводам». 

Отличился и один из суши-ресторанов, изобразив на рекламном баннере девушку с открытым ртом и сопроводив изображение подписью «Дашь мне в ротик?».

Целую серию рекламных баннеров выпустила страховая компания, использовав в качестве «игры слов» названия национальностей: «Купил немку? Застрахуй ее быстро и без прелюдий», «Купил кореянку? Застрахуй ее по-полной». Чтобы не видеть здесь сексуального подтекста и не понимать, почему подобное возмущает (а женщины подробно расписывают, что не так), нужно или воспитываться в информационном вакууме, или быть лицемером.

Продолжать можно бесконечно, и в сети полным-полно примеров с подобного рода рекламой (в том числе отличилась и сеть ресторанов быстрого питания в Казахстане, выпустив несколько плакатов с «аппетитными грудками» и «позвони в мои колокольчики»), и, к сожалению, пока бренды не станут клиентоориентированными, пока компании будут делить покупателей на «нормальных» и тех, над кем можно насмехаться, ситуация не поменяется, а мужчины не раскроют глаза на реальную проблему.


«А что насчет античных статуй или картин художников эпохи Восхождения — там тоже полно раздетых женщин, почему вы не возмущаетесь?»

Смешивать сексизм и искусство некорректно. Да, арт-объекты могут быть и сексистскими и объективирующими, но любой арт-объект — это, прежде всего, видение самого художника. Вспомним Рубенса с его «Тремя Грациями». Во многом всё зависит от того, что говорит сам художник о своем творении. Если он несет деструктивный и разрушающий посыл, вроде «женщина должна подчиняться мужу», то это будет точно так же подвергаться критике.

Стоить отметить, что не существует таких определений, как обратный сексизм или обратная объективация, просто потому, что эти вещи — систематическое явление, и в подавляющем большинстве случаев они направлены только на женщин. Редкие случаи «отзеркаливания» — не более чем попытка показать, почему же сексизм неприемлем.


Чем это опасно?

Сексуальная объективация не просто оскорбительна и отвратительна — она очень опасна. Стереотипы, которые многими воспринимаются как устоявшиеся правила, мизогинная реклама, тщательно охраняемая SMM-щиками — всё это делит женщин на «правильных» и «неправильных» и впитывается нами с детства.

Идеология сексизма противопоставляет друг другу мужчин и женщин, приписывая им противоположные качества. Она оправдывает господство мужчин и подчиненное положение женщин.

Мужчины, приученные видеть в женщинах исключительно объекты, но никак не субъекты с собственной волей и правом решать за себя, не задумываясь идут на насилие. И впрямь, что такого в том, чтобы просто «взять объект желания»? Это звучит совсем не так страшно, как «совершить насилие над личностью» или «навредить человеку».


Что же делать?

Быть эмпатичными и отзывчивыми, не обесценивать чувства других людей. То, что вас не задевает какая-либо вещь, не значит, что все относятся к ней так же ровно. Существует множество способов и возможностей вести диалоги и делать рекламу, никого не унижая и не оскорбляя. Вставая на сторону пострадавших, вы увидите, что и мир начнет меняться в лучшую сторону.


Все наши материалы вы также можете оперативно получать на нашем канале в Telegram: https://t.me/Voxpopulikz.

Поделись
Интэро Тиллен