VOX POPULI Алёна Мирошниченко 25 февраля, 2016 10:00

По ту сторону свободы

По ту сторону свободы
Фото: Тимур Батыршин
Журналисты Vox Populi провели один день в мужской колонии строгого режима. Как протекает «от звонка до звонка» жизнь убийц и педофилов? В каких условиях содержатся осужденные? Чем они питаются и как проводят свой досуг? Об этом и многом другом — в нашем репортаже из-за колючей проволоки.

Охранные вышки, тоскливо возвышающиеся за высоким забором, видно издалека. Мужская колония строгого режима ЛА 155/8 расположена в посёлке Заречном. Здесь, на сленге заключённых, сидят и «первоходки», которые «мотают» срок впервые, и те, для кого колония стала родным домом. Самые распространённые статьи — 96, «Убийство» и 259, «Незаконные изготовление, переработка, приобретение, хранение, перевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ».

За забором по всему периметру слышен лай собак. Большие железные ворота разделяют «волю» и «неволю». Чтобы попасть на территорию, на КПП мы сдаём свои удостоверения, портмоне, имеющуюся наличность и сотовые телефоны. Наши сумки и личные вещи тщательно осматриваются. Таков порядок.


Комната длительных свиданий для супружеской пары
Комната длительных свиданий для супружеской пары

На границе двух миров есть гостиница, где проходят длительные свидания осуждённых с родными. Заселиться в «номер» можно на двое суток. Согласно статье 119, осуждённым, отбывающим наказание в строгих условиях содержания в исправительных колониях строгого режима, разрешается иметь два краткосрочных и одно длительное свидание в год.

Если к осуждённому приезжает кто-то из близких родственников, длительные свидания проходят вот в таких комнатах.

Тут же располагается и комната коротких свиданий, где заключенные могут общаться с посетителями через стекло в течение двух часов. Краткосрочные свидания с родственниками или иными лицами проходят в присутствии представителя администрации исправительного учреждения.


Итак, мы на территории. Колония была построена в 1982 году. На сегодняшний день здесь отбывают свой срок чуть больше тысячи человек. В двенадцати отрядах содержатся осужденные от восемнадцати до семидесяти лет. Недавно самый старший из них, семидесятишестилетний мужчина, освободился по УДО (условно-досрочное освобождение — прим автора).

Армия «сидельцев» колонии многонациональна. Здесь отбывают свой срок не только граждане нашей республики, но и иностранцы, среди которых гости из Латинской Америки и Африки. За громкие уголовные преступления в колонии содержатся также представители казахстанской бизнес-элиты.


Наша экскурсия начинается с посещения медсанчасти. Здесь всё как в самой обычной поликлинике. Имеется свой стоматологический кабинет, кабинет УЗИ с современной аппаратурой, кабинет флюорографии и стационар для лечения больных.

Среди осуждённых есть носители СПИД и ВИЧ-инфицированные. Они принимают АРВ-терапию, и их условия содержания ничем не отличаются от остальных. Семнадцать человек имеют инвалидность, среди них есть инвалиды без ног и колясочники.

Больные сахарным диабетом получают все необходимые препараты. А в лаборатории осуждённые могут сдать все анализы.


Любая зона делится на две основные части: это жилая зона (жилзона) и промышленная зона (промзона). В промзоне расположены цеха и другие всевозможные производственные объекты. Промзона обычно отделена от жилой зоны забором с КПП.

Экономический кризис отразился и на производстве в колонии. Огромные цеха промзоны, которые когда-то производили различную продукцию, теперь пустуют. Если раньше все осуждённые были задействованы на производстве, то сейчас работают меньше ста человек, остальных отправили в отпуск без содержания. Заказов на начало года попросту нет.

Аромат свежеиспечённого хлеба чувствуется издалека. Мы входим в пекарню, где за сутки производится около двух тысяч буханок хлеба, по рецептуре и форме схожего с обычным, магазинным. Пекарня обеспечивает хлебом ещё две соседних колонии в Заречном: общего режима и колонию-поселение. Это, пожалуй, одно из немногих производств, которое ещё держится на плаву.


В жилой зоне расположены столовая, баня, медсанчасть, клуб, магазин, штаб и общежития, в которых проживают осуждённые. Вся жилзона, в свою очередь, поделена еще на множество локальных участков (локалок), представляющих собой всё те же трехметровые заборы с вышками. Обычно локалками огорожено каждое общежитие и вообще каждый объект в зоне. Так что относительно свободно осуждённые могут перемещаться только внутри этих локальных участков.

Чтобы выйти из локалки, требуется разрешение администрации и сопровождающий из числа осуждённых-активистов (лиц, добровольно сотрудничающих с администрацией — прим. автора) — обычно это завхоз отряда либо дневальный по отряду. Проходя мимо ворот локальных участков, мы слышим доклады дежурных: «Господин начальник, первый локальный участок без происшествий. Осуждённый такой-то, отряд такой-то, на путь исправления твёрдо встал». При виде офицеров весь отряд по команде снимает шапки.



Сушилка
Сушилка

В общежитии расположены отряды. Один или два, в зависимости от размеров и этажности здания. Помещение отряда — это обычно спальное помещение, ПВР (комната политико-воспитательной работы — прим. автора), в которой имеется телевизор, кабинет начальника отряда, умывальник, сушилка, каптёрка и туалет.

— Спальное помещение рассчитано в среднем на сто человек. Постель можно использовать только для сна. В остальное время на ней нельзя сидеть или лежать, — рассказывает начальник.

Отдельно от всех объектов расположено здание ШИЗО (штрафной изолятор — прим. автора) Это внутренняя тюрьма зоны. Там содержатся нарушители режима. ШИЗО обычно дают за незначительные провинности, и не более 15 суток. Вокруг зоны расположена запретная зона (запретка) — это система заграждений, караульных вышек, заборов и КСП (контрольно-следовая полоса — прим. автора).



Каптёрка
Каптёрка

Режим и распорядок дня здесь расписан по минутам. В 06:00 подъём, затем пятнадцатиминутная утренняя зарядка, заправка постелей, туалет и завтрак. После завтрака все отряды строятся на утреннюю поверку.

Между приёмами пищи кто-то грызёт гранит науки, кто-то занят на производстве или благоустройстве территории. Один отряд проходит воспитательную работу, а другой моется в бане. Отбой в колонии в 22:00.


В этой школе всё как в обычной: парты, учебники, тетради, доски, звонок на перемену и урок, и даже классный журнал такой же. Вот только ученики не совсем обычные. Здесь среднее образование получают те, кто не окончил школу на воле.

В рамках реализации рекомендаций третьего Форума тюремной реформы «Ресоциализация: ты нужен обществу!» в учреждениях ведётся активная работа по обучению осуждённых в профтехшколах, и сейчас рассматривается вопрос по увеличению рабочих мест. К реализации данного плана привлекаются общественные организации, общественность и местные исполнительные органы. Так что после окончания одиннадцатилетки осужденные могут продолжить обучение, поступив по конкурсу в профессионально-технический колледж. Свои владения нам показывает директор колледжа Алихан Бакибаев

— Это швеи. Они сами себе и фартуки шьют, и нарукавники, и перчатки. Во время практики шьют спецодежду.

— На сегодняшний день в профессионально-техническом колледже обучается сто шестьдесят девять осуждённых, но к концу учебного года их остаётся сто пятьдесят. Некоторые отсеиваются в течение года. Каждый день здесь проводится по шесть уроков — до обеда и после.

Проходим по коридору колледжа. Аудитории, где учат на автослесарей, сварщиков, электриков, швей и «айтишников» также оборудованы партами. На них лежат тетради, ручки, учебники для теории, наглядные пособия и всё необходимое для практики. В программу обучения входит казахский и английский языки.

Преподаватели с гордостью показывают нам компьютеры, которыми оснащён каждый кабинет, и электронные учебные материалы. Помимо теоретических занятий, у студентов есть возможность оттачивать свои знания на практике. Двухмесячную практику сварщики и плотники проходят на производстве в женской колонии посёлка Жаугашты.


Директор колледжа Алихан Бакибаев
Директор колледжа Алихан Бакибаев

— В скором времени мы планируем открыть при колледже трёхмесячные курсы по пошиву обуви и курсы поваров.

Выпускники по окончании получают самый обычный диплом колледжа государственного образца, где нет никакой отметки о том, что колледж этот — «строгого режима».

VOX: Бывает ли так, что студенты прогуливают занятия? 

— У них у всех есть желание учиться, и специально никто не прогуливает. Уважительные причины для непосещения занятий — это баня, дежурства и всё то, что по распорядку.

VOX: Ученики хулиганят на уроках?

— Таких случаев у нас нет. У каждого преподавателя под столом есть тревожная кнопка.


В колонии есть даже своя художественная мастерская. Работы художника не только украшают клуб и другие помещения, но и занимают призовые места на творческих конкурсах среди исправительных учреждений.

Из развлечений — календарные праздники с выступлением местных «звезд». По выходным — спортивные соревнования, турниры по футболу, просмотр познавательных телепередач или добрых фильмов, шахматы, шашки. Иногда в колонию приезжают с концертами артисты из Алматы.

В день нашего посещения колонии в клубе проходил отчётный концерт. Местные таланты читали стихи, танцевали лезгинку, пели под гитару и показывали сценки. А клоун Гриня веселил всех частушками собственного сочинения.

В колонии есть даже свой собственный кукольный театр. Все декорации и куклы выполнены мужскими руками.


После концерта мы пообщались с теми, кто открыл здесь в себе талант артиста.

В этой зоне не существует «воровских понятий», но есть понятия нормальной жизни. Здесь прекрасно все осознают, что когда мы выйдем за ворота, с нами там никто не будет разговаривать «по понятиям».

Константин Гудаускас. Эта фамилия четыре года назад была у многих на слуху. Гудаускас прослыл алматинским Робин Гудом, который грабил богатых, помогая бывшим заключённым и детям. В то время о нём писали многие СМИ. Наш «Юрий Деточкин» был взят с поличным, неудачно приземлившись на обе ноги, выпрыгнув из окна второго этажа при «взятии» дорогого особняка. В итоге: сломанные ноги, статья 173, «Кража в особо крупных размерах», пять лет и семь месяцев очередного срока. Это уже третья судимость Константина. В колонии он нашёл себя в роли руководителя художественной самодеятельности, хотя на воле никогда не занимался этим.

— По образованию я журналист. Но журналистом работал недолго. Потом я занимался общественной деятельностью, у меня был свой благотворительный фонд.

VOX: Кто вас ждёт дома?

— У меня жена и трое детей. Все они уже учатся в школе. Выросли, пока папа сидел.

VOX: Вы встречаетесь с ними?

 Конечно, в прошлом году у нас было пять дней открытых дверей. И администрация колонии устраивает нам праздники — разрешает бывать на территории колонии семьям с детьми. У нас есть свидания с родственниками. Чем лучше ты себя ведёшь, тем легче у тебя условия пребывания. Так что есть к чему стремиться.

Когда я попал сюда, начальник колонии предложил мне заняться организацией художественной самодеятельности, что я с удовольствием и сделал. Всё необходимое для самодеятельности администрация колонии нам предоставляет, чтобы мы себя как-то самореализовывали и находили.

VOX: Что-то поменялось в вашем характере от нахождения здесь?

— Да, конечно, я научился самодисциплине. Конечно, говорят, что осужденные против ужесточения режима, потому что не каждый привык вставать в шесть утра, идти на работу, следить за собой. Но мне самодисциплина поможет, когда я выйду на свободу.

VOX: Работа шоумена в зоне — это «по понятиям»? 

— Вы знаете, сейчас вообще все понятия изменились. Представьте себе лет двадцать назад клоуна в зоне! В этой зоне не существует «воровских понятий», но есть понятия нормальной жизни. Здесь прекрасно все осознают, что когда мы выйдем за ворота, с нами там никто не будет разговаривать «по понятиям». Там другие представления о жизни. Вы же заходили в нашу школу и видели, сколько там учеников. Так вот, «по понятиям» учиться — «стрёмно».


Мне предложили подзаработать денег на наркотрафике. Я перевёз в Алматы десять килограммов героина. Меня задержали в 2008 году.

Осужденный Томас Акосах — местная знаменитость. Гость из западноафриканской Республики Гана попал сюда семь лет назад. Томас замечательно поёт, поэтому нашёл себя именно на сцене. Если бы не серая роба осужденного, трудно было бы поверить в то, что Томас не зарубежная поп-звезда, а человек, отбывающий срок. Томас поёт на очень ломаном русском, но разговаривать ему пока тяжело. Трудный русский язык он начал осваивать недавно, и нам пришлось пообщаться на английском.

VOX: Томас, как ты попал сюда?

— Десять лет назад я приезжал в Алматы к своему родственнику, который женат на казашке. Мне предложили подзаработать денег на наркотрафике. Я перевёз в Алматы десять килограммов героина. Меня задержали в 2008 году.

VOX: Ты сожалеешь о случившемся?

— Да, это самая большая ошибка моей жизни. Если бы я смог вернуть то время, то никогда бы не согласился на такое. Я уверен, что со мной больше такого не повторится.

VOX: Кто тебя ждёт на родине?

— Моя жена и двое детей.

VOX: У тебя есть возможность общаться с ними?

— Да, у нас есть международная связь от Казахтелеком, и я звоню им по таксофону два раза в неделю. Но если мне нужно срочно позвонить, то начальник мне разрешает это сделать.

VOX: У тебя здесь есть друзья?

— У меня здесь много друзей. Я живу спокойно, и нет никаких проблем. Мы все живём как большая семья.

VOX: Раньше ты занимался вокалом?

— На воле у себя на родине я много пел в церковном хоре. Еще я профессиональный футболист. Здесь у нас в каждом отряде есть футбольные команды, в которых сейчас уже в целом двести игроков. Я помогаю замполиту в этом деле. Мы проводим чемпионаты между нашими командами. Показываем красивый футбол. 


У меня сын, дочь и трое внуков. Вот они и ждут. Жены нет — умерла она. Но у меня есть на что надеяться и ради кого жить.

Осужденный Григорий Кислицин, на сцене — клоун Гриня. За ярким гримом скрываются глаза, полные грусти и раскаяния. Статья за тяжкое убийство. Четыре года позади, а впереди — еще долгих восемнадцать лет, по истечении которых Григорию исполнится семьдесят три года.

VOX: Это ваша первая судимость?

— Да, это первая и, надеюсь, последняя.

VOX: Каково вам быть клоуном в таком учреждении?

 Я думаю, что это нормально. Кто-то нашёл себя на промзоне, а я вот пришёл в клуб. Теперь буду в искусстве.

VOX: В прошлой жизни занимались самодеятельностью? 

 Никогда не занимался. Это мой первый опыт. Мне это нравится. Думаю, что свяжу тут свою жизнь со сценой. Ведь жизнь продолжается. Всё нормально.

VOX: Кто вас ждёт на воле?

— У меня сын, дочь и трое внуков. Вот они и ждут. Жены нет — умерла она. Но у меня есть на что надеяться и ради кого жить.


Оказавшись здесь, я остался таким же, каким воспитала меня моя мама, поэтому отсюда таким же освобожусь.

Анатолий Коротких на свободе работал фотографом-дизайнером, занимался спортом. Этот скромный парень с тихим голосом приговорён за убийство. Позади уже пять лет, но впереди — ещё десять. Тот день, изменивший всю его жизнь, он вспоминать не хочет. Говорит, что всё произошло случайно.

— Профессия фотографа пригодилась мне и в колонии. Я занимаюсь фотографией, дизайном календарей и коллажей.

А ещё Анатолий мастер лезгинки, и в этом деле ему нет равных. Хотя раньше таланта танцора в себе не замечал.

VOX: Кто ждёт тебя дома?

— Дома ждёт мама, сестра, любимая девушка и друзья.

VOX: Годы, проведённые здесь, наложили отпечаток на твой характер? Ты ожесточился?

— Если у тебя есть воспитание с рождения, даже в таком месте ты будешь вести себя так же, как и на воле. Раньше я вёл нормальный образ жизни, никогда не был хулиганом. И оказавшись здесь, я остался таким же, каким воспитала меня моя мама, поэтому отсюда таким же освобожусь.


Сперва было отчаяние. Я всегда жил с мыслью: «Почему смертный приговор? Ведь я же никого не убил!».

Руслан Фафенгут — человек с непростой судьбой. Китайским судом он был приговорён к высшей мере наказания.

— Я окончил университет, факультет психологии, и ещё получил специальность преподавателя английского языка. Мечтал поехать в Америку, чтобы учиться и работать там. Потом знакомые предложили мне поехать в Китай на работу, связанную с драгоценными камнями. Когда оказался в Китае, узнал, что это никакие не камни, а наркотики. Я решил рискнуть. Думал, что мне повезёт. Не повезло. Меня арестовали, и суд Китая приговорил меня к смертной казни с отсрочкой приговора сроком на два года. Это было в 2005 году.

Наш консул при встрече со мной посоветовал вести себя примерно. Я последовал его совету, и меня перевели в колонию, где в 2008 году поменяли приговор — смертную казнь на пожизненное заключение. Я соблюдал все правила, трудился, и за примерное поведение мой пожизненный срок изменили на девятнадцать лет тюрьмы. Между нашей страной и Китаем был ратифицирован договор. И в прошлом году мы — первые пять человек — были вывезены из Китайских тюрем. Наш суд пересмотрел срок, и мне дали пятнадцать лет колонии строгого режима, с учётом тех одиннадцати лет, которые я отсидел там.

VOX: Что ощущает человек, который приговорён к смертной казни?

— Сперва было отчаяние. Я всегда жил с мыслью: «Почему смертный приговор? Ведь я же никого не убил!». Но я никогда не падал духом. Верил, что наше правительство что-то сможет сделать. И эта вера помогала мне жить. В китайских тюрьмах много иностранцев. И Казахстан — первая страна, которая вывезла своих граждан досиживать срок на родине. Теперь мои родители видят меня живым. Я подал документы на УДО и надеюсь, что выйду раньше срока. Участвую в самодеятельности, играю в сценках, делаю всё возможное, чтобы быстрей оказаться на свободе. Теперь мне есть с чем сравнить. Наша тюремная система намного совершеннее, чем китайская.


После концерта мы посетили столовую. Обед здесь строго по расписанию — в 12:00. В огромном зале в несколько рядов расставлены столы. Тут полное самообслуживание. Осуждённые входят отрядом, берут подносы, идут на раздачу и получают пищу.

Готовят еду, моют посуду и убирают в столовой также осуждённые. Питание сбалансировано, просчитаны все необходимые белки, жиры и углеводы. Отступление от меню не допускается. В рацион входят простые продукты. Например, на обед в день нашего посещения колонии был рисовый суп с мясом, перловка, салат, хлеб и томатный сок.

Начинают трапезу осуждённые только по команде администрации. Перед едой им желают приятного аппетита, на что они хором должны ответить: «Рахмет!». После приёма пищи таким же строем выходят из столовой.

Каждый осуждённый может раз в день позвонить домой по таксофонной карточке Казахтелеком. На звонок даётся пятнадцать минут. В колониях такой вид связи с волей существует для того, чтобы искоренить незаконный пронос сотовых телефонов.


Прачечная оснащена современным оборудованием. Стиркой занимаются сами осуждённые.

В парикмахерской и мастеру, и клиенту можно не задумываться над выбором стрижки. Она здесь у всех одинаковая.


Баня
Баня

Баня в колонии — это целое мероприятие, которое бывает раз в неделю. У каждого отряда свой банный день по расписанию. Для похода в баню осуждённые освобождаются от учёбы и других работ.


О «понятиях» в колонии мы решили поговорить с исполняющим обязанности начальника колонии Нурланом Калиякбаровым.

VOX: Работают у вас все, независимо от категории — «мужик», «блатной», или «шнырь»? 

 Работают, дежурят на тумбочке, убирают туалеты, учатся все без исключения. Сейчас всё очень строго. Сейчас осуждённые не делятся на богатых и бедных, на «блатных» и «шнырей». Такой режим у нас существует последние три года. Проведена большая и сложная работа. Этого порядка мы добились благодаря нашему департаменту и спецпрокуратуре. Сейчас к нам пришли молодые и перспективные сотрудники новой формации, благодаря которым у нас порядок. Здесь строго соблюдается режим, распорядок и усиленно ведётся воспитательная работа. Вся территория, каждый объект оснащены камерами наблюдения. Камеры установлены повсюду, кроме туалетов и спален. Так что у нас всё под контролем.

VOX: Нурлан Сейбекович, в народе бытует мнение, что педофилов и насильников «опускают». Ну и вообще, дескать, судьба у них на зоне незавидная.

— Это было раньше, сейчас такого в нашей колонии нет. В 95% казахстанских учреждений «понятия» остались в прошлом. Сейчас их не придерживаются.


В колонии содержится пятьдесят семь педофилов. По словам Нурлана Калиякбарова, полгода назад их было вдвое меньше, а за последние пять месяцев 2015 года в колонию поступило 25 человек. Такого ещё не было.

Некоторые эпизоды просто поражают своей жестокостью. Один из маньяков изнасиловал и убил трёхлетнего ребёнка. Другой издевался над падчерицей, тушил об неё сигареты, изнасиловал и повесил.

Девочку я не насиловал. Она сама это подтвердила. Были, конечно, действия сексуального характера, но самого проникновения не было.

Мне удалось пообщаться с Владимиром Осинским, осужденным по статье 121, часть 4 УК РК, «Насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении малолетнего». В мае прошлого года в сети появилось видео, снятое камерой видеонаблюдения в одном из жилых домов Алматы. На записи видно, как взрослый мужчина пытался принудить несовершеннолетнюю девочку к действиям сексуального характера. В колонии Осинский содержится четвёртый месяц.

Я задала ему довольно щепетильный для него вопрос: каково сегодня отношение к педофилам в заключении?

— Отношение со стороны других заключённых и осуждённых нормальное. Со мной многие из них разговаривали на эту тему. Многие понимают меня. Меня разрекламировали как маньяка, но эпизод-то только один. Я считаю, что это просто недоразумение. Пытаюсь это доказать, но пока ничего не получается, — еле сдерживая слёзы рассказывает осуждённый.

VOX: Замечали ли вы раньше за собой странные наклонности по отношению к несовершеннолетним?

 Никогда, ничего подобного раньше со мной не было. Я детей воспитал. Дочке моей тридцать лет, сыну — двадцать восемь. Есть внук маленький. Просто в тот день я напился сильно, отмечал 9 Мая, и ничего не помню. Девочку я не насиловал. Она сама это подтвердила. Были, конечно, действия сексуального характера, но самого проникновения не было. 

VOX: Что поменялось в вас за эти девять месяцев?

— Если раньше было желание выпить, то сейчас этого желания вообще нет. Раньше я выпивал раза два–три в неделю, хотя бы пиво.


Преступления «по пьяни» совершаются за считанные минуты, а сидеть за них приходится долгие годы. Очевидно, что проблема алкоголизма — это проблема не отдельной семьи или отдельного человека, это настоящее бедствие для всего общества.

Сначала я отрезал ему уши, губы, язык, конечности, а потом изрезал и тело. Я вообще не соображал, что делаю.

Алихан Тарнавский совершил то, что, по его словам, в трезвом виде и в голову прийти не могло. В местах лишения свободы мужчина находится шесть лет, впереди — ещё одиннадцать. И это не первый его срок.

— Я совершил убийство с особой жестокостью, за что получил семнадцать лет. Я был пьяный и плохо всё помню. В руках у меня были ножницы. Ими я раскроил на мелкие кусочки своего собутыльника. Сначала я отрезал ему уши, губы, язык, конечности, а потом изрезал и тело. Я вообще не соображал, что делаю. Мне потом уже на следственном эксперименте показали фотографии.

VOX: Находясь здесь, вы что-то переосмыслили?

— Конечно. У меня вся моя жизнь перед глазами стоит. Я жалею о бесцельно потерянных годах. Я ожесточился по отношению к себе — за то, что был слабохарактерным, за то, что многое мог сделать и не сделал. Отношение к алкоголю у меня кардинально изменилось. Я хочу посоветовать всем, кто на воле, держаться подальше от алкоголя и не совершать ошибок.

VOX: Если бы сейчас можно было вернуть тот ужасный день, что бы вы изменили?

— Я бы остался на работе. На тот момент я работал слесарем-сантехником в КСК, и на месяц ушёл в загул.

VOX: Есть ли у вас надежда на то, что на воле вам удастся начать жизнь по-другому?

 Да, конечно, надежда — она всегда есть. Самое главное — это на работу устроиться. При нынешних тяжёлых обстоятельствах на воле это, говоря, непросто, а особенно — человеку освободившемуся. Выйдя на свободу, главное — сохранить честность, порядочность и человечность. 

VOX: Вас кто-нибудь ждёт на воле?

— Нет, у меня нет никого. И жилья у меня тоже нет. Я жил там, где работал.


Так одинаково проходят дни, недели, месяцы, годы. Одинаковая серая роба, и даже на первый взгляд одинаковые лица. У человека в таких условиях вскрываются все закрытые на свободе стороны его сути. Он волей или неволей проявляет всё, на что способен.

Принято думать, что людям, которые находятся в исправительных учреждениях, уже нечего терять. Но на самом деле жизнь человека за колючей проволокой не заканчивается, и ему есть к чему стремиться.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000