VOX POPULI 20 ноября, 2019 07:00

Первый русскоязычный фэнтези-мюзикл «Последнее испытание»: История длиной в 20 лет

Первый русскоязычный фэнтези-мюзикл «Последнее испытание»: История длиной в 20 лет
Фото: Интэро Тиллен
Мир магии, героев и драконов будоражил людскую фантазию во все времена. Писатели создавали великие саги, режиссеры переносили лучшие из них на театральные подмостки, большой экран или в цифровую игровую вселенную. Фантастический успех сопутствовал, например, экранизациям романов «Властелин колец» и «Песнь льда и пламени», а мир Dungeons&Dragons по сей день порождает тысячи настольных и компьютерных игр для ценителей жанра.

Одна из таких великих серий — «Сага о копье», знаменитая Dragonlance — послужила основой для первого русскоязычного фэнтези-мюзикла «Последнее испытание», рассказывающего о жизненном пути, победах и поражениях черного мага Рейстлина Маджере и светлой жрицы Крисании Таринской.


Елена Ханпира и Антон Круглов
Елена Ханпира и Антон Круглов
Фото: из архива официальной группы мюзикла vk.com/fantasymusical

Трудно поверить, но самые первые шаги к созданию этого уникального для русскоязычного пространства произведения были сделаны еще в далеком 1996 году. Именно тогда на ролевой игре по мотивам Dragonlance роль Крисании впервые сыграла певица, композитор и писательница Елена Ханпира, и поняла, что образ жрицы ей близок. К следующей игре в 1998 году Елена сочинила песню «Судьба», и познакомилась с играющим за Рейстлина Антоном Кругловым, композитором и звукорежиссером.

Судьбоносная встреча двух творческих увлеченных людей заложила основу будущего проекта: Елена стала автором либретто, Антон написал музыку. А в этом году мюзикл «Последнее испытание» отметил свое двадцатилетие.


Антон Круглов в роли Рейстлина Маджере, постановка Lege artis
Антон Круглов в роли Рейстлина Маджере, постановка Lege artis
Фото: из архива официальной группы мюзикла vk.com/fantasymusical

Мы решили поговорить сразу с двумя исполнителями главной роли чародея Рейстлина Маджере: самым первым, автором и создателем, мэтром Антоном Кругловым, и самым юным — Ярославом Баярунасом, впервые примерившим мантию черного мага лишь этой осенью.

— Поначалу мы вообще ни на что не рассчитывали, — признаётся Антон Круглов, рассказывая о развитии проекта. — Просто делали «по приколу», не заморачиваясь.

VOX: Как получилось, что постановка, созданная в творческом порыве, без планов на глобальное развитие, вышла на большую сцену?

— Лично я считал, что моя миссия выполнена, после аудиоверсии. Мысли о постановке пришли после успеха мюзикла «Ребекка» в переводе арт-группы Fellowship. Стало понятно, что это в принципе возможно.


Евгений Егоров в роли Рейстлина Маджере, постановка Lege artis
Евгений Егоров в роли Рейстлина Маджере, постановка Lege artis
Фото: из архива официальной группы мюзикла vk.com/fantasymusical

В итоге уже в 2014 году на большой сцене состоялась премьера «Последнего испытания» от театра-студии Lege artis. Режиссером выступила Полина Меньших.

А в 2015-м увидела свет постановка режиссера Руслана Герасименко, который, к слову, также исполняет роль Рейстлина Маджере. Постановка планировалась как гастрольная версия «Последнего испытания», более мобильная по сравнению со спектаклем Lege artis.


В прошлом году «Последнее испытание» вышло на принципиально новый уровень: проект прошел полную перезагрузку. Премьера обновленной стационарной постановки состоялась в мае в Москве, в театре «Русская песня» под режиссурой Руслана Герасименко. Обновленный спектакль команды Creative lab STAIRWAY отличается масштабными декорациями, новыми костюмами известного художника по костюмам Златы Цирценс и новой постапокалиптической стилистикой.

Примечательно, что обновление проведено на средства верных фанатов, собранные через краудфандинг: поклонники направили на перезагрузку любимого мюзикла более трех миллионов рублей.

Были введены новые персонажи — Розамун, мать близнецов Маджере, и персонифицированная Смерть, — а также расширены некоторые существующие сцены и введены новые. Роль Даламара, ученика чародея, в новой постановке играют одновременно два актера, показывая двуличность и неоднозначность персонажа.

На главные роли приглашены звезды мюзиклов первой величины: Андрей Бирин, известный по постановкам «Красавица и Чудовище», Zorro, «Бал вампиров», «Анна Каренина», «Привидение» и прочим, и обладательница яркого колоратурного сопрано Елена Бахтиярова, знаменитая своими ролями в «Бале вампиров», «Канкане», «Девчонке на миллион», и, конечно, «Призраке оперы», где ее блистательную игру высоко оценил сам автор, лорд Эндрю Ллойд Уэббер, назвавший Елену одной из лучших исполнительниц роли Кристин Даэ за всю историю постановки.

В основной состав вошли такие звезды мюзиклов, как Ростислав Колпаков (в роли Карамона Маджере, брата главного героя), Александр Казьмин (в роли темного мага Даламара Арджента) и Ярослав Баярунас (в роли Даламара, а после — и самого Рейстлина Маджере).

Также к своим ролям вернулись Евгений Егоров, Руслан Герасименко, Елена Ханпира, Елена Минина, Ирина Круглова, Сергей Смолин, Алексей Толстокоров, Фëдор Воскресенский, Дарья Бурлюкало, Вера Зудина, Олег Зимин, Денис Давыдов и Александра Штолина.


Мы решили узнать мнение автора об этих нововведениях.

VOX: Антон Анатольевич, что из принципиально нового, появившегося в перезагрузке «Последнего испытания», вам особенно пришлось по душе, и почему? И было ли что-то, что не понравилось?

— Смотря с чем сравнивать. Я долго был поклонником версии Lege artis. Считаю, что, если бы Lege таким же способом набрали те же три миллиона и приобрели декорации соответствующего уровня, эта версия стала бы основной постановкой. Но поскольку Lege artis буквально через полгода после старта ушли в самостоятельное плавание «с одним капитаном», эту версию ожидала только консервация. В виде закрытого проекта мюзикл не выживает.

— Что касается новой постановки Руслана, то, если сравнивать ее с гастрольной версией, она ушла сильно вперед, закрыла сюжетные дыры, поправила спорные режиссерские решения и в целом приобрела коммерческий вид. Это совершенно состоявшийся спектакль. Особенно по душе такие сцены, как «Истар», песня «О любви», вся линия Карамона. Но я всё равно устаю на просмотре этой версии, она стала для меня слишком серьезной.

В отличие от большинства спектаклей и мюзиклов, недоступных жителям других стран, кроме родины самой постановки, «Последнее испытание» доступно и казахстанцам, и прочим поклонникам по всему миру. Спектакль от театра-студии Lege artis был записан и выложен в широкий доступ в 2016 году, после последних показов этой версии. А уже в 2017 году была записана как фильм-спектакль и также выложена в открытый доступ гастрольная версия постановки Герасименко. Режиссером фильма стал Сергей Смолин, известный также исполнением одной из главных ролей в «Последнем испытании» — ученика Рейстлина, мага Даламара.

Первые две версии доступны бесплатно. Видеоверсию обновленной постановки «Последнего испытания» можно приобрести на официальном сайте, а также по ссылке, выбрав любой из составов на свое усмотрение.

После осеннего блока спектаклей в этом году «Последнее испытание» взяло каникулы: мюзикл заморожен ориентировочно до следующего года.

VOX: Антон Анатольевич, как вы видите дальнейшую судьбу мюзикла? Вы неоднократно упоминали про вариант «молодежного „Последнего испытания“» — это идея или уже план?

— Где-то год назад появились инвесторы, которые были готовы вложиться в постановку, в которой главную роль исполнял бы Ярослав Баярунас. Поскольку «Икар» (новый мюзикл, над которым сейчас работает Антон Круглов — прим. авт.) был совсем не готов, мы рассматривали идею «молодежного „Последнего испытания“» — облегченного по эмоциональному напряжению, с более модными аранжировками и юным составом. С альтернативным финалом (вариант хэппи-энда, который не вошел в основную сюжетную линию и выпускался исключительно в виде бонуса — прим. авт.) в некоторых спектаклях по заказу.

— Мы предполагали реализовать эту идею с продюсерским центром «Пентаграмма», но понимали, что такая версия «убьет» действующую постановку Герасименко. Не потому, что она чем-то плоха, а просто по факту выбивания чем-то новым и более «молодежным» чего-то более «старого». Поэтому я спросил у Руслана, когда он закроет свою версию. Он сказал — не ранее, чем через два года, и мы решили переключиться на «Икара». Но «заморозка» состоялась раньше, а идея осталась. Если «Последнее испытание» от Creative lab STAIRWAY не вернется в обозримом будущем, мы ее реализуем.

VOX: Давно ходят слухи про англоязычный вариант постановки. Как продвигается работа в этом направлении?

— Именно про англоязычную постановку пока ничего не могу сказать. Если она и будет, то инициатива должна прийти с Запада, ведь в этом случае встанет вопрос с авторскими правами. Я со своей стороны хотел бы просто познакомить англоязычную публику с этим проектом, для этого нужна аудиоверсия. Сейчас группа англоязычных поклонников работает над переводом, они всё делают на совесть и качественно, мы курируем процесс. Но записывать всё это придется на свои средства — не думаю, что можно собрать крауд на той же «Планете» под англоязычное «Последнее испытание». И пока не закончен «Икар», я этим не займусь.

VOX: Антон Анатольевич, небольшой блиц с основными вопросами. Предположим, вы не ограничены финансами и географией. Кого бы вы хотели видеть режиссером нового варианта «Последнего испытания»?

Алексея Франдетти.

VOX: В таких же гипотетических условиях: кто для вас — идеальный Рейстлин?

Глеб Матвейчук. Я не думаю, что дело в финансах, дело только в мотивации. Нет сейчас артиста, которого материально не может потянуть «Последнее испытание». Просто не для всех артистов финансовая мотивация это главное. Очень важно, идет ли проект «на колесах» или в стационарном театре. И нет, мы никогда не предлагали Глебу эту роль.

VOX: А идеальная Крисания?

— Меня устраивает текущий состав. Есть равноценные замены, если поискать, но Минина — это «моя Крисания», а Бахтиярова — звезда первого эшелона.

VOX: Не было ли у вас с Рейстлином, как у Конан Дойла с Шерлоком — не ненавидите иногда своего героя? Все-таки больше двадцати лет прошло.

— Уже нет, но я ненавидел сам проект, когда он меня не отпускал: введение Розамун, дополнительные сцены и прочее, что я считал лишним. Отвлекало от «Икара».

VOX: Что вообще для вас сегодня «Последнее испытание»? Как вы сам относитесь к этому произведению после стольких лет?

— Как к конкуренту.


Стоит заметить, что молодежную версию «Последнего испытания», о которой нередко говорит Круглов, ждут многие поклонники, особенно после блестящего выступления Ярослава Баярунаса в роли Рейстлина.

Ярослав шел к своей цели долго и упорно. Сначала вступил в ансамбль постановки. Затем добился роли Даламара Арджента. И лишь спустя год получил заветную главную роль. Не секрет, что у него не было достаточного количества репетиций, генерального прогона, не было времени включиться в роль, как у всех прочих исполнителей. Часть реквизита он также доставал себе сам. Но Ярослав болел проектом слишком много лет, и не упустил свой шанс.

Да и отзыв автора, маэстро Круглова, об игре Ярослава говорит обо многом:

— Не думаю, что даже он сам сможет в полной мере это повторить, первый раз всегда уникальный. Такого дословного понимания текста мюзикла еще не было. Каждое слово произнесено с верным смыслом. Становится страшно иногда. Да, в такого Рейстлина влюбиться невозможно, да, «любовь — это смерть», и посмотрев версию Ярослава, вы убедитесь в том, что это трагедия, а не фэнтези второго эшелона. Почему именно Ярославу удалось максимально донести авторский концепт? Нет, не потому, что он особенный артист и превосходит в этом плане других. Да и вокал в отдельном рассмотрении тоже не является самоцелью. Но Ярослав изначально был фанатом «Последнего испытания», и именно это дало уникальный бонус, которого не было у других, безусловно прекрасных, артистов.


О своем Рейстлине нам рассказал сам Ярослав, самый молодой и долгожданный в фанатской среде исполнитель роли великого черного мага.

VOX: Ярослав, ты чертовски талантлив, красив, любим публикой. Чтобы увидеть твою игру вживую, поклонники и поклонницы приезжают не только из разных городов, но и из других стран. Трудно было найти в себе опору, чтобы сыграть Рейстлина — ущербного, больного, который может получить любовь и поддержку только путем грязных манипуляций?

— Нет, нетрудно. В Рейстлине для меня не было ничего сложного: это персонаж, который отражает многие события моей жизни. Мне близки его мысли, методы, страхи. Мы ведь все понимаем: это не привлекательный толкиновский маг, не мартиновский. И при этом мы все любим «Последнее испытание», а значит, во всех нас в какой-то степени всё это есть, мы все в какой-то мере травматики. Так что Рейстлин — стопроцентно моя роль, я его очень хорошо понимаю.

VOX: Ты играл двух буквально полярных персонажей с очень коротким временным разрывом: черного мага и Иисуса Христа в «Иисус Христос — суперзвезда». Иисус верит, что любовь спасает. Рейстлин не сомневается, что любовь — это смерть. Какая роль сложнее?

— Сложнее было с Иисусом. Рейстлин-то понятен, «свой братан», всё мое детство, все болевые точки. Понятно, чего и почему он хочет. С Иисусом — да, была работа. Это очень важная роль для меня. Трудно вокально, но не в этом суть. Он ведь именно сын божий, понимаешь. Не человек. Он не злится, он всех жалеет, всех любит. Но так нельзя — любить всех! Это… неразумно. И ведь Иисус же не безумец, не дурак. Наверное, это тоже связано в какой-то мере с магией. Совсем иной, но магией. Сложно, да — понять, как всех любить, и действительно всех любить, когда в тебя кидают камни. Причем в рамках самой рок-оперы его прошлое не освещается, нет ответа, почему он вот такой. Трудная роль, трудная и интересная.

VOX: Твой Рейстлин отличается от остальных, это видно. Какой он?

— Книжный. Как написали — так я и играл. Ну, почти. Антон и Елена Ханпира изменили, конечно, сюжет, но в него всё равно легко можно вписать оригинальный образ. Мой Рейстлин — он логичный, как мне кажется. Травмированный человек. Он возмущен царящей вокруг несправедливостью и хочет ее остановить. Вот только методы у него — насилие и жестокость. Как, например, у Джокера, о котором недавно вышел фильм… Наверное, каждый — немножко Джокер.

VOX: Эстетика отвратительного?

— Вроде того. Тот же «Джокер» — это один из лучших фильмов, что я смотрел. Хотя отзывы очень разные. Фильм производит такой эффект — просто феерия. Меня ни один фильм не держал в таком напряжении. Особенно, когда герой сидел на шоу. Это было мерзко. Он пришел выглаженный, вылизанный, хотя до этого нам показали, какой он гадкий — все изломы тела, синяки, раны. И ты сидишь и ждешь, что же будет? Он накопил слишком много боли, и он слишком жесток, чтобы просто так с ней расстаться. Давно так не трепетал от фильмов. Это и есть эстетика отвратительного. Не отвратительное ради отвратительного, а некий рычаг воздействия, чтобы ярче донести мысль.

— Или мой любимый момент в мюзикле «Джекилл и Хайд» — песня душевнобольных «Фасад». По театральной этике нельзя показывать людей с психическими отклонениями на сцене, если именно в этом не состоит суть произведения. Конечно, от их песни некомфортно, на этом и настаивает Нефёдов (Алексей Нефёдов, музыкальный руководитель и дирижер Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии, где также работает Ярослав — прим. авт.). И именно отвращение и дискомфорт толкают Джекилла со всем этим бороться, что-то изучать, наряду с любовью к отцу, которого нужно исцелить. И для «Последнего испытания» это всё тоже работает.

— Почему-то многие хотят видеть Рейстлина этаким идеальным мужчиной. А он ведь — фу, на самом деле. Разве что в песне «Я дам тебе имя», где он раскрывает свои планы на будущее, он может выпрямиться и быть просто обаятельным мужиком, потому что он представляет это всё в своей голове. А так — его тело почти при смерти. Его убивают кошмары, сны, которые насылает Такхизис.

VOX: Не страшно было перекраивать постановку так сильно? Остальные Рейстлины были более «послушны» видению режиссера.

— Мне кажется, я не сильно выбился из вектора спектакля. Просто герой получился именно таким, какие были условия. Мы говорили с Русланом Герасименко о том, каким должен быть Рейстлин, и он дал отличный фундамент, пусть мы и обсуждали всё просто устно, часа по три. Хотя для Руслана, по его словам, идеальный Рейстлин — это Мориарти, который знает каждый шаг заранее. Я с этим не согласен. Откуда тогда травмы, почему он проигрывает? И в самом тексте есть эта травматика, и в музыкальной драматургии.

VOX: Маэстро Круглов неоднократно упоминал молодежную версию «Последнего испытания» с твоим участием как весьма вероятное будущее постановки. Что лично ты хотел бы видеть в такой новой, «осовремененной» вариации?

— Хотелось бы, чтобы режиссура полностью поддерживала музыкальную драматургию, иначе всё ломается. Например, у Круглова есть такие технические «фишки», которые я слушаю и даже не всегда понимаю, почему меня в мурашки кинуло… Оркестровый вариант (в этом году часть спектаклей «Последнего испытания» выходила с живым звуком, в сопровождении симфонического оркестра — прим. авт.) для меня полностью провалился, получилось что-то джазовое, но это ведь по сути рок-опера! С почерком Круглова, с какими-то ядерными и крышесносными синтезаторами. Как он это сделал, я не представляю, но всё слышится на разных планах и создает ту самую потрясающую драматургию, о которой я говорю. Когда ты слушаешь, всё понятно, когда смотришь — эффект пока для меня не тот.

— Например, в сцене знакомства — самое начало, слова героев: «Здравствуй, посвященная!» — «Здравствуй, маг» — в музыке есть момент, когда явно создается напряжение и ничего еще непонятно. Будут они говорить сейчас, или же просто убьют друг друга? И мне бы хотелось, чтобы герои переглянулись — они ведь встретились впервые в жизни, — и чтобы после взгляда чувствовался накал, настороженное ожидание того, что им предстоит. Этого требует сама музыка.

— Вообще в отношениях между магом и жрицей должно быть противостояние, конфронтация. Этакие Шерлок и Мориарти, а не любовная линия. Наверное, поэтому я и в «молодежном „Последнем испытании“» не хочу альтернативного финала, хэппи-энда, прощения. Они не заслуживают прощения…

VOX: Круглов как автор утверждает, что в твоей интерпретации «Последнее испытание» получилось настоящей трагедией, было донесено каждое слово текста, и это было сделано впервые. А ты сам доволен результатом?

— Мне действительно хотелось высказаться: во-первых, Рейстлин для меня родной персонаж, а во-вторых, я смотрел, но не видел у других артистов того, что хотел увидеть. Хотя влюбился я впервые в Егорова, именно в его Рейстлина — сразу, как увидел. Когда в самый первый раз услышал его «Властелин ничего» в версии Lege artis (финальная песня мюзикла — прим. авт.). Могу сказать, что в тех условиях, в которых всё было проделано, я впервые доволен своей работой. Это был своеобразный жизненный рубеж. Дальше — только новая глава.


Мы от души желаем Ярославу и его коллегам успехов, а «Последнему испытанию» — долгой жизни и мирового признания.


Все наши материалы вы также можете оперативно получать на нашем канале в Telegram: https://t.me/Voxpopulikz.

Поделись