VOX POPULI Найля Жумашева 14 апреля, 2016 08:00

О чем грустит клоун?

О чем грустит клоун?
Фото: Ринна Ли
При слове «цирк» немалая часть казахстанцев вспомнит именно о них, о знаменитых «Мутурганчиках». Однако, как ни парадоксально, веселое трио и непосредственно само учреждение «Казахский государственный цирк» идут разными путями. При упоминании об этом в веселых глазах главного клоуна страны — создателя и отца «Мутурганчиков» Карима Мутурганова — проскальзывает грусть. Накануне Международного дня цирка мы встретились с артистом, который поделился с читателями Vox Populi своими мыслями.

Карим Мутурганов
Карим Мутурганов

О своем выборе

— Я уже неоднократно говорил, что в цирк попал случайно. С детства никогда об этом не мечтал, потому что мне казалось, что цирк — это что-то недосягаемое, цирковые артисты казались какими-то сверхъестественными людьми. Скажем так, белая зависть была к ним — из какого же теста они сделаны, как же все это могут. Я даже представить не мог, что когда-то войду в этот волшебный мир.

— Просто дело случая. Я окончил оперную студию при Алматинском театре оперы и балета имени Абая. И как раз в это время в Алматы открывается цирк и объявляется кастинг на казахского клоуна. Меня предложили на это место, назвав «готовым клоуном». Я все время срывал репетиции в студии — не в смысле хулиганства, а просто постоянно шутил, веселил людей. Я согласился. На открытие алматинского цирка были приглашены российские клоуны Гусевы, и я у них был учеником.

— Отработав с казахстанским коллективом в Алматы, Новосибирске и Сочи, я понял, что надо учиться, потому что мне все очень понравилось. Другое дело, что в коллективе не у кого было учиться — им самим еще учиться и учиться. Я поехал в Москву, поступил в цирковое училище. Сначала учился на физкультурном отделении, а потом перевелся на эстрадное, откуда выпустился соло-коверным клоуном. Но тогда в союзном цирке все национальные кадры отправлялись в национальные коллективы, и меня в приказном порядке направили в казахстанский коллектив. Там я пробыл недолго, вытерпел где-то полгода, а потом понял, что надо создавать что-то свое. Так через два года после окончания училища поступил на заочное отделение ГИТИСа по специальности «Режиссура театра» и стал готовить репертуар с сыном.


Мурат Мутурганов. В 1990 году был признан самым юным клоуном в мире
Мурат Мутурганов. В 1990 году был признан самым юным клоуном в мире

О Мурате

… я понял, что человек, который может меня понять и в которого я могу вложиться, — это мой сын.

— Я понял, что лучшего партнера, чем сын, мне не найти. Дело не в том, что это мой сын, а в том, что любые дуэты, трио, группы — это очень сложный психологический состав. Нужно быть единомышленниками, чтобы состоялся дуэт или трио. Но так получалось, что сколько бы ни было предложений, мы не находили друг друга, потому что у каждого из клоунов свой мир, свое понимание клоунады. И я понял, что человек, который может меня понять и в которого я могу вложиться, — это мой сын. И стал потихоньку готовить клоунский дуэт с сыном.

— Первый преддипломный парад-пролог я поставил для казахстанского циркового коллектива. Через полгода я ставлю новогодний спектакль «Следы ведут к Джинну», где пробую вывести Мурата главным персонажем, и там же пробую с ним несколько клоунад на двоих. Получилось неплохо, и я понял, что мы можем спокойно существовать вдвоем. Сделали репертуар, нас посмотрела Москва и отправила в Италию. С тех пор мы начали колесить.

— В шесть лет ни один клоун в мире не имел трудовой книжки. Мурат стал первым. К десяти годам у него шесть международных наград. В 22 года он получает звание Заслуженного деятеля Республики Казахстан.

О званиях

... мне позвонили и сказали: «Мы в одну семью два звания дать не можем — папе и сыну. Есть другие еще, которые тоже хотят. Давайте, выбирайте: себе или сыну».

— Когда стали рассматривать вопрос о звании Заслуженного деятеля Республики Казахстан, мне позвонили и сказали: «Мы в одну семью два звания дать не можем — папе и сыну. Есть другие еще, которые тоже хотят. Давайте, выбирайте: себе или сыну». Хотя это было бы наоборот плюсом стране!

— Я подумал: «Ну получу я звание в 54 года. Кого я удивлю?» А Мурату было всего 22 — ни в одной стране мира нет такого молодого Заслуженного деятеля. И я отдал предпочтение молодому поколению.

У самого по сей день на Родине нет никаких званий.

О возвращении на Родину

Ничего мы не изменим, пока не изменится все наверху.

— Мы были по договору в Цирке Никулина (Московский цирк Никулина на Цветном бульваре — прим. авт.). В 2006 году Мурат, получив высокую награду — звание Заслуженного деятеля РК, говорит: «Папа, давай вернемся в Казахстан и сделаем что-нибудь в благодарность». И они с сестрой (Карима Мутурганова, также цирковая артистка, участник группы «Мутурганчики» — прим. авт.) приезжают в Алматы, год здесь работают, пытаются что-то сделать.

Мурат был одним из первых, кто сделал большую благотворительную акцию — собрал деньги на лечение мальчика. После этого дети сказали: «Пап, надо попробовать еще что-то большее». И вот с тех пор попыток много. Но пока они не осуществляются. И сейчас говорить опять о том, что вот какие нехорошие люди, не дают нам это сделать, и прочее, — это переливать из пустого в порожнее. Ничего мы не изменим, пока не изменится все наверху.

— Чтобы само цирковое искусство поменялось, поднялось, надо чтобы приходили профи.

О стране

— Нет ли обиды на страну? Нет. На страну обижаться — это грех. Страна — это люди. Любое хорошее дело, которые вы задумали, у вас не получится, если оно зависит от человека, который там наверху — от чиновника, — и ему это не надо. Да вы хоть годами бейтесь головой об стенку, у вас ничего не выйдет. Но если наверху человек, которому это надо, который понимает, что это нужно для страны, тогда, конечно, у вас все получится. Он вам даст зеленый свет. А вот эти все годы — я сейчас анализирую — когда никак ничего не получалось, и часто такие вопросы задавали, про обиду на страну… Страна-то тут при чем?

О творчестве

— Мы, творческие люди, перед сном задаемся вопросом: «Для чего я этим занимаюсь?» Ответ для всех одинаков: мы занимаемся творчеством, чтобы оставить свой след. Явный пример тому Батырханчик (Батырхан Шукенов — прим. авт.) Ушел, а такой след оставил. Его песни будут жить. И вообще, к любой работе можно подходить творчески. И молодежи надо задумываться об этом уже сейчас.

О перспективах казахстанского цирка

— Всех интересует, как я отношусь к перспективам казахстанского цирка. Ну как я могу относиться, если в руководстве цирка стоят люди, которые не имеют должного образования? Они все заинтересованы получать зарплату. Люди говорят: «Я прихожу на работу, нахожусь там от звонка до звонка, веду себя хорошо. Я целыми днями пропадаю в цирке. То есть я работаю». Работа — это когда есть плоды, результаты. Работа — это когда ты в течение года выпускаешь бешеные номера, выводишь их на международные фестивали, и они приносят стране награды. Вот тогда я понимаю — работают. А сейчас что получается?

О молодежи

— Мы, советские ребята, жили другими ценностями. Сегодня молодежь живет уже другими. Вот я у 30-летних спрашиваю: «Как дела, как жизнь?» Они мне говорят: «Дядя Карим, вы не понимаете, время поменялось, жизнь другая, ценности поменялись». Разве ценности могут меняться? Поменялось отношение. Мы, скажем, люди зрелого возраста, для чего нужны? Для того, чтобы, если видим, что где-то что-то не так, остановить, поправить, направить.

— Когда мне говорят, что дети должны обязательно стукнуться лбом об стенку, коленку ушибить, я все время думаю: «Для чего? Может, лучше эту силу сберечь». Вот меня окружали люди, с которыми я когда-то работал, у которых учился, они меня оберегали от этого, чтобы я не разбивал коленки, не стукался головой об стенку.


Занятия в цирковой школе «Цирк без границ»
Занятия в цирковой школе «Цирк без границ»

О цирковой школе

... восемь лет делали попытки что-то полезное сделать для страны. То в цирке, то еще где. Но нигде никому ничего не нужно — мы плохие, мы мешаем.

— Еще в 96 году, во время встречи с президентом, Нурсултан Назарбаев спросил меня, не собираюсь ли я, помимо своих детей, заняться еще и другими казахстанскими детьми. Я тогда сказал: «Нурсултан Абишевич, я вам обещаю честно и откровенно, что я сейчас покатаюсь по миру, наберусь опыта, наберусь знаний, обязательно вернусь и займусь казахстанскими детьми».

— Уже восьмой год пошел, как мы вернулись из Москвы. Мы проживали там, будучи гражданами Казахстана. И вот восемь лет делали попытки что-то полезное сделать для страны. То в цирке, то еще где. Но нигде никому ничего не нужно — мы плохие, мы мешаем. Пришло время, когда директор Дворца школьников увидела перспективу всего этого, увидела нужность этого дела и согласилась на открытие цирковой школы.

— 1 апреля мы открыли цирковую школу «Цирк без границ». Мне хочется детей воспитать все-таки не акробатами, не гимнастами, а артистами. В первую очередь — культурными людьми, которые, если будут хорошо трудиться, станут представителями нашего государства на международных конкурсах, фестивалях.

О месте под солнцем

— Я не люблю эти склоки, не люблю разборки. Вот мне говорят: «Почему ты не ходишь в цирк, не борешься за то, за это?» Если начну в эти игры играть, я же буду не за творчество бороться, понимаете? Я буду бороться за место под солнцем, за власть. Но мне это не нужно, правда. Жизнь настолько коротка, а если еще тратить нервы и силы на это… Я лучше этих маленьких детей воспитаю хорошими артистами и буду счастливее, нежели там, сидя директором или замом. Не нужна мне эта слава, этот пиар. Этого и так всего хватает. Мне кажется, твои деяния — это важно, а не то, что там престижно или не престижно.

О сцене

— Не было ли желания оставить сцену? Никогда в жизни! Я расскажу один секрет, почему никогда этого желания не было и не будет. Очень часто я слышу от артистов: «Я отдал цирку…» Как можно отдать цирку? Я лично служил цирку. И буду служить ему до конца своей жизни.

— Я фокусами занялся недавно, всего восьмой год идет. Мы были в Париже, когда детям предложили контракт — работу на год в Таиланде. И они уехали в первый раз работать без нас, без родителей. А мы-то оставались без работы, без денег — я же всегда программу на троих делал. Можете себе представить? И я занялся фокусами там, во Франции. Три месяца покупал фокусы, репетировал.

Мы приехали в Москву. Жить как-то надо, я на Рублевку раз поехал, отработал, два поехал, отработал. Людям нравится, и мне нравится! И я освоил этот жанр иллюзии, и теперь до конца жизни могу работать фокусником. Мне какая разница? Главное, чтобы я был артистом, главное, чтобы я выходил на публику. А там жонглер ли я, акробат ли, фокусник… Я не собираюсь становиться директором цирка, шоуменом. Я останусь до конца артистом.

О планах и мечтах

— Жалко времени, годы берут свое, мог бы успеть так много сделать, передать детям. Ведь я больше 40 лет отработал в цирке. Цирковая школа — это такой мизер, это не отделение клоунады, о котором я мечтаю. Отделение клоунады мне как профессионалу дало бы больше возможностей.

— Я бы хотел создать шикарную программу, выпустить хороших клоунов, повезти их в Монте-Карло, в Париж, как мы сами ездили с детьми. Это все реально.

— Сейчас нам уже никакая помощь не нужна. Самое главное, чего мы хотим, — чтобы нам не мешали…

Поделись
Найля Жумашева
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000