Технологии Алёна Мирошниченко 9 июля, 2015 12:00

У нас на районе стены все в баллоне

У нас на районе стены все в баллоне
Фото: Ринна Ли
Постепенно граффити занимают свою нишу и приобретают статус городских достопримечательностей. Более того, стрит-арт является непревзойденным средством отражения реалий и тенденций современности. Можно ли считать роспись стен искусством? И где та грань, которая отделяет граффити от вандализма? Давайте спросим об этом у создателей уличных картин.
снято на Huawei P20 Lite

«Граффити» — слово итальянского происхождения, которое переводится как «нацарапанный» (graffito).

Первыми проявлениями граффити считаются рисунки и надписи, которые оставляли на заборах и товарных вагонах поездов члены нью-йоркских уличных банд в двадцатых-тридцатых годах прошлого столетия. Так участники группировок общались между собой. Со временем подобные надписи начали появляться на всевозможных недвижимых и движимых объектах, а количество художников и стилей росло в геометрической прогрессии.


«Одетая Венера». Интерпретация известной картины «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли. Адрес: ул. Кабанбай батыра, 55
«Одетая Венера». Интерпретация известной картины «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли. Адрес: ул. Кабанбай батыра, 55

Несколько лет назад муралы (mural — чрезвычайно большая картина, нанесённая на всю поверхность стены) стали привычным для глаз жителей нашего мегаполиса явлением. Алматинские фасады украшают не только надписи, но и интерпретации работ великих художников, реалистичные картины в формате 3D, портреты известных личностей, персонажи комиксов, а также картины в стиле поп-арт. Только вот далеко не все рассматривают разрисованные стены как способ самовыражения. Некоторые считают это скорее хулиганством, чем творчеством.



Андрей Repas
Андрей Repas

Андрей Repas — участник известной не только в Казахстане, но и за его пределами творческой мастерской REPAS workshop.

— Я окончил факультет графического дизайна, а граффити — это было моим хобби, но сейчас оно переросло в работу и стиль жизни. Рисую я уже пятнадцать лет, десять из которых — осознанно.


Современная интерпретация мирового шедевра «Звездная ночь» Винсента Ван Гога. Адрес: ул. Курмангазы, 31
Современная интерпретация мирового шедевра «Звездная ночь» Винсента Ван Гога. Адрес: ул. Курмангазы, 31

— Самая большая сложность в нашей работе — получить «добро» от городских властей. Большие муралы мы согласовываем с акиматом. Мы берём все разрешения, проходим множество инстанций, чтобы делать суперкрупные объекты.

— Порой с акиматами очень сложно согласовать. Иногда не получается дойти до самого верха. Мы потом объясняем, что сделаем всё бесплатно, что в этом нет никакой рекламы, что всё ради искусства. Тогда некоторые идут нам навстречу.

В России такой проблемы нет. Там граффити как искусство существует десять лет, а в Европе — двадцать. Там такие муралы делают... Там другой уровень. Мы ездили с ребятами в Европу и всё это видели. Но у нас это всё только начинает двигаться.

Есть, конечно, реализованные проекты, и спасибо за то, что всё реализовалось, но хотелось бы, чтобы всё было чуточку проще.

VOX: А вопросы с КСК трудно решить?

— КСК должен опросить жильцов дома. Если большая часть согласна — значит, всё окей.

VOX: Бывают несогласные?

— Конечно. Вот случай был недавно у меня в Астане. Я летал туда к двадцатилетию столицы,  оформлять фасад пятиэтажки.

Мне дали здание. Вечером я вышел делать разметку, и тут выбегает женщина, хай-вай устроила, всех на уши поставила. Она и полицию, и скорую, и пожарных вызвала. А оказалось, что по факту у заказчика не было разрешения от акимата. Пришлось менять фасад.

— Бабушки обычно звонят в 102: «Помогите, тут хулиганы!» Начинаешь ей объяснять, что есть разрешение, а она: «Ты со мной огрызаешься!» Люди всякие бывают. 

В прошлом году в микрорайоне я делал пятиэтажку. Там у меня была интерпретация на тему картины нидерландского художника Яна Вермеера «Девушка с жемчужной серёжкой». На тот момент во дворе шёл ремонт, и жильцы думали, что так оно и надо. Проблем не было.

— Да и рисунок был понятен для всех, поэтому вопросов не возникало. А бывает, что и кирпичи с девятого этажа прилетают. Интересных историй много.

Вообще жильцы всегда требуют: «А ну-ка покажи разрешение!», «Вы тут рекламу делаете». Вообще людям сложно объяснить.

VOX: А что касается подъезда к зданию?

— Мы ищем такие объекты, к которым можно подъехать.


Гоголь. Адрес: ул. Гоголя, 58
Гоголь. Адрес: ул. Гоголя, 58

VOX: Расскажи о своём проекте с Гоголем!

— Этот проект осуществлялся с магазином «Меломан». У них была стенка, хорошая стенка, я бы даже сказал, «вкусная», и у меня родилась идея. Я её предложил ребятам из «Меломана», и они поддержали. Так появился Гоголь на Гоголя. Граффити выполнено в ретростиле.

VOX: За какое время ты управился?

— Неделя ушла. Конечно, можно было и быстрее закончить, но это было начало лета: ветра и дожди помешали. Погодные условия — это ещё одна сложность.

VOX: Вы сами покупаете краску, материалы, нанимаете подъёмник. Как вы покрываете свои затраты? Какая вам выгода от этого?

— Мы занимаемся искусством ради людей. Иногда есть заказчики-компании, они оплачивают нам материалы, «кобру» и некую зарплату художнику. Гоголь — это был коммерческий проект, но я его сделал в своей тематике и стилистике. Это и для «Меломана» плюс, и для меня хорошо, а для города — красивая картинка.

Бывает, что частично нам помогают спонсоры. Бывает, мы что-то делаем сами, на свои деньги, но это наше желание — сделать что-нибудь супер для города. Мы делаем искусство доступным для людей, чтобы люди могли это видеть бесплатно.

VOX: Сколько баллонов краски ушло на Гоголя?

— Затрудняюсь ответить. В пределах двухсот. Но там, помимо краски, ещё и скотч нужен был, и лаки.

Расход краски зависит от поверхности. В разных работах мы используем разные материалы. Где-то больше аэрозолей уходит, где-то — эмульсии. Бывает, лак используем. С плиткой очень тяжело работать. Её приходится покрывать лаком, чтобы картина дольше держалась. Некоторые работы мы не покрываем лаком, потому что краска для граффити морозо- и влагостойкая.

VOX: Как ты относишься к тому, что граффити считают вандализмом?

— Мы делаем свои работы осознанно и профессионально. Мы знаем, где это можно делать, где не стоит. У нас существует негласный кодекс: мы не рисуем на каких-то памятниках архитектуры, на скульптурах. У нас есть концептуальные вещи, есть проекты.

А вандализм — он есть, конечно. Если картину нарисовать на витрине магазина, не согласовав с этим магазином, то это будет вандализм, даже если картина будет ну очень красивая.

снято на Huawei P20 Lite



Когда-то по улице Шевченко проходил трамвайный маршрут № 4, и художники из команды REPAS workshop решили вновь запустить трамвай на перекрёстке Шевченко — Тулебаева: изобразить этот самый перекрёсток таким, каким он выглядел раньше, каким он нам запомнился.


Дмитрий DMN Repas
Дмитрий DMN Repas

Дмитрий DMN Repas учился в детстве в художественной школе имени Кастеева, после школы — в «Сымбате», на факультете графического дизайна. Граффити увлёкся ещё со школы.

— Наши воспоминания очень эфемерны, эти образы часто романтизированы и далеки от реальности, но они очень дороги каждому человеку, и у каждого человека они свои. Нам по нашей природе свойственны наплывы меланхолии и ностальгии. Кто-то скучает по СССР, кто-то — по старой Алма-Ате и её чистым арыкам, из которых можно было пить. Кто-то — по жизни без смартфонов и свистам во дворах, у каждого воспоминания свои.

— Но есть и общее — то, что объединяет тех, кто живёт в Алма-Ате много лет, и тех, кто приехал в Алматы совсем недавно: это ностальгия по трамваю. Этой красной или жёлтенькой коробочке, плывущей по основным улицам любимого города. В работе я хочу показать ту улицу — старую, со спокойно идущим трамвайчиком в дождливую погоду, — которая отпечаталась у меня и ещё тысяч горожан в памяти. Размытые образы будут символизировать ту самую эфемерность воспоминаний, а дождь — прохладу, которой так рады жители и гости нашей Южной столицы в знойную погоду. Ну и, конечно, тот самый трамвайчик, который был самым быстрым и экологичным транспортом в городе.

VOX: Сколько времени ушло на создание картины?

— Эскиз был разработан быстро. На роспись ушла неделя. Больше времени потребовалось на подготовку.

С акиматом мы решали вопрос месяца два. Потом мне хорошо помогли девчонки из Центра урбанистики, и дело пошло быстрее.

Работа делалась на пристройке ресторана «Печь». Естественно, я всё это согласовывал с ними. Они меня предупредили, что там есть бушующие соседи, которые будут очень недовольны происходящим. Но у меня уже есть большой опыт общения со всякими недовольными бабулечками, и я готов был к этому.

— Потом я подружился с соседями и нашёл с ними общий язык. Среди них такая бабуля прикольная оказалась, по имени Доротея. Так она потом ещё ходила и советовала мне: «Димочка, а по-моему, красного много! Добавь-ка больше жёлтенького!»

Граффити, если под этим словом и стрит-арт подразумевать, может быть и артом, и вандализмом, это только от человека зависит.


Снежный барс, гордо восседающий на капоте ретроавтомобиля на фоне алматинских заснеженных вершин, — произведение художников творческой студии «Неоновый Шаман», которое находится на пересечении Абылай хана и Жибек жолы.

По словам авторов, эта картина не имеет названия и смысловой нагрузки не несёт.


Шаман
Шаман

Шаман:

— Наверное, неправильно будет говорить об одном мне. Все работы мы делаем вдвоём: я — Шаман — и мой больше чем друг Neon.

За плечами у нас изостудия, художественная школа. Потом был вуз, но мы так и не получили дипломы, уйдя с последнего курса.

— Моя работа — это легальный стрит-арт, и делалась она под заказ. На картине изображены символы Алматы: барс, горы — и это просто красивая картина для города.

Никакие разрешения мы не выбивали, потому что заказчиком был акимат. Всё это делалось ко Дню города, и акимат нам выделял стену, подъёмники, леса. С этим трудностей не было никаких.

Мы даже красили не баллончиками, а краскопультами и краской для фасадов.

VOX: Какова была реакция жителей дома?

— Недовольных жильцов не было. Даже те, кому мы нечаянно забрызгали краской окна, особо не ругались. Вышли на улицу, посмотрели, сказали: «Спасибо», — и зашли обратно.

VOX: Считаешь ли ты граффити вандализмом?

— Граффити может быть и вандализмом, и искусством — смотря с какой стороны смотреть. Можно сделать стрит-арт, который будет оскорблять чью-то личность, или нанести граффити на здание, которое несёт культурное наследие. Тогда, безусловно, это будет вандализмом. Вандальным будет тэг, нанесённый на памятник какому-то деятелю.

А вот граффити на старой серой стене, на которую все уже забили, будет смотреться хорошо. Это уже искусство.


Бесспорно, граффити — это украшение города, часть урбанистической культуры, и Алматы от граффити становится только ярче.

Очень хочется, чтобы это искусство жило. Чтобы Николай Васильевич так же поглядывал на прохожих своим лукавым взглядом даже тогда, когда улицу, названную в честь него, переименуют. Ну а образы девушки с серёжкой и боттичеллиевской Венеры вместе со снежным барсом так же радовали взор жителей и гостей Алматы, и не были закрашены по чьей-то прихоти.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко