VOX POPULI Эльвира Абдусалямова 19 мая, 2016 10:00

Ошибки, которые могут стоить жизни

Ошибки, которые могут стоить жизни
Фото: Ринна Ли
В Казахстане достаточно много хороших специалистов-медиков, о которых мы всегда пишем с особой гордостью, однако здесь есть и другие врачи: те, кто, видимо, забыл, что однажды давал клятву Гиппократа. Сегодня мы познакомим вас с историями четырех людей, которые когда-то пострадали или чуть не пострадали от рук врачей. Их должно было быть вдвое больше, но потенциальные герои репортажа в последний момент отменили съемки, объяснив, что не хотят ворошить прошлое.

Жанна Ахметова
Жанна Ахметова

Из четырех героинь, решившихся рассказать о своем горьком медицинском опыте, лишь одна не побоялась показать лицо — это наш главный редактор Жанна Ахметова. Жанна поведала о том, как своей женской интуицией и материнским инстинктом спасла жизнь младшего сына.

— В 2010 году я была беременна своим вторым сыном. Беременность протекала тяжело, и мне не раз ставили угрозу выкидыша. Обычно угрозой принято считать несколько капель крови, у меня же были настоящие обильные кровотечения. У меня лопались сосуды, но ребенок «закрепился» хорошо, и на него это никак не влияло. Когда в очередной, третий раз я вызвала скорую помощь, меня привезли во второй роддом, возле мечети…

Я выступила категорически против решения врача и сказала, что сначала мне нужно убедиться на УЗИ в отсутствии биения сердца ребенка.

— В приемном покое встретила дежурный врач, которая, по словам других специалистов, имеет 25-летний опыт, и с ней лучше не спорить. Положила меня на кресло и сразу сказала: «Ты что, у тебя уже нет никакого плода: случился самопроизвольный выкидыш. Я даже смотреть тебя не буду — скорей беги на второй этаж на чистку». Я выступила категорически против решения врача и сказала, что сначала мне нужно убедиться на УЗИ в отсутствии биения сердца ребенка.

Сказать, что я была поражена этими словами — ничего не сказать: какая чистка? А как же УЗИ? Мне сообщили, что УЗИ будет только утром, и тогда я, не обдумывая, решила, что пока не удостоверюсь лично, никакой чистки не будет!

— Плача, я подписала документ, что если к утру истеку кровью, претензий к роддому иметь не буду. В ночь начали колоть специальные препараты: для плода они ничего не делали — спасали меня, потому что были абсолютно уверены, что ребенка уже нет…


Юный футболист Ансар со своей мамой Жанной
Юный футболист Ансар со своей мамой Жанной

Самое страшное, что тогда со мной там было много девушек, которые так же приходили, получали удар — новость, что плода больше нет, — беспрекословно верили врачам, делали чистки и рыдая уезжали со своим горем.

Утром наша героиня одной из первых побежала на УЗИ, которое показало, что ребенок чувствует себя прекрасно: сердечко билось, и то, что происходило ночью, никак не повлияло на его состояние.

— И сейчас, как она (врач — прим. авт.) выразилась, «самопроизвольный выкидыш» бегает, играет в футбол и радует меня.

— Самое страшное, что тогда со мной там было много девушек, которые так же приходили, получали удар — новость, что плода больше нет, — беспрекословно верили врачам, делали чистки и рыдая уезжали со своим горем. Я хочу донести до будущих мам и молодых девушек, кому еще предстоит испытать радость беременности, необходимость всегда бороться за своего ребенка. Бороться нужно до конца: проходить УЗИ, может, даже не одно, а два, и только потом верить врачам… 


У второй героини Марии (имя изменено — прим. авт.), в отличие от Жанны, история еще не окончена.

— Меня всегда мучили ломящие боли в костях рук, резкие скачки веса, недомогание, дрожь и головные боли. Абсолютно все врачи отправляли к невропатологам, которые, в свою очередь, выписывали мне обезболивающие. Они помогали некоторое время, но потом все симптомы возвращались обратно. Однажды посоветовали сходить в клинику «Нейро Мед». После осмотра меня направили к профессору Райхан Оспановне Баймухамедовой, которая, в свою очередь, направила на сдачу огромного количества платных и достаточно дорогих анализов. Сам прием, к слову, обошелся в 7 500 тенге.

Мария сдала все необходимые анализы, и один из них (анализ на антинуклеарные антитела — АНА) оказался положительным. Ей поставили диагноз «недифференцированный коллагеноз».

— Под этим диагнозом подразумеваются такие виды коллагеноза, как системная красная волчанка, узелковый периартериит, системная склеродермия и дерматомиозит, ревматизм. Профессор прописала мне препарат «Плаквенил» стоимостью в 9 000 тенге. Прежде чем пить такой сильный препарат, я, согласно инструкции, сходила на прием к окулисту.

Мне стало страшно, я пошла в Городской ревматологический центр, где повторно сдала кровь на АНА. Результат снова был положительным.

В Офтальмологическом центре Коновалова выяснилось, что у героини проблемы с глазным дном — требовалось хирургическое вмешательство. Пока глаза заживали, Мария приняла решение проверить диагноз у другого ревматолога, потому что побочные эффекты от препарата были серьезными: изменение роговицы глаза, отек, помутнение, нарушение зрения, ряд побочных действий, связанных с кожным покровом, ЖКТ, ЦНС, периферической нервной системой и мышцами, сердечно-сосудистой системой, органами кроветворения и иммунной системой.

— Мне стало страшно, я пошла в Городской ревматологический центр, где повторно сдала кровь на АНА. Результат снова был положительным. Посмотрев заключение профессора, врачи центра сказали, что не компетентны противоречить этому заключению, и направили к главному ревматологу Алматы Жазире Есенгельдиевне Омарбековой. По имеющимся анализам она сказала, что у меня вообще нет коллагеноза — у меня дисплазия, которую лечить не нужно.

— Так или иначе, Жазира Есенгельдиевна направила меня на проверку АНА на специальном аппарате, который тогда только привезли в Казахстан, и на котором делают анализы исключительно по направлениям в неясных ситуациях. Очередь на аппарат я ждала более полугода, и результат в итоге оказался отрицательным. Ревматолог написала, что у меня точно дисплазия, и исключила все болезни, связанные с коллагенозом.

Мария отмечает: специалист заверила ее, что боли временные и вскоре пройдут.

— Вот уже полтора года они не проходят. Ломящие боли в руках только усилились. Иногда болит настолько, что я не могу самостоятельно застегнуть пуговицы…


Еще одна героиня поделилась с нами историей из роддома. Елена (имя изменено — прим. авт.) надеется, что будущие роженицы примут во внимание то, о чем она решила рассказать.

— В 1996 году я готовилась родить первенца. Так получилось, что со схватками привезли в четвертый роддом в мой день рождения. Врачей не хватало, и меня, поставив уколы, отправили спать. Думаю, что дозу препарата они не рассчитали, отчего у меня полностью прекратилась родовая деятельность. Мне стало настолько плохо, что открылась рвота. Как сейчас помню: медсестры вручили ведро с тряпкой и заставили за собой убирать…

Самое страшное началось дома: отек, опухоль половых органов, гной и невыносимая боль. В какой-то момент я перестала чувствовать ноги — они казались мне ватными.

— Ночью из-за препарата у меня были галлюцинации, а наутро другая смена врачей просто забила тревогу. Знаете, я сама не понимала, что происходит вокруг меня. Врачи начали колоть стимулирующие препараты, проткнули пузырь, и ребенок достаточно долго потом еще находился в утробе без воды. В родовую палату я шла — точнее, ползла — без чьей либо помощи с двумя штативами капельниц… Роды были тяжелыми, и мне сделали достаточно глубокие надрезы, чтобы вытащить сына. Честно скажу, на тот момент я вообще плохо понимала, что со мной происходит. После родов меня сразу зашили, и еще пять дней я пробыла в роддоме. Эти дни казались адом: я совершенно не могла садиться, ходила только до уборной и обратно «по стеночке». Понимаете, я думала, что это нормально, хотя другие роженицы могли сидеть.

— Из роддома меня выписали с температурой 39°C. Самое страшное началось дома: отек, опухоль половых органов, гной и невыносимая боль. В какой-то момент я перестала чувствовать ноги — они казались мне ватными. Отец с мужем повезли в платную гинекологию, где врач, осмотрев, пришел в ужас: «Господи, кто тебя зашивал? Мясник?» — спросил он. Оказалось, что меня зашили шелковыми нитками, которые начали гнить. Кровь стала плохой, мне назначили множество капельниц и препаратов, чтобы вернуть здоровье. Кстати, не все лекарства подходили, потому что я кормила грудью.

Целый месяц героиня не могла нормально жить: она все время лежала и приходила в себя. Когда во второй раз ее повезли к гинекологу, врач обнаружил еще несколько нитей, которых не было видно из-за сильной опухоли и отека.

— Когда я поехала в роддом разбираться, акушер-гинеколог произнесла возмутительную фразу: «А не нужно было браться рожать, если не умеешь!» А кто из нас умеет рожать?! Я была «первородкой». С тех пор я пообещала себе, что больше никогда не буду рожать, потому что тот страх и дикие боли, которые я испытала 20 лет назад, повторять не хочу…


Последняя наша героиня Айгерим (имя изменено — прим. авт.) также пожелала остаться анонимной. Девушка объясняет поступок тем, что слишком долго жила своей проблемой и не желает снова переживать воспоминания и отвечать на вопросы знакомых. В свою очередь отметим, что именно история Айгерим подтолкнула нас сделать материал о врачебных ошибках.

— Все началось с простого обследования. По результатам анализа крови один из показателей был завышен, и меня отправили на МРТ (магнитно-резонансная томография — прим. авт.), с целью исключения наличия опухоли гипофиза, в диагностический центр MGM-STAN, который располагается на улице Кабдолова и специализируется на лучевой диагностике. Врача-рентгенолога, который проводил обследование, зовут Николай. Основываясь на заключении этого врача, врач-эндокринолог поставил диагноз: микроаденома гипофиза — то есть доброкачественная опухоль головного мозга.

Девушке назначили лечение у эндокринолога, и долгих десять месяцев она принимала дорогой препарат.

— Одна упаковка стоит около 15 000 тенге, я же за время «лечения» выпила три. Спустя почти год мне вновь нужно было пройти МРТ, чтобы сравнить в динамике, появились ли какие-либо изменения, так как опухоль может расти. Врач-эндокринолог отправила меня в один из лучших диагностических центров Алматы в области МРТ-исследований — INVIVO.

Посмотрев старые снимки, специалист центра заявил, что никакой опухоли у пациентки нет, но все равно предложил пройти обследование еще раз, что и сделала наша героиня.

— В заключении этого диагностического центра было указано, что опухоли как не было раньше, так нет и сейчас. Тогда я решила снова пройти МРТ-исследование в первом диагностическом центре — MGM-STAN, — чтобы удостовериться, что опухоли на самом деле нет. Однако там по результатам проведенного обследования в заключении за подписью все того же врача по имени Николай вновь значилось, что картина прежняя и имеются признаки микроаденомы. На секунду: к тому времени для меня это была уже третья МРТ, причем стоимость одного исследования — 40 000 тенге.

— Удивленная происходящим, я не знала, кому верить. Я была в смятении и по рекомендациям врача-эндокринолога все-таки решилась узнать мнение еще одного эксперта — из третьей клиники, которая не имеет отношения к первым двум. В Диагностическом центре Алматы, что расположен на улице Ауэзова, опухоли также не увидели…

Честное слово, я не представляю, что было бы, если бы я продолжала пить тот препарат для лечения несуществующей опухоли…

— Я написала досудебное письмо в MGM-STAN, поскольку хотела мирно решить сложившуюся проблему. Хотела, чтобы мне просто возместили стоимость проведенных МРТ. Но мы долго переписывались с клиникой, после чего я решила подавать иск в суд, чтобы отстоять свои права: достаточно недешевые медицинские услуги были оказаны плохо. Честное слово, я не представляю, что было бы, если бы я продолжала пить тот препарат для лечения несуществующей опухоли…

Судебные тяжбы длились три месяца: с октября по 30 декабря 2015 года. За это время девушка успела получить заключения еще двух независимых специалистов МРТ, которые также подтвердили, что никаких образований в головном мозге нет. Помимо этого, нашей героине удалось получить дополнительные медицинские заключения: именитого врача лучевой диагностики высшей категории, профессора, работающего в Центральной городской клинической больнице, врача-радиолога Национального научного центра хирургии, двух рентгенологов из США. Отметим, что она выступала в суде без адвоката, хотя другая сторона имела защиту в лице профессионального юриста.

Самое страшное и непрофессиональное, что мог себе позволить этот человек — сказать после оглашения решения суда: «Вы еще посмотрите, что с вами будет через полгода. Я знаю, что у вас есть эта опухоль».

Судья предложила сторонам рассмотреть заключение мирового соглашения, и в ходе переговоров диагностический центр согласился возместить героине материальный и моральный ущерб. На этом судебное заседание было закончено.

— Конечно, суммируя все затраты на МРТ-снимки, лекарства, консультации врачей и потраченное время, средств было потрачено больше, но был канун Нового года, и главное — я была здорова.

— Все склонны в жизни делать ошибки, и я не держу зла на врача этого диагностического центра (MGM-STAN — прим. авт.), но во время судебного процесса он заверял, что у него особые зрительные рецепторы, которые позволяют ему видеть то, чего не видят другие специалисты. Самое страшное и непрофессиональное, что мог себе позволить этот человек — сказать после оглашения решения суда: «Вы еще посмотрите, что с вами будет через полгода. Я знаю, что у вас есть эта опухоль». Благо судья, перед которой лежало пять верных заключений врачей, остановила его.

Помимо суда, Айгерим обратилась в Департамент Комитета контроля медицинской и фармацевтической деятельности по городу Алматы, чтобы те проверили диагностический центр MGM-STAN и выданные им заключения о наличии микроаденомы.

— Ответ Департамента был таким: «Нет никаких сомнений в достоверности заключения врача». Я не стала медлить и написала, что в этом случае нужно проверить других специалистов, давших заключения, что микроаденомы нет: кто-то ведь не прав! Департамент осуществил проверку второго диагностического центра — INVIVO — и их заключение об отсутствии у меня опухоли. В результате они отправили мне еще более интересный ответ: «Специалисты правы, у вас нет опухоли»… Вот такой противоречивый государственный орган.


Если у вас, не дай Бог, что-нибудь обнаружили, не пожалейте средств и обследуйтесь в других медицинских центрах. Да, это будет стоить больших денег, но, согласитесь, здоровье дороже. 

Поделись
Эльвира Абдусалямова
Эльвира Абдусалямова
журналист Vox Populi
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000