VOX POPULI Алёна Мирошниченко 22 августа, 2017 08:00

Журналист меняет профессию: Требуется воспитатель в детский дом

Журналист меняет профессию: Требуется воспитатель в детский дом
Фото: Тимур Батыршин
Продолжая осваивать новые профессии, наш журналист Алёна Мирошниченко на один день вновь сменила работу и трудоустроилась воспитателем в детский дом. В чем заключается ежедневная работа с детьми, оставшимися без попечения родителей? Какие они — дети, лишённые любви и заботы отцов и матерей? Об этом вы узнаете в нашем репортаже.

В объявлениях о трудоустройстве нередко можно встретить вакансии на должность воспитателя детского дома. Государство оценивает этот труд в среднем в 120 000 тенге.

Однако устроиться на работу в государственное учреждение мне — журналисту — не удалось. «Нам не нужны проблемы!» — таков был вполне предсказуемый ответ руководства нескольких учреждений.

Ну что ж, в Алматы предостаточно детских домов и приютов частного характера, где начальству нечего скрывать от прессы. Поэтому мы обратились в детский дом «Ковчег», где потребность в воспитателях есть всегда.

Но перед тем как стать воспитателем на один день, мне пришлось приехать в «Ковчег» накануне, чтобы познакомиться с воспитанниками и должностными обязанностями.

Меня встретила директор детского дома «Ковчег» Марина Сугакова — женщина, излучающая свет, добро и любовь. Воспитанники называют её мамой Мариной.

— У нас воспитываются пятьдесят семь детей от двух лет и старше, но в летний период их всегда меньше. Кто-то уехал в лагерь, кто-то — в гостевую семью, а у кого-то есть родственники, которые могут забрать ребёнка на каникулы.

Далеко не все воспитанники детского дома — круглые сироты. Многие имеют родителей, лишённых родительских прав.

Дети в «Ковчеге» очень открытые, любопытные и приветливые.

— Здравствуйте! А как вас зовут? Вы откуда? А вы к нам на работу или ребёнка выбрать? — спрашивают меня.

Если в других детских учреждениях идёт чёткое разделение по медицинским и возрастным показателям, то в «Ковчеге» дети с ограниченными способностями живут вместе с обычными детьми. Есть среди них и взрослые, кому больше двадцати лет. От всех когда-то отказались родители.

Обычная структура интернатов для детей-инвалидов такова, что воспитанники могут находиться там до восемнадцати лет, а потом одна дорога — в дом престарелых. А здесь они не только могут почувствовать себя на равных, но и реализовать свои возможности, зарабатывая деньги. На базе «Ковчега» открыты мастерские, где ребята шьют поделки отличного качества, которые потом продают.

— Общий штат сотрудников «Ковчега» — тридцать человек. Сразу хочу предупредить, работа воспитателя в детском доме психологически чрезвычайно трудная, приводящая порой к нервным срывам, которые, увы, зарплатой не компенсируются, — делится директор Марина Анатольевна, продолжая нашу экскурсию по территории.

— На попечении дети разного возраста — и малыши, и подростки. Поэтому воспитатель выполняет роль и опекуна, и наставника по жизни. Несёт ответственность за здоровье и жизнь детей. Помогает делать уроки… К тому же, необходимо проконтролировать, все ли сходили в туалет, все ли почистили зубы и приняли душ. А малышей и помыть нужно, и памперсы поменять. А ещё они у нас любят разбегаться по территории. Так что за ними нужен глаз да глаз.

Детский дом «Ковчег» мало похож на детский дом в том понимании, к которому мы все привыкли. Мы прошлись по территории, очень напоминающей летний лагерь: аккуратные одноэтажные корпуса, обилие зелени, клумбы с цветами. Оказывается, и правда во времена Союза здесь был пионерский лагерь «Ленинец», который в начале девяностых постигла участь всех советских лагерей.

Одиннадцать лет на этой территории царило запустение, пока католический священник Гвидо Треццани в 2000 году не выкупил полуразрушенный объект и не создал здесь детский дом «Ковчег», который стал родным домом десяткам мальчишек и девчонок с надломленной судьбой. Его первые воспитанники уже имеют своих детей.

А начиналась история «Ковчега» с середины девяностых. Гвидо и мама Марина — тогда ещё волонтёр — решили забрать на воспитание восемь детей из интерната. Приобрели небольшой домик в Алматы, куда и перевезли детей. Но впоследствии детей становилось всё больше, а места в доме всё меньше. Тогда и родилась идея открыть семейный детский дом. Но таким видом деятельности может заниматься только юридическое лицо. Так был основан фонд с соответствующим уставом.


Мой рабочий день в должности воспитателя в детском доме начался.

Воспитатели работают сутки через двое. Заступают на смену в 07:30.

— Что-то Русик у нас засопливил. Ты понаблюдай за ним! А Мишка капризничал вчера весь день, — делится один воспитатель с другим при передаче смены. 

Несмотря на то, что на дворе каникулы, подъём у детей в будние дни ровно в восемь — режим нарушать нельзя. После подъёма все выходят на зарядку. Но есть и те, кто не спешит покидать постель.

После утренней зарядки воспитатель должен проследить за тем, чтобы все дети умылись. Меня предупредили, что малыши со многими делами пока не научились справляться самостоятельно, и я тут же берусь им помогать.

Мы собрались в большой комнате, чтобы ещё раз познакомиться. Дети сразу прибежали гурьбой, стали спрашивать моё имя, хвастаться и ябедничать друг на друга. Каждый норовил продемонстрировать свои умения.

Запомнить имена тринадцати моих воспитанников мне несложно — все дети разных возрастов, и среди них всего две девочки. А друг для друга они просто родные братья и сёстры.

— Тётя Алёна, если вы с дядей фотографом будете ребёнка себе выбирать, не выбирайте Володю! Он уже большой, и ему не нужны родители! — просят меня дети. — У нас есть маленькие!

Героя одного из наших репортажей — Володю — я застала в его комнате на полу, как всегда с карандашом и листком бумаги.

Художник показал мне новые картины, ожидающие выставку, и керамические тарелки, росписью которых он увлёкся недавно. Как всегда: яркие цвета, море, солнце, природа.

Среди воспитателей детских домов встречаются и бывшие воспитанники. Воспитатели из этой категории такой выбор делают чаще всего, как говорится, по зову сердца. Привыкли к детдому настолько, что полностью оставить его уже не могут.

Вакансия воспитателя для этой группы открыта, но, к сожалению, специалиста, который готов любить детей за 50 000 тенге в месяц, найти очень сложно. А пока за ними присматривает бывшая воспитанница этого же детского дома Баян.

— Руслан и Миша должны привыкать к горшку. Памперсы им надевают только на ночь. Они у нас ребята ненадёжные, могут в штаны написать и накакать. Так что за ними лучше следить и постоянно спрашивать, не хотят ли они в туалет, — даёт мне инструктаж Баян.

Двухлетний Руслан немного растерян при виде незнакомых дяди с фотокамерой и тёти, которая постоянно почему-то норовит взять его на руки.

Признаться, мне трудно сдержать эмоции и не приласкать этого чудесного малыша.

— Вот только сюсюкать и баловать их не нужно! Они к этому быстро привыкают! — предупреждает меня моя напарница.

У всех детей один и тот же сценарий — пьянство или тюремное заключение родителей, лишение прав, детский дом. Владу пятнадцать лет. Здесь он проживает со старшим братом Олегом. Девятнадцатилетний Олег — учащийся колледжа.

— Я попал сюда, когда мне было пять лет, — рассказывает Влад. — Маму я не помню совсем. Умерла она. Говорят, она была молодая и красивая. Потом мы жили с отцом. Отец убил кого-то, и ему дали двадцать пять лет. Его мы больше не видели. И я пока не знаю, хочу ли его увидеть.

История этой семнадцатилетней девочки очень похожа на истории других детей. Восемь лет назад Жанну вместе с маленьким братом забрали из неблагополучной семьи. Братишка Жанны Айдар от рождения имеет проблемы со слухом и не может разговаривать.

— Нашу маму лишили родительских прав, она очень сильно пила и не следила за нами, а папы у нас нет. Поначалу, когда нас привезли сюда, я плакала и просилась к маме, но потом привыкла. Не знаю, как братишке, а мне мамы всё равно не хватает. Сейчас у неё новый муж и новый ребёнок. Про нас она, наверное, забыла.

Александре пятнадцать. В детском доме девочка воспитывается с трёх лет.

— Своих родителей я не помню. Где они сейчас, не знаю. Но я очень бы хотела, чтобы они меня нашли. В детском доме мне, конечно, нравится, ведь я здесь выросла, но думаю, что в семье жить ещё лучше.

Очень часто в детские дома попадают дети тех мам, которые сами выросли в детских домах. Не познав родительской любви в детстве, они сами так и не научились любить. 

Пора идти на завтрак.

Если домашние дети хотят быть самостоятельными и часто норовят удрать от мамы на прогулке, то Миша и Руслан не могут поделить меня. Уж очень хочется малышам пройтись, держа за руку новую воспитательницу. 

На часах 8:30. В пластиковых тарелках остывает каша. В отличие от домашних, этих детей не надо долго уговаривать занять свои места. Они привыкли есть всё, что приготовлено. К слову, каша и пахнет аппетитно, и по-домашнему вкусна.

— Не нужно с ними сидеть, они у нас самостоятельно едят! — предупреждает меня Баян. Мне такая позиция, мягко скажем, непривычна. Дети ведь, жалко их. И я всё же пытаюсь взять ложку и докормить Руслана, у которого это пока не очень хорошо получается.

После завтрака дежурная группа убирает со столов. В процесс дежурства по столовой вовлечены все дети.

Мы долго наблюдали за тем, как эта трёхлетняя малышка старательно вытирала столы.

После завтрака — трудовой десант. В «Ковчеге» есть своё подсобное хозяйство с кроличьей минифермой.

— Мы скоро начнём и кур разводить, чтобы и мясо, и яйца домашние были. А вы видели когда-нибудь настоящих кроликов? Мы выращиваем их, чтобы сдавать потом. Нам, конечно, жалко их, но мы должны зарабатывать свои деньги, — знакомит нас с ушастым семейством Влад. — Мы им и клетки мастерили, и кормим их сами. Они у нас ещё и размножаются. Вот, загляните в тот ящик!

Открыв ящик, мы увидели целый выводок малышей, поедающих капустные листья и траву, заготовленную юными животноводами.

— Видите, как много они нам нарожали! — с гордостью делятся мальчишки.

— А у крольчат есть и мама и папа, — грустно вздохнув, произнёс Данияр — мальчик в красной футболке.

Кажется, кто-то забрёл на клумбу и сейчас сжуёт все цветы.

Орлик — не просто конь, которому уже много лет. Это полноправный член большой ковчеговской семьи и любимец ребятни. Орлик отвязался и спокойно разгуливал по территории, поедая ирисы.

А на заднем дворе вовсю кипит работа. Мальчишки сами заготавливают сено на зиму. Территория бывшего лагеря в предгорье настолько большая, и травы здесь так много, что, похоже, и Орлик, и кролики голодными не останутся.

— Мы сначала траву накосили, потом она высохла. А сейчас нам надо собрать её для хранения на сеновале, — объясняет Данияр, увлечённый работой. Похоже, труд по хозяйству мальчишкам нравится.

Саша и Жанна тоже заняты важным делом. Коврики, дорожки и паласы они стирают сами.

Честно сказать, нас удивило то, что ребята в «Ковчеге» выполняют работу по хозяйству без напоминания взрослых.

— Надо же! Они ещё и грядки сами копают! Молодцы! — восхитился наш Тимур, щёлкнув затвором фотокамеры.

Пока старшие дети занимаются хозяйственными делами, педагог проводит занятия с самыми маленькими.


Ну а у нас появилось немного времени, чтобы побеседовать с психологом Татьяной Федотовой.

VOX: При дефиците кадров и низкой зарплате сложно найти сотрудника, который по-настоящему будет любить детей. Какие они, ваши воспитатели?

— К подбору сотрудников мы всегда подходили очень тщательно. Как только открылся «Ковчег», перед нами сразу встала задача собрать команду опытных специалистов: воспитателей, психологов, дефектологов, логопедов, педагогов. 

Вообще в детском доме работать постоянно и долго могут только люди особой душевной организации. Потому что так сложилось в нашем обществе, что детей-сирот мы считаем обделенными, ведь родителей им заменяют воспитатели. И многим кажется, что сотрудники недостаточно любят детей, что они не столь ласковы и заботливы, как родные родители.

— Но мы не государственная система. Наши специалисты другие. Они по-настоящему любят этих детей. Они работают тут за мизерную зарплату по многу лет. Посторонние люди у нас надолго не задерживаются.

Конечно, воспитатели, так же, как и родители, бывают разные. Есть добрые и ласковые, есть очень эмоциональные. У всех нас дома могут происходить личные проблемы. Но, однако, эти люди находят в себе силы, перед тем как прийти на смену, оставить все проблемы за воротами «Ковчега».

В первую очередь нам нужно внутреннее качество — добропорядочность. Что касается профессиональных навыков, мы поможем человеку, научим, подскажем. Но если в нём есть какая-то червоточинка, дети это быстро почувствуют.

Конечно, какими бы замечательными мы ни были, у наших деток должны быть семьи.

VOX: Татьяна Викторовна, с какими проблемами вам приходится сталкиваться при передаче ребёнка в семью?

— В связи с тем, что сейчас многие люди хотят взять на воспитание ребёнка из детского дома, но не имеют об этом представления, мы открыли школу приёмных родителей. Наши специалисты работают и с будущей приёмной семьёй, и с тем ребёнком, которого можно отдать в семью. Но процесс этот невероятно сложный, и мы хотели бы через ваше журналистское участие достучаться до многочисленной аудитории желающих стать приёмным родителями и сказать, что здесь очень много подводных камней. К сожалению, многие на эмоциях с воодушевлёнием берут ребёнка в свою семью, а потом возвращают. Представляете, какой это стресс для ребёнка!?

— Да, дети из детского дома очень сильно отличаются от домашних. И нужно чётко понимать, что предстоит огромная работа, и нужно будет выйти из зоны комфорта на долгие пятнадцать лет.

Сейчас мы добиваемся того, чтобы школу приёмных родителей утвердили законодательно. Чтобы после её прохождения выдавался сертификат, только при наличии которого человеку разрешалось бы взять ребёнка из детского дома. Тогда процент возвратов будет меньше.

— У нас проводится командная оценка каждого воспитанника. Каждый специалист даёт своё заключение, в каком состоянии находится ребёнок, какие у него перспективы развития, в каком направлении мы должны с ним работать. К сожалению, бывает так, что некорректно поступают по отношению к нам. Приходит, например, будущая приёмная мама и заявляет: «Дайте мне ребёнка, я сама найду ему хороших специалистов и сама буду его обследовать!» Простите, а что же всё это время делали мы?! Мы уже этого ребёнка несколько раз обследовали! Мы знаем, чем он дышит, порой даже лучше, чем родители знают своих домашних детей! — продолжила психолог.

— Ещё проблема в том, что даже к нашим детям — физически здоровым — отношение в школах со стороны педагогов просто возмутительное. Дело в том, что если ребёнка изъять из привычной среды, в которой он рос — пусть даже это притон, а его родители алкоголики, — и поместить в детский дом, у ребёнка будет стресс. Он получит сильную психологическую травму. Очень часто в таких случаях психическое развитие ребёнка останавливается.

— Этот диагноз называется ЗПР (задержка психического развития). Это не умственная отсталость, это констатация фактов. Но при правильной работе специалистов с таким ребёнком ЗПР просто стирается к четырнадцати-шестнадцати годам. Однако наши уважаемые педагоги в школах считают, что если у ребёнка ЗПР, то это умственно отсталый ребёнок. И нам часто задают вопрос: «Почему ваши дети с умственной отсталостью ходят в обычную школу вместе с нормальными детьми?»

— Случаи, когда права наших детей не нарушаются, единичны. Как пример — история с Кириллом. К нам обратились сотрудники дома ребёнка города Петропавловска, где Кирилл раньше воспитывался, с просьбой забрать его. По правилам он должен был пойти в государственный детский дом инвалидов, а следующая ступень — дом престарелых.

— У нас никогда не было разделения на инвалидов и обычных детей. Мы стараемся адаптировать детей с ограниченными возможностями к нормальной жизни. Поэтому Кирилл у нас самый обычный ученик самой обычной школы, и уже закончил первый класс. За ним весь год приезжало инватакси. И в этой школе знают, что инклюзия конституционно закреплена на законодательном уровне. Каждый ребёнок, независимо от своих физических возможностей, имеет право на получения образования. К сожалению, не все учебные заведения принимают таких детей, нарушая их права, — поделилась Татьяна Викторовна.


Первая половина дня в «Ковчеге» посвящена занятиям. Несмотря на то, что летние каникулы в разгаре, дети с удовольствием бегут рисовать и делать поделки. С Кириллом и его сверстниками мы решили посетить урок по изобразительному искусству. 

Преподаватель приготовила детям цветную бумагу, клей и ножницы. Сегодня на уроке им предстоит сделать радугу.

— Тётя Алёна, у меня не приклеивается! Бумага плохая. Помогите мне, а то я сейчас всё испорчу! — просит Кирилл. И,конечно, я берусь помогать.

— И мне помогите! У меня криво получается!

— И мне! У меня клей просроченный, — глядя на Кирилла, в один голос загалдели мальчишки.

Конечно, есть множество аргументов против занятий на летних каникулах, ведь это законное время для отдыха. Но чем обычно в это время занимаются многие домашние дети? Наверняка половина наших читателей ответят, что их чада с утра до вечера проводят время за компьютерами. 

А ведь в дни каникул можно успеть то, на что во время учебного года не хватает времени — например, позаниматься изучением иностранных языков или сделать что-то красивое своими руками. В результате ребенок будет быстрее и лучше запоминать новую информацию, станет сообразительнее и усидчивее. А рисование и поделки поспособствует развитию творческих способностей.

— Тётя Алёна, можно я выступлю, а дядя фотограф меня пофотает? Мне очень надо! — спросил Кирилл, дождавшись, пока все мальчишки разбегутся по своим делам.

— Ну хорошо, — согласились мы с Тимуром, удивлённо переглянувшись.

— Здравствуйте! Меня зовут Кирилл. Мне восьмой год, — уверенно, как будто подготовившись заранее, начал своё интервью наш собеседник. А потом я просто не смогла сдержать слёз. Хорошо, что он не увидел их из-под тёмных очков. — В «Ковчег» я приехал на поезде из другого города, когда мне было пять лет. Я хорошо всё помню. Помню, что в том детдоме были жёсткие условия и злые воспитатели. А здесь мне очень нравится. Но почему-то мне говорят, что я инвалид. Может, потому что я на коляске и в памперсах. Ещё мне говорят, что мои ноги никогда не будут ходить.

— Родителей у меня нет. Наверное, все дети, у которых не ходят ноги, появляются на свет сами, без родителей, их отдают в детдом, а потом называют инвалидами. Я очень хочу, чтобы меня все зрители увидели! Может, тогда я смогу найти маму и папу!

«Ну, покажи, как я получился?» — обратился Кирилл к Тимуру, закончив своё обращение к читателям Vox Populi. Просмотрев свои снимки на дисплее фотокамеры, деловито произнёс: «Пойдёт!» — и совсем не по-детски скомандовал: «А теперь мне нужно посетить психолога. А вы можете идти. Не нужно меня ждать, я сам!»

— Ну тёть Алён! Ну не надо мне помогать! Я же мужик! Я и сам всё могу! Мне нужно руки качать! — начал сопротивляться Кирилл, когда я бросилась помогать ему заехать на пандус.

Кирилла мы оставили в кабинете психолога, а сами решили прогуляться с малышами, которые уже позанимались с педагогом. Всю дорогу, пытаясь попасть в объектив фотокамеры, вокруг нас крутился Данияр.

Глядя на Руслана, трудно поверить в то, что он растёт в детском доме. Несмотря на то, что малышу всего два с небольшим, он отлично разговаривает, а по сообразительности не уступает домашним детям.

Миша постарше Руслана, но из-за задержки в развитии говорит хуже. Зато как он старается всё повторить за другом!

Похоже, что и к нам с Тимуром они уже привыкли. А Мишутка даже протянул ко мне ручки, обнял и поцеловал в щёку. Руслан, не выдержав конкуренции, ударил соперника ведром по голове. Между двумя маленькими мужчинами завязался серьёзный конфликт из-за дамы.

А вот ещё два соперника, которые то и дело стремятся доказать нам, кто круче.

— Смотрите, как я умею лазать, тёть Алён! Давайте, снимайте меня скорее! — с гордостью демонстрирует свои умения Кирилл, который уже перелез из коляски на лесенку. Он ловко карабкается, подтягиваясь на руках, а непослушные ноги переставляет руками. — Я же не инвалид, тёть Алён?!

Время близится к обеду. Вернувшись с прогулки, я помогаю двум своим маленьким джентльменам умыться и сходить на горшок.

Руслан опять ковыряется в тарелке — не хочет есть. А Макар и Миша с борща переключаются на хлеб. И я опять пытаюсь докормить малыша, а двум братьям взять ещё хлеба с соседнего стола.

— Алёна, не нужно этого делать! Руслан у нас прекрасно сам справляется, и хлеба не нужно давать так много. А то они и борщ, и второе не станут есть, — делает мне замечание старший воспитатель.

Если в летнем лагере отдых, тихий час — неотъемлемый пункт режима дня, то в «Ковчеге» днём спят только малыши, а ребята постарше могут заниматься своими делами.

Как раз в это время все дети старше семи лет отправились на спортивный стадион в Талгар, где состоится товарищеский матч по футболу и небольшая спартакиада между пришкольными лагерями и детским домом «Ковчег».

Каждый воспитатель во время своей смены должен заполнять журнал, в котором ведётся отчёт о том, как прошёл день: где были, что делали, кто из детей приболел, кто хулиганил и т. д. Уложив малышей спать, я решила начать записи.

Но, признаться, не выдержала и, присев в кресло, тут же уснула. А фотокамера Тимура застала меня врасплох. 

На часах 16:00. Мы с Баян ведём наших ещё не проснувшихся после дневного сна и хныкающих маленьких воспитанников на полдник.

Непривычно видеть в столовой всего четверых малышей. Старшие пока не вернулись со спортивных мероприятий. А на полдник — клубника, крупная и сладкая.

Ящик спелой отборной ягоды детям привезла родственница одного из воспитанников.

Обычно воспитатель продумывает день заранее, планирует, чем полезным и интересным он сегодня сможет занять детей.

Накануне Марина Анатольевна дала мне задание — придумать для детей развлечение: может, это будут новые подвижные игры или интеллектуальные конкурсы…

Как большой любитель мастерить бижутерию я подумала: почему бы нам не наладить производство именных браслетов? Наверняка понравится и девчонкам и мальчишкам.

На барахолке я нашла несколько замечательных наборов, где было всё, что нужно для их изготовления. А мой друг передал для ребятни большую коробку бисера, бусин и разных штучек для поделок и создания украшений.

— Ух ты! Сколько разных ништяков! — радовались дети. — Этого нам надолго хватит!

В творчество были вовлечены все. Сбежались даже воспитанники из других групп. Браслетами из бусин были обеспечены и малыши и взрослые. Это был редкий случай, когда дети позабыли, что в столовой уже стынет ужин.

А на ужин — жаркое и малосольные огурчики. И, как обычно, всё вкусно, всё приготовлено с любовью и по-домашнему.

Конечно, нужно успеть рассказать маме Марине, как прошёл день, как поработали по хозяйству, с каким счётом сыграли в футбол, и что Данияр и Айдар из-за велика постоянно дерутся.

Один из моих приятелей, узнав, что я собираюсь в детский дом, строго-настрого наказал мне не расспрашивать детей об их родителях, не произносить при них слово «мама» и не спрашивать, как они здесь оказались. Признаться, я была удивлена тем, что дети сами начинали делиться со мной мыслями на эту тему.

Попробуйте, загляните в эти детские глаза. В них многое можно увидеть. Дети, родители которых бросили или по какой-то причине отказались от них, кажется, глазами ищут в каждом человеке понимание и надежду.

— А вы знаете, кто мне эту футбольную форму подарил? — начал двенадцатилетний Артём как бы издалека, — Это те дяденька и тётенька, которые забирали меня на выходные. А ещё они мне гетры и бутсы подарили. А ещё меня, наверное, должны скоро усыновить, и я начну ходить в футбольную секцию. Но что-то они ко мне давно не приходят. А я так хочу, чтобы меня усыновили! У меня же мать непутёвая. Она меня на наркомана променяла. Это мне так бабушка сказала. А бабушка у меня хорошая. Она врач и клятву Гиппократа давала. А мать раньше на автомойке работала, а сейчас вообще не работает. И курит много...

Фотограф Тимур решил подняться на гору, чтобы сфотографировать закат. И Владик вместе с ним — дорогу показать. Но это только повод. Он решил собрать букет для воспитателя.

Стрелки на часах приближаются к девяти. В это время всё беспокойное семейство собирается в большой комнате на книжные посиделки. Обычно кто-то из ребят читает книгу для всех. Сегодня очередь Кирилла.

Пока дети занимаются чтением, у меня появились пятнадцать минут, чтобы дописать отчёт за день, который начала во время сонного часа.

«Кормили кроликов, убирали сено, занимались с психологом…». Мой рабочий день вновь пролетел перед глазами.

Вспомнились детские рассказы о родителях, то, как Кирилл позировал перед фотокамерой, и слова психолога Татьяны Викторовны о том, что нельзя относиться к этим детям с жалостью, их нужно любить и понимать.

Учебных заведений, в которых специально готовили бы педагогов для работы именно в детских домах, не существует. Есть педагогические колледжи и вузы. В них обычно получают базовую специальность педагога.

Разумеется, профессию воспитателя в детском доме вчерашние учащиеся колледжей сознательно обычно не выбирают. Туда попадают, как правило, либо случайно (например, поработал там во время практики, увлёкся, познакомился с хорошими людьми, прикипел душой к детишкам — решил остаться), либо уже в достаточно зрелом возрасте, сделав вполне сознательный выбор, лишь бы помочь детям, отдав им частичку себя. И не важно, какая зарплата.

Организации, спонсоры и просто неравнодушные люди пытаются сделать всё, что в их силах, чтобы помочь этим детям. Они собирают деньги, финансируют поездки, организуют благотворительные концерты, закупают для учреждения мебель и бытовую технику и даже предлагают альтернативные источники энергии.

Но все эти несомненно благие дела направлены на улучшение внешних условий существования воспитанников. Никто из благотворителей ни разу не задумался, как же выживают сотрудники «Ковчега» на зарплату в 50 000 тенге.

— А вы уже уходите? И даже до утра не останетесь? — спросил Артём, оторвавшись от чтения сказки. — Ну вы приходите к нам ещё, только почаще! Просто так приходите, не на работу!

Я возвращаюсь в город. На соседнем сиденье — жёлтый букет зверобоя от Владьки. А на глаза наворачиваются слёзы. Слезы жалости к этим детям? Нет, просто день был трудный.


Отработав один день в какой-нибудь новой для меня профессии, я всегда задаю себе вопрос: смогла бы я здесь работать?

И, чтобы быть предельно честной, отвечу: работать в детском доме я бы не смогла. Тяжело читать в этих детских глазах слова: «Пожалуйста, стань моей мамой!».

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000