Общество Алёна Мирошниченко 13 ноября, 2017 12:00

Дом надежды

Дом надежды
Фото: Тимур Батыршин
Как выжить в этом большом и жестоком мире, если ты ещё ребёнок и пока не научился выживать? Куда пойти, если идти некуда? Кто накормит, обогреет и защитит, если ты никому не нужен, брошен и вычеркнут из жизни? «Дом надежды» — это то место, где нашли приют, любовь, тепло и заботу сотни мальчишек. А супруги Болат и Эльмира Байтаковы многим из них заменили родителей.

Многие полагают, что детские приюты у нас возникли на заре независимости Казахстана, с появлением различных религиозных организаций. Но это далеко не так. В далёком 1879 году по инициативе Г. А. Колпаковского был открыт Верненский детский приют для детей-сирот ведомства императрицы Марии Александровны. Приют имел цель «попечения о детях неимущих родителей и главным образом круглых сиротах».

Учреждение существовало на средства от пожертвований жителей города. Первоначально приют был размещен в здании Верненского уездного начальника в Большой Алматинской станице. Занимаемое помещение, рассчитанное на 20 человек, вскоре оказалось тесным и крайне неудобным и уже в 1883 году вынудило покровителей побеспокоиться о постройке другого, более просторного дома. И только через девять лет, в 1891 году, собрав пожертвования в количестве 36 807 рублей 66 копеек, попечители смогли позволить себе постройку нового здания приюта по проекту архитектора П. В. Гурдэ, которое было введено в эксплуатацию 27 августа 1892 года (ныне улица Кабанбай батыра, 132, памятник архитектуры и истории).



Приют для мальчиков-подростков «Дом надежды»
Приют для мальчиков-подростков «Дом надежды»

Приют для мальчиков-подростков «Дом надежды» — благотворительная организация. Он был открыт в 2000 году в рамках реабилитационной программы для наркозависимых «Тин Чэллиндж Казахстан».

«Дом надежды» располагается на территории бывшего детского сада, где и находился в 90-х Центр реабилитации.

Обстановка внутри здания по-домашнему уютная. В просторной кухне за большим столом может разместиться вся большая семья.

В доме есть спальни, большая гостиная, где можно посмотреть телевизор или поиграть в игры, душевые, туалеты, кладовки.


Болат и Эльмира Байтаковы, их дочь Амина и сын Ильяс
Болат и Эльмира Байтаковы, их дочь Амина и сын Ильяс

Семья БайтаковыхБолат, Эльмира, их дочери Амина и Камилла (её мы не застали, девочка была в детском садике) и маленький Ильяс — живут вместе с воспитанниками под одной крышей.

Когда-то в детстве на долю Эльмиры выпало немало испытаний. Поэтому она решила помогать другим людям. А Болат сразу поддержал супругу, и вот уже пять лет они отдают себя воспитанию не только своих троих малышей, но и мальчишек с нелёгкой судьбой.

За семнадцать лет стены этого дома стали свидетелями множества детских судеб. Но его обитатели, несмотря на весь пережитый ужас в прошлом, вышли из этих стен нормальными самостоятельными людьми, обретя здесь заботу, любовь и получив образование.


Эльмира Байтакова с родными детьми и воспитанниками приюта
Эльмира Байтакова с родными детьми и воспитанниками приюта

— Тогда, в трудные девяностые, беспризорников было очень много, — рассказывает Эльмира. — Бывшая директор Центра собирала их по подвалам и коллекторам, и в Центре проживали до пятидесяти ребят. Это были трудные дети неблагополучных родителей, которые в девяностых спивались и умирали от наркотиков.

А сейчас таких мальчишек на улицах отлавливают полицейские, и к нам они попадают реже. В настоящее время у нас проживают десять воспитанников — подростки от двенадцати до восемнадцати лет. Но и с ними забот хватает. Ещё есть двое наших выпускников, которым пока негде жить. Им по девятнадцать лет. Ребята учатся, работают.

— Вообще ребята у нас все разные. Есть двое мальчиков, которых воспитали мамы. И они так залюбили и избаловали своих сыновей, что те просто вышли из-под контроля, стали неуправляемыми и перестали их воспринимать. Сейчас эти мамы помогают нам материально.

— У Алибека умерла мама, и он оказался в приюте, поскольку его тётя-опекун не смогла с ним справиться. Поначалу мальчишке было трудно привыкнуть, ведь здесь их ограничивают в компьютерных играх и требуют выполнения всех правил: дисциплина — это главное. А потом он сказал: «Всё, мне тут не нравится! Я ухожу!» Месяц он пожил у тёти и опять вернулся в приют: «Я хочу жить у вас! Возьмите меня обратно!»

Вообще насильно тут никого не держат. Если кому не нравится, он всегда может уйти. Но и обратно двери всегда открыты.

Адиля мама бросила, когда он был совсем маленьким, а отец не может его воспитывать из-за ментальных расстройств. В прошлом году его мама объявилась и даже собиралась приехать, но так и не приехала. А мальчик её ждал.

У Мендигали мама умерла, а отец женился и не общается с сыном. Парень выучился на сварщика и планирует продолжить учёбу.

— У Гены отец пьющий, мать многодетная и не может содержать всех детей. А с нами ему хорошо. 

Вообще если есть родители, мы стараемся вернуть ребёнка в семью. А если родители неблагополучные, или ребёнок — сирота, тогда, конечно, ему лучше жить здесь, — делится Эльмира историями своих подопечных.

— Есть один воспитанник, ему 15 лет — мальчишка из благополучной семьи. С тринадцати он сидел на игле. Два раза его спасали от передозировки. Родители где только его ни лечили: и в наркологии, и в «психушке», всё было тщетно. Но сейчас подросток у нас уже почти год, и у него всё хорошо, ведь у нас закрытая территория, все находятся под присмотром двадцать четыре часа в сутки. А парень он очень добрый, трудолюбивый, прекрасно учится.

А эти истории, рассказанные самими мальчишками, заставили меня прятать слёзы за тёмными очками. 

— Моя мама наркоманка, а отца я никогда не видел. Маме было не до меня, она всегда собирала притон у нас в доме, и потом ее посадили в тюрьму. Как только я начал ходить, всегда убегал из дома и жил на улице, в заброшенных машинах, на теплотрассах. С двухлетнего возраста я уже пил водку и курил с уличными ребятами. В пять лет двоюродная сестра меня привела в этот приют, и я до сих пор живу здесь.

Моя мать за эти годы уже несколько сроков отсидела. Недавно она освободилась, но я не виделся с ней.

Сейчас у меня все хорошо. Я окончил школу, учусь в авиационном колледже, работаю бариста — стараюсь быть самостоятельным и самостоятельно платить за учебу. Хочу получить хорошее образование, работать, создать семью и воспитывать своих детей. Я благодарен приюту за то, что вырос нормальным человеком! Если бы я не попал сюда — кто знает, что бы со мной было...

— Мне 16 лет. Меня привели в приют в возрасте семи лет. Я жил в семье, где мама и отчим были алко- и наркозависимыми, это был постоянный ужас — драки, пьянки... Мой отчим был судим пять раз. Любили меня и уделяли мне внимание только прабабушка и прадедушка. Но прабабушка умерла — пьяный отчим её покалечил топором за то, что она защищала от него мою маму. А также в этой драке отчим убил и прадедушку. Это всё происходило на моих глазах. Помню, я тогда спрятался под кровать. А когда вылез, они лежали мёртвые в лужах крови. 

Потом его посадили в тюрьму, а я, мои младшие братик и сестрёнка остались с мамой. Мама начала сильно пить и умерла от цирроза печени. Сестрёнка оказалась в детском доме, а братишку забрали родственники. Но, к счастью, мой дядя узнал про этот приют, и меня привезли сюда.

В приюте я уже девять лет и ничуть не жалею, что попал сюда. Здесь я получил то, что было очень нужно ребёнку: заботу, внимание, учёбу в школе. Меня приучили к труду и достижению цели. Здесь я научился быть послушным, нашел новых друзей.

Сейчас я увлекаюсь игрой на акустической и бас-гитаре, занимаюсь стендовой стрельбой, учусь в колледже. Я мечтаю работать в «Казавиаспасе», поступить в авиационную академию, создать семью и стать успешным человеком.


Болат Байтаков
Болат Байтаков

VOX: Болат, а как ваши дети ладят с мальчишками?

— Они прекрасно ладят. Амина была совсем маленькой, когда мы стали жить и работать здесь. Камилле сейчас три года. Она родилась при них. Пацаны помогают нам — то из садика забрать, то на танцы отвести… Они прекрасно видят, что мы не разделяем детей на наших и не наших. Для нас они все наши дети. Мы прививаем им всем одинаковые семейные ценности. И для мальчишек именно такая модель семьи является правильной. 

— Наша цель — научить подростков быть самостоятельными, чтобы умели сами и полы помыть, и приготовить, и постирать, и погладить, и пуговицу пришить. Они у нас дежурят по очереди, сами уборку делают, какой-то мужской работе по дому учатся. Конечно, пока мальчишки в школе, готовим я, Эля, или Максим, наш помощник.

VOX: Бывали ли случаи, когда ребята по достижении совершеннолетия выходили отсюда и попадали в плохие истории?

— За пять лет нашей работы здесь таких случаев не было. Наши выпускники все работают, учатся.

VOX: Существуют ли наказания для тех, кто нарушает дисциплину?

— Конечно, дежурство вне очереди, причём на целую неделю.

VOX: Болат, сложно ли мальчишкам адаптироваться к жизни в приюте?

— Сложно тем, кто вырос на улице и привык бродяжничать. Они не могут жить в нормальных условиях и сами уходят. Был у нас один мальчик из неблагополучной семьи. Прожив здесь семь месяцев, постоянно сбегал, а потом не выдержал, говорит: «Всё, не могу больше! Мне свобода нужна!» — и ушёл.

Приют существует только за счет попечителей и постоянно нуждается в помощи. Ведь подростков нужно кормить, а на это уходит как минимум 120 000 тенге в месяц, при этом питаться приходится очень скромно и без излишеств. Так что в продуктах большое семейство нуждается постоянно.

А ещё зданию бывшего детского сада постоянно требуется ремонт: то крыша протекает, то фундамент нужно подлатать, чтобы он не просел и не провалился пол. Бывает и такое, что накапливаются большие долги за коммунальные услуги.

— Знаете, организации нам неохотно помогают. Обычно думают: «Это же не дети маленькие, это подростки! Зачем им помогать?»

У нас был долг за коммунальные услуги — 300 000 тенге. Спасибо Анне Токишевой и Ольге Рябевой, которые организовали сбор средств, и всем добрым людям из Facebook за то, что помогли нам его погасить. Здание наше оформлено на юридическое лицо, поэтому тут и коммунальные платежи другие.

— С оплатой за обучение в колледже тоже спонсоры помогают. Аня Токишева их находит.

Конечно, пацанов и одеть, и обуть нужно. Одежду и обувь в хорошем состоянии нам приносят люди, иногда дарят спонсоры. Канцтовары тоже подарили.

На летних каникулах мы сами не в силах оплатить детям отдых в лагерях. Но трое ребят у нас всё же смогли побывать в лагере. И, опять же, благодаря замечательным людям из Facebook.

На деньги благотворителей мы приобрели для приюта микроавтобус.

VOX: Эльмира, как вы проводите праздники, дни рождения?

— Мы готовим что-нибудь праздничное. Если есть деньги, выходим все вместе погулять. Если нет возможности, устраиваем пикники прямо на территории: просто покупаем сосиски и жарим их. А если день рождения, то хотя бы торт обязательно должен быть. Это ведь дети!

VOX: Эля, кем вы себя считаете — родителями, старшими наставниками или воспитателями?

— Мы хотим создать семейный детский дом и стараемся быть мальчикам родителями. Но есть у нас ребята из нормальных семей, и мы не претендуем на звание их родителей. 

Хотели оформить опекунство над мальчиком, у которого погибли прабабушка и прадедушка, но у нас не получилось, потому что его опекуном является отчим, — пояснила Эльмира. — Отчим недавно освободился из колонии, но мальчика так и не признал. А тот его бы и простил даже, и общался бы с ним, ведь у него ещё брат и сестра младшие от него.

Всё равно дети хотят жить в семье и ждут своих родителей.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000