VOX POPULI Лолита Канафина 13 февраля, 2020 09:00

Не подлежит обмену и возврату: Почему приемные дети вновь оказываются в детских домах Казахстана?

Не подлежит обмену и возврату: Почему приемные дети вновь оказываются в детских домах Казахстана?
Фото: Из свободного доступа в интернете
Каково это — быть приемным родителем, и почему далеко не каждому это под силу? Vox Populi разбирается, когда благое намерение может обернуться ошибкой, необратимой и разрушительной для приемного ребенка.

На сегодняшний день в Казахстане функционируют 107 организаций, в которых содержатся 4 606 детей. Динамика - положительная: если в 2013 году в детских домах проживали около 11 000 детей, то сейчас показатели сократились в 2,5 раза. Но по-настоящему беспокоит не статистика, а возвраты. Согласно официальным данным, 18% детей, отправившихся в семьи, вернулись обратно в учреждения. И трагедия заключается в том, что ребенок оказывается преданным взрослыми в очередной раз.

30 декабря 2019 года в кодексе РК «О браке и семье» (ст. 85) были приняты изменения, касающиеся обязательной психологической подготовки приемных родителей. С июля 2020 года прохождение «Школы приемных родителей» станет обязательным для всех, кто собирается взять приемного ребенка.


Балия Акимбекова
Балия Акимбекова

Балия Акимбекова, директор фонда «Ана үйі» («Дом мамы»):

— Органы опеки или другие социальные службы воспринимаются приемными родителями как надзиратели. Оно и понятно: у родителя появляется страх, что кто-то отберет ребенка. Из 100% родителей, обратившихся за консультацией, только 50% соглашаются добровольно проходить обучение («Школу приемных родителей»), а те, что прошли, могут прийти к пониманию, что недооценили свои ресурсы.


Что отличает приемного ребенка от остальных?

Когда человек, который собирается стать приемным родителем, обращается в специальные службы, он имеет огромные ожидания, не предполагая, с чем столкнется. Но реальность такова, что приемный ребенок приходит в семью со своим бэкграундом, даже если речь идет о младенце.

Если сравнить двух трехлетних детей, один из которых биологический, а другой — приемный, то нужно понимать, что второй будет значительно отличаться.

Биологический ребенок всегда жил в семье, где он был центром внимания, его ждали, любили, и были созданы все условия для его гармоничного психологического и физического здоровья. Ребенок в учреждении имеет диспропорцию развития, и его психологический возраст и развитие могут быть на уровне года-полутора.

Для взрослого в этом случае главное — отбросить свои эгоистические зашоренные представления, исключить свое навязчивое ожидание: понять, что ребенок ничего не должен родителю, а вот родитель обязан помочь ему вырасти гармонично развитым человеком.

Но порой приемный родитель не имеет знаний, психологических ресурсов и компетенции, чтобы суметь справиться с адаптационным периодом.


Утраченные иллюзии

Каждый приемный родитель живет с убеждением, что справится с задачей. А когда сталкивается с реальностью и видит, что семья рушится, ему кажется, что легче изъять очаг возгорания, вернув приемного ребенка. Со стороны ребенка возврат — это уничтожение веры в людей, а со стороны приемных родителей — чувство вины. Родитель так же травмирует себя на всю жизнь, поэтому впоследствии ищет общения с этим ребенком, иногда просто являясь в детский дом, а порой и исподволь.

Разница в том, что у ребенка нет выбора, его не спрашивают, хочет ли он в семью, а если хочет, то в какую конкретно. В то время как у взрослого есть и выбор, и осознанность.


Конг Ньонг

Жанна Ким, основательница сообщества приемных родителей Казахстана:

— Мы с супругом взяли приемных детей и поняли, что информации нет. На государственном уровне нет качественных социальных роликов, пропаганды в кино. В Казахстане эта ниша практически пуста, при этом на западном кинорынке спокойно выпускаются мультфильмы вроде «Кунг-фу Панды», где отец панды — гусь.

Почему возвращают детей? 99% родителей говорят, что не сошлись характерами. Причем до этого они говорят, что хотят быть полноценной семьей, оперируя такими аргументами: «Я хочу к двум сыновьям еще и дочку. Бантики ей завязывать, в платья наряжать». А в действительности возвраты происходят из-за ожиданий. Родитель, еще не приняв ребенка, расписал всю его жизнь, забывая, что удочеренная девочка вообще может никогда и не надеть бантики, учитывая, что происходило в прошлом. В ответ мы говорим, что их желания не плохи, но они никак не относятся к приемному ребенку.

Мы сами, отказываясь, ломаем детей. А в «Школе приемных родителей» мы объясняем, что приемный ничем не отличается от родного, но родного возвращать некуда.


Чего боится приемный родитель?

Один из основных страхов приемных родителей — взаимодействие ребенка с его кровными родственниками.

Ляззат, приемная мать:

— У меня была следующая ситуация: мне позвонила биологическая мать, которая потребовала, чтобы ее ребенка вернули. В тот момент я подумала, что в чем-то виновата. Но мы обсудили вопрос, и тогда я поняла, что не сделала ничего плохого. Я не украла ребенка, а протянула ему руку.

Мой ребенок попал в детский дом почти в 8 лет. Разумеется, свою кровную мать он помнил. Он с ней общается, но когда она приезжала в Алматы, то почему-то не изъявила желания встретиться с ним. Меня это расстроило, но я не запрещаю — не могу между ними встать. Поэтому если он хочет с ней видеться, видится. Ему нужно знать свои корни. Принятие прошлого ребенка — важно, потому что перед тобой оказывается не чистый лист бумаги, а человек с бэкграундом.

У многих приемных родителей есть свои собственные убеждения касательно встреч с кровными родственниками. Они задаются вопросом: где те были, когда бросали ребенка? Часто случается, что ребенка забирают в приемную семью, а потом объявляются биологические родственники. В таком случае важно исходить из потребностей ребенка.


Марина Сугакова
Марина Сугакова

Марина Сугакова, директор частного детского дома «Ковчег»:

— Всё наше законодательство стоит на стороне кровных родителей. Очень часто в практике случается, что кровных, даже непьющих, родителей лучше держать подальше от детей. Несмотря на то, что они лишены родительских прав, законом о неразглашении защищена только одна из форм устройства детей. Но я хочу сказать, что в случае, если ребенок отправлен на патронат, даже через пять лет биологические родители могут восстановиться в правах и потребовать ребенка.


Каково это — принять в семью ребенка?

Ляззат:

— Для начала скажу, что прежде я была противницей чужих детей, и всегда об этом говорила. Я не была готова принять другого ребенка, ведьу меня есть родная дочь, ей уже 20 лет. И с детьми из детского дома я познакомилась случайно, когда дочь посещала детдом со своим выступлением. Когда я с ними познакомилась, то поняла одно: они такие же дети, но если мы свою кровиночку можем обнять, то эти дети не знают ласки. Если им плохо, то справляться с болью приходится самостоятельно.

Так я познакомилась со своим сыном: я почувствовала, что ему нужна семья, он будто бы выбивался, не гармонировал с этим детским домом. Сыну было 15 лет, когда я его забрала. Сейчас ему 19. В детдоме он рос с 7 лет и хорошо помнит свою семью. Когда я говорила другим приемным родителям, что у меня сложились с ним отношения, мне не верили. Я приходила домой и начинала выискивать недостатки у ребенка.

Вначале я познакомилась с приемными родителями, потому что не было никаких организаций, которые могли бы проконсультировать. Общаясь с другими родителями, я слышала кучу историй вроде «дети воруют, грубят, размазывают фекалии по стенам».

У меня, вопреки всему, процесс адаптации прошел прекрасно. Но это вовсе не значит, что у других родителей всё складывается аналогично. Именно поэтому следует проходить обучение в «Школе приемных родителей», ведь каким бы ты ни был опытным родителем, ты сталкиваешься с уже навсегда травмированным человеком. Тем не менее, отчего-то родители воспринимают это как препятствие к усыновлению ребенка, несмотря на то, что помощь профессиональная и абсолютно бесплатная.


Травма, которая никуда не исчезнет

Во многих постсоветских странах выстроилась устоявшаяся система воспитания оставленных в детдоме детей: их не берут на руки, а в учреждениях царит зловещая тишина — дети не плачут. Их тела не знают материнских прикосновений.

Воспитанники детских домов воспринимают мир иначе: они растут в другом социуме, в котором не закладываются на первый взгляд элементарные навыки. Дети из детского дома не имеют полного спектра представлений о том, как устроен быт и мир. К примеру, они могут не понимать, каким образом зарабатываются деньги или готовится еда.

Страхи, с которыми сталкиваются родители, касаются разных аспектов, в том числе и поведения ребенка, которое оказывается крайне необычным. Так, например, родителям кажется ненормальным сексуализированное поведение ребенка. Объясняется такое поведение тем, что при рождении каждый испытывает привязанность на тактильном уровне, что также является частью заботы. У ребенка в учреждении нет привязанности — его накормят, поменяют белье и отправят спать. Ребенок начинает стимулировать себя покачиваниями, а впоследствии может начать мастурбировать. Когда приемный родитель наблюдает такой процесс, он начинает вести себя враждебно. А ведь он не знает, каковы причины такого поведения.

Балия Акимбекова:

— К сожалению, многие приемные родители приходят с самоуверенностью, которая в этом случае абсолютно неуместна. Те, кто уже имеют детей, не понимают, зачем проходить обучение в школе, если они воспитали своего ребенка. «Я умная женщина, доктор наук, читаю Петрановскую, Лабковского и Курпатова. Зачем мне школа приемных родителей?» — так выглядит типичное заблуждение приемного родителя. А когда они не справляются с детьми — возвращают их. В результате сильнее всех в этой ситуации пострадает не родитель, а ребенок.

Что касается обязательного прохождения школы, то здесь можно провести аналогию с ремнем безопасности: когда за непристегнутый ремень стали штрафовать, появилась дисциплина.


Для постсоветского общества вопрос усыновления детей был табуирован в течение длительного времени. Но по мере развития страны увеличилось и количество потенциальных приемных родителей. И первым этапом для общества стало обозначение цели: приемный родитель идет на этот шаг, осознавая, чего конкретно он хочет. Второй этап — потребность в профессионализации области.

«Школа приемных родителей» обеспечивает эффект профилактики возврата. Из 50% тех, кто решается пройти школу, до конца обучения доходят лишь 20–30%, а это значит, что лишние кандидаты отсекаются на начальном этапе.

Поделись
Лолита Канафина
Материалы по теме