VOX POPULI Аида Жунусова 8 мая, 2019 09:00

100-летняя участница Великой Отечественной: О палатке медсанбата и фронтовой любви

100-летняя участница Великой Отечественной: О палатке медсанбата и фронтовой любви
Фото: Ринна Ли
Трясущимися руками Софа Измайлова перебирает черно-белые снимки своей жизни длиною в 100 лет. Огромные глаза устремились куда-то вдаль: минувшая война ей снится до сих пор. Неожиданно ее лицо, испещренное морщинами, расплывается в улыбке. На снимке — фронтовая любовь Софы. Она — хирург медсанбата — проводила операции в холодной палатке, ампутировала конечности и чистила раны от многочисленных осколков. Он — капитан — каждый день приходил к ней за десятки километров.

Софа Измайлова и ее муж Николай Есипов
Софа Измайлова и ее муж Николай Есипов

Удивительную историю ветеран Великой Отечественной войны Софа Измайлова рассказала нам накануне 74-й годовщины Победы. Два месяца назад Софе Искаковне исполнилось 100 лет.

Двухэтажного домика на окраине Алматы, в котором живет ветеран войны с внучкой и правнуком, даже нет на карте. «Здесь живет Измайлова Софа Искаковна» — висит аккуратная табличка. Прихрамывая, она встречает нас у порога и застенчиво улыбается.

— Яблоки хотела сорвать в саду для соседки! Да так упала, что ногу сломала, — показывает свои ходунки.

Софа родилась в 1919 году в городе Талды-Кургане.

— «Что нюни распустила? Через пять лет наденем тебе кимешек и замуж отдадим!». Надо мной, восьмилетней, так подшутил хирург в больнице. А я не растерялась, и ему в ответ, мол: «Еще чего! Я лучше буду таким же хирургом, как и вы!»


Софа Измайлова в молодости
Софа Измайлова в молодости

Юная Софа сдержала свое слово. Она поступила в мединститут Ташкента. На четвертом курсе студентку отправили на практику в Алматы. Здесь она и встретила войну. В Парке культуры и отдыха им. М. Горького молодежь, как всегда, веселилась, стояла солнечная погода, а Софа прогуливалась с друзьями. В рупоры, говорит, закричали так громко, что все напугались. Но слова привели всех в тихий ужас: «Гитлер напал на границы. Ранним утром началась война». 

Практику новоиспеченный врач закончила в родном Талды-Кургане в ускоренном темпе. 20 марта 1943 года ей пришла повестка. Софа и еще трое врачей прошли месячную подготовку при Главном медико-санитарном управлении по полевой хирургии в Москве. И вскоре они уже были на 3-м Украинском фронте в 40-й дивизии, в 43-м гвардейском медсанбате.

— Самое первое воспоминание с войны такое: когда началась бомбежка, мы все попрятались под кровать. И зачем мы это делали? Нас что, койка спасла бы от бомбы? 

А ведь я еще, сестричка, никого не любил.

Операционная медсанбата находилась в палатке, где помещались восемь хирургических столов и стол фронтовой медсестры. В день было по 80 операций.

Как только разговор зашел о тяжелораненых, которых заносили на носилках в операционную, у ветерана выступили слезы. Дрожащим голосом она воспроизвела свой диалог с умирающим пареньком.

— «Передай маме, что я погиб героически. А ведь я еще, сестричка, никого не любил. Я со школы ушел на фронт». Он умирал, я плакала. Я ведь маленькая еще была, хрупкая. Ставили звездочку солдатам и хоронили каждый день. Немцев сбрасывали в общую яму...

Самыми беспокойными были раненные в грудь. Хлещущую из раны кровь останавливали липким пластырем.

— Они вырывались. Их силой прижимали к кровати санитары. А мы выводили из шокового состояния и переливали внутривенно донорскую кровь, которую получали от нового пополнения молодых солдат. Самое страшное было впереди: раненый либо приходил в себя, и мы срочно делали ему операцию, либо погибал...

— Ампутацию делали за 15 минут. Спрашиваешь солдата: «Будем убирать?» А он отвечает: «Нет, конечно! Я еще обратно вернусь на поле битвы!» Потом смотрит, у него нога мертвеет, холодная становится. Соглашается. Оперируем только с разрешения главного хирурга. Он показывает, что надо убирать, как убирать. На сердце операций не делали, сложные они слишком. Да что уж там, все операции были сложные! Поступает солдат, вроде и рана небольшая, а там осколки, волокна, шерсть — всё это надо убрать. И рану не зашивали, потому что боялись газовой гангрены.

Любимая всеми врач Софа, спасавшая сотни жизней, сама не раз была на волоске от смерти. Она была истощена. На завтрак и обед их кормили пшенной кашей и двумя чайными ложками сахара, а на ужин давали пшенный или перловый суп. И кусочек хлеба размером с ладонь.

Во время передислокации случилось страшное: медперсонал попал под бомбежку. Погибло 20 человек...

— Один на одном лежат тела... Я падала и кричала: «Мама, прости меня. Я погибла! Погибла!» Но смерть снова и снова обходила меня стороной.


Поздравление со столетием
Поздравление со столетием

VOX: А битвы? Какие решающие битвы пережили?

— Да все они были решающие! Гитлер хотел Новый год в Кремле встретить, а у него не вышло. И рванули немцы на Курск. Там страшная битва была. Танк шел на танк. Солдаты заживо сгорали в этих танках. Там брат мой погиб, старше меня на два года. Немцы потерпели поражение. После Курска уже всё меньше и меньше стало наступлений.


Рассказать, как я с мужем познакомилась? — неожиданно произносит Софа, и ее глаза за весь наш разговор впервые блестят от счастья.

 Немцы обычно не бомбили школы и клубы. Во время переформирования мы с подружками остановились в школе, там и жили. А как плясали-то на фронте в те редкие пару дней передышки! В один из вечеров веселимся, хохочем, и тут подходит капитан и приглашает меня на танец. Танцуем, значит, а он молчит. А мне резвиться хочется, я молчунов не любила! Закружила следующий танец с другим, а капитан подошел и вежливо отбил меня, припомнив, что я ему пообещала следующий танец. И в конце выдает: «Я вас пойду провожать». Проводил. За руку держал так крепко, что крепче некуда. Я на всю жизнь это запомнила. На следующий день пришел в школу, вызвал меня и заявляет: «Рассказывайте всё про себя. Чем занимаетесь? Кто ваши родители?» Я думаю: ну, раз политработник меня допрашивает, значит я что-то точно «напрокудила». Доложила ему всё как есть. Он выслушал внимательно, сказал: «Спасибо», — и ушел. Приходит на следующий день и говорит: «Хочу на вас жениться!» Я испугалась. Разгар войны. Я даже думать об этом не хотела! Говорю ему: «Завтра либо меня убьют, либо вас». А он ответил: «Неважно, день, или всю жизнь — вы всё равно моя». Так и поженились.


Он в штабе дивизии, она — в медсанбате. Капитан Николай Есипов всегда приходил к Софе в перерывах между боями. А потом неожиданно пропал...

— Мы уже город Рени прошли. Украина осталась позади. Какой-то солдат мне сказал, что где-то рядом штаб дивизии должен быть. Захожу во дворы, а там мужчина, говорит: «Я вас провожу в штаб к Николаю». Я наивная была! Идем по грязи, смотрю — какой-то двор странный, и глаза у него хитрые. Страшно стало. Думаю, сейчас заведет меня и... убьет, или еще хуже. Бежала я от него куда глаза глядят.

Когда капитан снова нашел Софу, приказал жене не искать его, боясь, что она попадет в опасность.

В 1944 году Софу демобилизовали, она ждала ребенка. Николай, прощаясь с любимой, попросил назвать сына Анатолием, в честь погибшего на фронте брата.

— Холодно было, страшно. Зима 40 градусов. Мне дали 52-летнего сопровождающего, и он привез меня в Талдыкорган. Там у меня родился сыночек Анатолий.


Письмо Николая к Софе
Письмо Николая к Софе

Николая после войны направили в Москву. Каждый день он писал жене по одному письму.

«... Софушка! В молодости я придерживался мнения — писать письма так часто нет большой необходимости. Теперь изменил свое убеждение. Писать, да еще расписать — в этом утешение. Когда заинтересован, вернее, имеешь свою целую половину вдали, тогда письмо является жизненной потребностью. Может быть это громко, но в действительности это так. Неумолимо хочется общаться с дорогим человеком.

Эх Сонетка, ты моя разбойница. Если бы ты знала, как твой Колька хочет видеть тебя такой, какую встретил, помнишь, курносенькую в Петерстоле. Сирень обильная, аромат головокружительный, прямые улицы и на фоне всего девушка в защитной гимнастерке с нежной грустинкой, с туманной надеждой. Соня! Не трудно догадаться, что у меня хорошее настроение. Веселиться есть чему — война на исходе. До свидания, моя Сонетка. Целую. Твой Николай. 25 февраля 1945 год».

— Вся улица зачитывалась этими письмами, и только после этого они попадали ко мне. В Москве Николаю министр статистики предложил работу, а муж хотел ко мне. Ему сказали: «Все в Москву рвутся, а вы в Казахстан!» Но согласились и направили его в Алматы. Николай написал мне письмо, что возвращается. А почта тогда работала так, что дошло оно до меня позже, чем он приехал. Это было в декабре 1948 года. Я с коллегами отмечала Новый год, а сына оставила с родителями. Прибегает ко мне соседка, которая знала нашу историю по письмам, и кричит: «Колька вернулся. Беги Софа!» Я рванула туда. Николай, увидев нашего сына, спросил у моих родителей: «Это Толька?» Тогда мама поняла, что приехал мой муж, и разрыдалась. Она до последнего не верила, что он вернется. В те годы чаще всего фронтовая любовь оставалась на фронте. Мало кто возвращался к своим любимым.

Николай и Софа прожили вместе счастливую семейную жизнь длиною в 57 лет. В 2000 году его не стало из-за проблем с сердцем. В последние минуты жизни он вновь говорил ей о любви.

«Какая бы красивая женщина ни проходила рядом со мной, ты всегда была для меня красивее», — вспоминает Софа его последнее признание.

После войны майор медицинской службы, кандидат медицинских наук продолжала лечить людей.


А когда ушла на пенсию, руки, которые всю жизнь сшивали сосуды, не смогли остаться без дела. Софа начала шить кукол.

Из ткани и проволоки София Измайлова создает образы знаменитых женщин и мужчин.

Ее работы выставлялись в музеях и на выставках Алматы, Москвы, Германии.

Всего у нее около 100 кукол. Многих она уже щедро раздарила. В коллекции есть куклы Александра Пушкина и Натальи Гончаровой, Аллы Пугачевой и Филипа Киркорова.

Софа Искаковна награждена орденом «Курмет» за вклад в художественное искусство Казахстана.



Софа Искаковна Измайлова
Софа Искаковна Измайлова

На ходунках улыбчивая бабушка проводила нас до самой калитки.

В двухэтажном домике, которого нет на карте, живет память о невероятной истории любви и тысячах спасенных солдат — в сложенных письмах на полочке, в фотографиях, смотрящих на нас с уютного комода, в вырезках старых газет и в душе героини нашего репортажа, милой Софы.

Поделись
Аида Жунусова