VOX POPULI Екатерина Лейман 8 мая, 2015 08:00

Они сражались за Родину: Нина Мостовая

Они сражались за Родину: Нина Мостовая
Фото: Тимур Батыршин
В честь празднования дня Великой Победы Vox Populi публикует серию репортажей о воинах – героях, чьими руками ковалось железо победы.

– Может, наши подвиги и не считаются, мы амбразуры не закрывали, – говорит смущенно сидящий передо мной ветеран. Эта храбрая сердцем женщина – Нина Федоровна Мостовая. Человек, прошедший войну, один из тех, кто подарил мир нашей земле. Нине Федоровне 92 года. Несмотря на возраст, женщина сохраняет веселость духа и периодически подшучивает над нами. Только вот в глазах нет этой самой веселости.

История жизни Нины Мостовой похожа на биографии всех тех, кто защищал покой Родины, но в то же время – уникальна. От ее пули не погиб ни один враг. Но она сделала нечто большее…

Нина Федоровна Мостовая родилась 30 июня 1923 года в городе Омск. В семье, помимо маленькой Нины, было трое братьев и сестра. В Алма-Ате на тот момент жила ее бабушка, которой очень хотелось, чтобы внуки с дочерью жили рядом. «Приезжайте сюда. Тут прямо на улицах яблоки растут» – говорила она. После уговоров, длившихся 12 лет, семья переезжает в Алма-Ату в 1935-ом году.

– Жили в избушке на южном стадионе, – рассказывает ветеран.

 В 1937-ом году Нина Мостовая оканчивает 21-ю школу. За спиной – 7 классов:

– Нас ведь раньше дольше не учили. При этом интересно, что девочки и мальчики занимались отдельно.

Следующий рубеж – казахско-русское педагогическое училище, где готовили воспитателей детского сада и учителей начальных классов. В мае 41-го года Нина Мостовая становится выпускницей училища и получает направление, согласно которому необходимо отработать долг Родине в течение двух лет . Но, началась война… По распределению Нина Федоровна Мостовая попадает в город Аральск Кызылординской области. А там – сотни таких же, как Нина – обреченных на войну.

Девушка проработала ровно год. Но в какой-то момент военком созвал 17 человек и сказал: «Поедете в военное училище по специальностям»… Что это значило? – Никто из молодых ребят понять не мог. Как выяснилось позже, военком и сам не имел представления о специальностях, которые предстояло освоить.

Так молодой преподаватель оказывается в военном авиаучилище, где готовили мотористов, прибористов, электриков.

– Я попала на отделение авиаприборов, должность – приборист. Там мы проучились шесть месяцев, а потом меня направили в воинскую часть. Это была 253-я дивизия, 10-я воздушная армия и 76-й штурмовой авиаполк, – вспоминает женщина.

Был страшный холод, мы выбежали из казармы, а я не успела развязать веревочки на шапке, и пока вот так поднималась, отморозила ухо. 

Приехав в эту часть, Нина остается на службу: готовить самолеты к полетам.

– Было у нас два штурмовика – Бегельдинов на них начинал работать. Это такие большие самолеты! Они находятся в состоянии «бреющего» полета, и такой звук, что даже если стрелок сзади – неслышно, – оживляет в памяти воспоминания Нина Федоровна.

Главной ее задачей было – по тревоге бежать на метеостанцию, где необходимо было узнавать погодные условия и точное время. Эта информация крайне необходима летчику.

– Вот это я все узнаю, потом кое-как карабкаюсь на здоровую машину, а я тогда носила 46-ой размер, чтобы вы представляли соизмеримость. Мне ведь тогда восемнадцать лет было. Сообщаю летчику точное время, он его фиксирует, затем – погоду. Прошу его проверить приборы, чтобы мне сдать потом эти данные. Летчик проверяет высоту, скорость, количество горючего – в общем, все, что полагается. Затем сажусь на крыло и съезжаю по нему на землю, – вспоминает свою тактику работы Нина Федоровна.

В 76-м штурмовом авиаполку было три эскадрильи. Нина Мостовая относилась к третьей. Задачи эскадрилий были разными: кто-то «подвешивал» бомбы, кто-то проверял исправность мотора и состояние электричества, другие же – следили за тем, чтобы все приборы работали четко, словно часы.

– Среди нас были и совсем молодые девушки и мальчишки. Даже летчики, и те были пацанами. Что мы шесть месяцев учились на прибористов и электриков, что летчики. Иной раз прилетит такой пилот, не отбомбится, но на нас ссылается, мол, приборы не работали, – делится Нина Федоровна.

По словам ветерана, дисциплина в военном авиаучилище была строжайшая:

– Мы сами себя обслуживали. Кругом тайга, я даже описать ее сейчас не могу. Мы сами пилили дрова, сами в наряд ходили, сами учились – все делали сами. У нас были только военные преподаватели и старшина, остальные все – женщины.

Один из случаев, произошедших во время войны, женщина никогда не забудет:

– Был страшный холод, мы выбежали из казармы, а я не успела развязать веревочки на шапке, и пока вот так поднималась, отморозила ухо. При этом отморозила так сильно, что к концу дня оно покрылось коркой. И когда наступило время вечерней проверки, мне приказали сделать два шага вперед «за несоблюдение ношения зимней формы, объявить два наряда вне очереди»». Два наряда вне очереди Нина Мостовая пробыла на кухне. Надев белую форму (штаны и куртку), Нина спускалась по лестнице, где стоял чан, и отскребала пригоревшие остатки каши с огромных казанов, которые не чистились по нескольку месяцев. Больше молодая прибористка Нина никаких взысканий не имела.

За примерную службу Мостовая получила отличную характеристику, после чего вступила в партийные ряды. Кроме того, девушка занимала должность редактора газеты «Военные вести». По воспоминаниям Нины Федоровны, это был военный листок со сводками прибытия пилотов.

– А куда летали, зачем летали? – мы, обслуживающий персонал, не знали. Вот собирают летчиков, дают им какое-то задание, а нашей задачей было обеспечить полет, – рассказывает специфику работы женщина.

– На войне, миленькая, читать было нечего. Никаких книг, кроме сводок боевых действий. Мы вообще не разговаривали ни с кем. Мы, конечно, потихоньку шушукались между собой, но чтобы подойти и спросить у солдатов, где вы были и что делали – никогда, – делится с нами Нина Федоровна.

Женщина, как сейчас, помнит приказ:

– Мы стояли под дождем и не могли сделать ни шагу назад. Если хоть кто-то сделает шаг вправо – все. Но я должна сказать, что при такой дисциплине, мы и победили. Это точно! Даже говорить нечего. Потому что люди до такой степени все выполняли беспрекословно. Сказали «ни шагу!», и ты будешь стоять! Это было в порядке вещей. Вот все говорят, что Сталин был деспотом, сажал, казнил… Нет, там другие сажали! – размышляет Нина Федоровна.

За время войны Нина научилась метко стрелять:

– Лопатка в первое время от выстрелов очень болела, и оставались синяки на коже, – говорит ветеран. Но война била больнее.

Женщина не раз видела немецких солдат, которых брали в плен:

– Военные, рыжие немцы. Бедные, они не виноваты совсем, абсолютно не виноваты. Когда у нас появлялся раненый солдат, кроме госпиталя были еще специальные сараи, которые были застланы соломой. Наши медсестры их там перевязывали. Никто их не достреливал, как немцы достреливали наших.

Нина Мостовая пробыла в третьей эскадрилье до конца.

– В 44-м году, когда было ясно, что победа за нами, наш полк отправили на Дальний Восток, потому что там открывался второй фронт с Японией, – вспоминает прибористка.

Эскадрилью отправляют в Манчжурию, где было всего два или три вылета, потому что к тому времени Япония уже начала капитулировать. Дивизия жила в ожидании «зеленых» ракет, когда летчикам, наконец, разрешили бы вылет. Но, к сожалению, этого не последовало:

– Прилетел генерал и сказал, что Япония капитулировала. И нас на плотах (помню, что весь плот был с фасолевыми мешками) по Амуру привезли в село Лазарево. И только оттуда нас демобилизовали. Я вернулась домой где-то в ноябре месяце. Вот и вся моя биография. Никакие мы амбразуры не закрывали, но нас тоже бомбили. У меня вот есть рана одна, со спичечную коробку. Какой-то осколок отлетел. Я слепая была, глухая, но у нас был свой медпункт. Я, конечно, ни в какой госпиталь не попала. Отлежалась в медпункте и встала на ноги.

– Только дисциплина помогла нам победить, – считает женщина. – Чья это дисциплина? Сталина ли, маршала Жукова, Василенского… Там некуда было бежать.

Нина Федоровна возвращается домой, где ее ждут мама, сестра и брат. Поддерживать связь со своими сослуживцами не получилось: никто не хотел вспоминать о войне.

С первого декабря 45-го года Нина Федоровна Мостовая устраивается на Харьковский завод, которому, впоследствии, посвятила 35 лет жизни:

– У меня никакой записи больше нет. Вначале я работала в отделе кадров, потом меня перевели на должность начальника военно-учетного стола, а далее надо было выполнять план. Нас всех служащих и инженеров отправили по цехам, так я и осталась в пятом цехе, который занимался гальваническим покрытием: хромирование, никелирование, медь, платина, серебро. Это был, кстати, самый вредный цех, – говорит Нина Мостовая.

За работу на заводе женщина получила Орден Трудового Красного Знамени.

В 49-м году Нина Федоровна вышла замуж, а младший брат к тому времени окончил 10 классов и поступил в лётную школу. Летал, служил, приезжал к нам с сестрой, которая на тот момент уже работала судебным секретарем. В полете, где брат Нины Мостовой был инструктором, случилась авария: с тех пор молодой человек больше никогда не летал.

Слушали мы приказы беспрекословно, потому что до такой степени любили Родину. Это был совершенно другой народ, совершенно. 

– Его направили учиться в военно-техническое училище, где обучались иностранные летчики, даже из Зимбабве. Служил на Дальнем Востоке, потом – во Фрунзе, здесь. Перед пенсией его перевели в Москву, он был тогда в звании подполковника в отставке. Три года назад его не стало. Умерла и его жена, потом – сын. А мама наша умерла давно, еще в 47-м», – рассказывает историю семьи Нина Федоровна.

– Мы жили в полной нищете, но у нас был боевой дух. К праздникам всегда готовились заранее. В магазинах за месяц до события стояли за колбасой, чтобы потом сделать какой-нибудь салат. Обязательно выбирали самое нарядное платье. В местах, где проходили праздничные события, играл духовой оркестр. Даже построили свой клуб. А сейчас что? Сейчас никто ничего не делает! – с горечью восклицает женщина. – В 47-м году отменили карточки, а то, что было? Получишь – сразу съел, и «до свиданья, Маруся». Поэтому и люди закаленные. Нищета, бедствие, работать негде, никаких профессий у людей не было, ничего, – продолжает она.

Воспоминания о тяжелом прошлом накатывают друг на друга:

– Слушали мы приказы беспрекословно, потому что до такой степени любили Родину. Это был совершенно другой народ, совершенно. Нельзя его ни с кем сравнивать. Вот я с тобой, например, не хочу даже ровняться: у тебя совсем другие взгляды. Мы жили в абсолютном голоде, страшном голоде. У мамы тогда было трое детей: двое братьев умерло еще маленькими от голода. Нищета кругом, и каждый как мог выживал. Мы даже после войны ходили и перекапывали поля, вытаскивали картошку, которую кто-то недобрал. Это и ели после войны.

К моменту выхода на пенсию Нины Федоровны, стали создаваться ветеранские организации.

– Между прочим, надо сказать, что ровно 20 лет никто не вспоминал о войне. Только через 40 лет нам выдали документы, которые подтверждают наше участие в войне.

С выходом на пенсию Нина Федоровна становится председателем районного Совета ветеранов, позже – председателем Комитета женщин-участниц войны, которых под попечительством Нины Федоровны было 600.

– Сейчас я до сих пор состою в организациях, так как я многих знаю, но уже почти никого не осталось, – подытоживает Нина Федоровна.

– Этот дом, в котором я живу, строился в 53-м году для эвакуированных из харьковского завода. Строила этот дом в том числе и я. На тот момент я не знала, дадут ли мне квартиру. Просто был дан приказ строить, вот я и подчинилась. Мы все были работниками завода. Норма рабочего режима – 800 часов. Теперь представь, сколько мы здесь живем. И, самое удивительное – ни одной трещины, – с гордостью рассказывает ветеран.

– Нас, конечно, года через два уже никого не будет. Сейчас у нас в районе 93 или 94 человека осталось всего. С теми, с кем общаюсь, всего пятеро. Одна, правда, болеет сильно, а четверо еще держатся, – рассказывает женщина о нынешней жизни.

Ветерану грустно понимать, что «от мая до мая – больше про тебя никто не вспомнит». Нынешнее поколение женщина хвалит:

– Сейчас такие заводы по телевизору показывают: нефтеперерабатывающие, строительные. Там же одна молодежь работает! Парни здоровые, радостные!

У меня много медалей: две за Украину, медаль Жукова, Орден Отечественной войны, орден трудового фронта и другие.

На вопрос о том, что если вдруг начнется война, пойдет ли эта молодежь воевать, Нина Федоровна ответила не задумываясь:

– Не сомневаюсь, что молодежь будет защищать страну. Она мне очень нравится. Мы с ней встречаемся часто в школах. Даже четвероклассники были у меня подшефные, когда у них спрашивала, кем они будут, отвечали: «Офицером!», «Я пойду в пожарные!».

На Аллее ветеранов у Нины Федоровны Мостовой посажено свое дерево: «Сейчас, наверное, выросло!» – улыбаясь, говорит защитница.

Но есть в жизни женщины и такой эпизод, который не вызывает приятных воспоминаний. Это случилось на празднике, куда пригласили ветеранов:

– Ветераны сидели в ряду, нас было десять человек. И кто-то из толпы, видимо, учительница произнесла: «Ой, хватит уже «базарить» про эту войну!» Представляете? Базарить! А я так думаю: пусть «базарят», пусть говорят, пусть рассказывают, но только правду, что ни Советский Союз напал на Германию. Сейчас же как? – Говорят, что Советский Союз напал на Германию, поработил Латвию, Литву, Чехию, Польшу, все поработил. Это вот сейчас такое мнение. Поэтому «базарь» сколько хочешь, только в нашу сторону. Вот это я услышала, повернулась к ней и так глянула на нее. Не будешь же с ней в ссору ввязываться. Видишь, как все перевернули. Сейчас Латвия требует возмещения ущерба за разрушенные войной города. Я тебе скажу, что мы при Советском Союзе неплохо жили. Да, были очереди, ну и что? Люди работали, никаких таких убийств, как сейчас, не было. Может быть, они и были, но нам не говорили и спасибо им за это. Сейчас избил муж жену, и показывают это по всем каналам. Зачем это нужно?

Чтобы разрядить обстановку, спрашиваем о наградах:

– У меня много медалей (смущенно): две за Украину, медаль Жукова, Орден Отечественной войны, орден трудового фронта и другие.

Среди архивных фото – изображение Первого секретаря ЦК Компартии Казахской ССР – Динмухамеда Кунаева:

– Это мой любимый Кунаев! Сколько он нас собирал, сколько нам всего рассказывал, сколько раз мы были на трибуне. А на этом фото – День Победы. Это наша третья эскадрилья. Посмотри, какие парни молодые, – вспоминает Нина Федоровна.

Нина Федоровна Мостовая лично встречалась с президентом страны:

– Также у меня есть дорогая мне открытка от Нурсултана Абишевича. Новогоднее поздравление. Это все, что у меня есть.

Прожитое этими героическими людьми невозможно уместить здесь, но глубокая дань уважения к подвигу советских защитников может жить в каждом сердце. Нам стоит прекратить жить «от мая до мая» и вспоминать имена тех, кого уже нет с нами, но кто сделал для нас больше, чем это возможно. Мира на Земле!

Поделись
Екатерина Лейман
Екатерина Лейман
журналист Vox Populi
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000