VOX POPULI Алёна Мирошниченко 20 декабря, 2017 08:00

На дне жизни

На дне жизни
Фото: Тимур Батыршин
Эти люди в последнее время стали неотъемлемой частью городского интерьера. Они живут рядом с нами, но мы замечаем их не всегда или не хотим замечать. Потерявшие человеческий облик и отвратительно пахнущие, они в основном вызывают чувство отвращения и брезгливости, реже — жалость. Речь идет о слое общества, к которому у большинства изначально негативное отношение — о людях без определённого места жительства. Кто они? Как оказались на улице? И почему, опустившись на дно жизни, многие даже не пытаются подняться наверх?

Стилистика речи героев репортажа сохранена. За информацию, предоставленную ими, редакция ответственности не несёт.


Слово «бомж» в русском языке появилось всего несколько десятилетий назад, но довольно быстро стало распространённым. Изначально это была аббревиатура, означающая «без определённого места жительства», теперь же это слово стало нарицательным, оно часто употребляется в уничижительном смысле применительно к опустившимся людям, ведущим асоциальный образ жизни. 

История каждого из них — это судьба человека, оказавшегося в силу безрадостных причин на улице. В этих историях кто-то сам виноват, став заложником своего безволия или нежелания порвать с зелёным змием, кто-то оказался жертвой чёрных риелторов. Одни получили такой статус по вине своих родственников, другие ушли из семьи по собственной воле. Есть и те, кто, выйдя из мест заключения, оказался на улице.

Прежде чем начать истории героев репортажа, мне бы хотелось представить вам «бомжевский словарь». Да, да, у них тоже есть свой сленг.

Кормушка — мусорный контейнер, мусорная свалка, урна.

Трасса — пределы района.

Подогнать — принести что-либо, подарить.

Дай-дай — милостыня.

Сидеть на дай-дае — сидеть с протянутой рукой, попрошайничать.

Пацан — мужчина (вне зависимости от возраста).

Девчонка — женщина (вне зависимости от возраста).

Поднять — найти, подобрать что-либо с кормушки.


Красавчик и Лютый

Красавчик и Лютый проживают на плитах в районе пересечения проспекта Рыскулова и улицы Ахрименко. Не так давно на этом месте находился строительный рынок. Неразлучных друзей знает весь район. Кто-то подкармливает их, кто-то отдаёт поношенные вещи. Есть и те, кто пытается решить вопрос их трудоустройства.


Кайрат
Кайрат

Недопитая бутылка водки, нехитрая закуска в виде хлеба и лука из ближайшей шашлычной, пластиковые стаканчики: мужчина, представившийся Кайратом, пришёл в гости не с пустыми руками. Но после того, как мужчины «приговорили» на троих горячительную жидкость, деловой разговор с Красавчиком и Лютым так и не состоялся.

— У меня есть своя фазенда, хозяйство хорошее… Я зову их ко мне работать, но они не подписываются. Я сюда два дня прихожу, уговариваю их. Не хотят они работать, и всё. Его мамка здесь работает на базаре в столовой. Кофе-мофе, чай-май таскает, продаёт. Она прямо там, в контейнере на рынке живёт, а Красавчик — на улице.


Красавчик (Ернур)
Красавчик (Ернур)

Красавчику тридцать шесть лет, семнадцать из них он обитает на улице.

— Интервью с нами стоит 500 тенге. И пачку сигарет купите! — увидев в нашей беседе коммерческий интерес, заявил он. — Мой дом — это плиты. Здесь я живу. Когда базар тут был, у меня тут контейнер был. Я там жил. Я приехал сюда из ВКО. Потерял документы, — начал свой рассказ наш собеседник.

— Да гонит он! Он кегеньский пацан. Из Кегеня приехал. А документы его у мамки, чтобы не потерял, — перебил его несостоявшийся работодатель Кайрат.

Как выяснилось, Красавчика зовут Ернур, а его друга Лютого — Ернар.

— Лучше нас по именам не называть. Всё равно перепутаете, — попросили друзья.


Лютый (Ернар)
Лютый (Ернар)

... на улице жить можно. Менты нас не трогают. Еду и бухло найти можно. Тут недалеко, в Шаныраке, есть источники горячие, говорят, они целебные — там мы моемся.

Ернар, или Лютый, — алматинец. Ему сорок лет. Когда-то у него была семья, но злоупотребление алкоголем внесло в жизнь свои коррективы — Лютый оказался на улице.

VOX: Откуда у вас такое брутальное прозвище?

— Он нормальный пацан, просто, когда бухой, к нему лучше не подходить, всех пи*дит, — ответил за Лютого Красавчик.

— А его зовут Красавчик, потому что он по жизни красавчик, — гордо заявил о своём друге Лютый. — Когда все эти дома строились, он был красавчиком — помогал всем.

VOX: Лютый, вы давно проживаете на улице?

— Четыре года уже. Но я вам так скажу: на улице жить можно. Менты нас не трогают. Еду и бухло найти можно. Тут недалеко, в Шаныраке, есть источники горячие, говорят, они целебные — там мы моемся. Кормушка на базаре есть хорошая. Нам бы ещё поднять где-нибудь пару матрасов и одеял. Картоном и клеёнками закроем плиты и перезимуем.

— Да они нормальные пацаны! Если поедут ко мне на фазенду, я их кормить нормально буду, место выделю, чтобы жить, — вмешался в разговор Кайрат.

VOX: Красавчик, а как вы зарабатываете деньги?

— Мы слегка работаем. Шабашка иногда подворачивается. Тут у нас пятак есть. Газели-мазели приходят, мы разгружать их помогаем. А раньше я на базаре грузчиком работал.

Сейчас могу заработать штуку (1 000 тенге — прим. авт.) или 500 тенге. Это деньги на курево и бухло. Нам нельзя без этого, замёрзнуть можно. Сейчас трудно стало. Кризис в стране. Спиртное подорожало.

VOX: Почему вы не хотите вернуться к нормальной жизни, найти работу? Или, в крайнем случае, пойти в Центр реабилитации?

— Я хочу жить свободно. Я не люблю, когда мне диктуют правила. Я бродяга по жизни. Меня таким создал Бог. Прошлой зимой социальный патруль приезжал пару раз. Они меня накормили, предложили поехать в приют. А я побоялся — вдруг что-то натворю там.

VOX: Красавчик, у вас есть дама сердца?

— Была когда-то. Но она ушла к другому.

VOX: Она тоже женщина с улицы?

— Нет, она домашняя. Ей не нравилось, что я пацан, свободный по жизни.

VOX: А где вы берёте еду?

— Мать даёт, со столовой выносит. На счёт покушать проблем нет. Мы едим, как все нормальные люди: борщ, котлеты, пельмени… Когда поругаемся с ней — тогда, правда, не кормит. Вот два дня я не кушал, а сегодня меня ребята уже накормили: пирожки-мирожки, самсу-мамсу принесли.

VOX: А вы не хотели бы вернуться в семью? Может, жена и дочка ждут вашего возвращения?

— Я уже не смогу жить дома. Там нет свободы. А здесь, на плитах, хоть и холодно, но зато есть свобода, — сквозь слёзы ответил Лютый. — Да и как я моего друга оставлю?

Почему вы плачете? — не смогла не спросить я у своего собеседника.

— Я плачу, потому что очень люблю Красавчика. Мне жалко его. Это самый лучший друг! Это брат! У него нет пальцев на ногах.

Летом ноги гниют, мухи на них садятся. А зимой я обувь не снимаю. Мне ходить долго тяжело. Мне нужен постельный режим.

VOX: А что у вас с пальцами, Красавчик?

— Я их сам себе лезвием ампутировал по суставам. Они у меня отморожены были. Я обувь только через пятнадцать дней смог снять. Потом взял пачку лезвий, водки накатил, ноги обработал перекисью и сделал операцию.

VOX: Осложнений нет? Может, вам нужна помощь медиков?

— Мне очень трудно обувь снять. Если сейчас сниму, раны опять вскроются, и ноги начнут кровоточить. Я так уже почти пять лет хожу.

Летом ноги гниют, мухи на них садятся. А зимой я обувь не снимаю. Мне ходить долго тяжело. Мне нужен постельный режим.

И как мне сейчас дома жить? Нужно будет постоянно обуваться, разуваться, чтобы в туалет сходить, я в крови же всё испачкаю.


Ленка

Женщина, с печальным видом сидевшая на бордюре напротив пиццерии на улице Пушкина, сразу приободрилась из-за 500 тенге, предложенных мною за небольшое интервью.

Елена — а для своих просто Ленка — на улице проживает двенадцать лет. Женщине сорок восемь. До того как стать бомжем, она проживала в городе Рудном и имела высокооплачиваемую работу. Она — одна из немногих, у кого есть дом, дети и мать. Вот только жизнь в семье ей кажется безрадостной.

— Я с мужем развелась и в Алматы приехала — братишка позвал. Здесь сразу дачу хорошую купила в Широкой щели. Мы жили на даче, и братишка мой в косяк попал. Мне пришлось дачу продать, чтобы с его долгами рассчитаться и до суда дело не доводить.

VOX: Вы обращались к кому-нибудь за помощью?

— А кто поможет? Подходят пацаны, зовут к себе жить, но за это нужно ноги раздвигать. Они прямо так и говорят: «Живи со мной, только ноги раздвигай!» Но им ещё надо, чтобы я по дому что-то делала. Пацаны разные, есть и нормально одетые.

VOX: Вы не хотите в Центр реабилитации?

— Я всю прошлую зиму там прожила. Менты сюда подъехали с сотрудниками центра и увезли меня. У ментов отработка была — им же нужно для галочки. Но мне там не понравилось, и в мае я ушла. Там морально тяжело.

VOX: Лена, кто вы по профессии?

— Я крановщица. Работала на башенных, мостовых и козловых кранах. Пока дома жила, у меня очень хороший заработок был, ещё и шабашка. Я больше отца зарабатывала.

VOX: А устроиться на работу в Алматы никогда не хотелось?

— Я могу устроиться на стройку крановщицей и лет через пять себе квартиру купить. У крановщиц зарплата хорошая — штука баксов. А у меня разряд хороший — четвёртый. Но не хочу.

К уличной жизни привыкаешь. Она затягивает, как болото. Это романтика. Это трудно объяснить словами, пока сам не прочувствуешь. Ты свободен. Ты никому ничего не должен. Я раз в полгода звоню домой, чтобы не переживали.

VOX: Сколько у вас детей?

— У меня два сыночка и лапочка-дочка. Сыновья взрослые уже. Старший в Ленинграде, на военного отучился, сейчас работает по профессии, ему двадцать три. Среднему двадцать один. Он с мамкой моей живёт. А дочка здесь, в детском приюте при церкви. Ей двенадцать лет.

Там ещё приют для стариков и инвалидов есть. Мне тоже предлагали туда пойти жить, но я не захотела. Там очень жёсткие условия: нельзя пить и курить. А без сигарет я не могу.

VOX: А ваши родные не хотят забрать вас к себе?

— Они меня зовут, это я не хочу. Как-то я ездила в гости к матери, а потом сказала: «Что-то мне скучно здесь. Поеду обратно». Вот, вернулась. К уличной жизни привыкаешь. Она затягивает, как болото. Это романтика. Это трудно объяснить словами, пока сам не прочувствуешь. Ты свободен. Ты никому ничего не должен. Я раз в полгода звоню домой, чтобы не переживали.

VOX: Они помогают вам?

— Я сама помощи не прошу. Я очень гордая. У меня характер такой, я привыкла всего добиваться сама. Я самая старшая в семье и всегда была самостоятельной. Младший братишка здесь на стройке работает, но и у него я не прошу помощи.

VOX: А бывает, что между мужчиной и женщиной вашего круга завязываются отношения?

— Конечно, бывает. Любовь бывает. Я семь лет с одним мужчиной прожила. Мы и ссорились, я и уходила от него, и пряталась. Он погиб в люке на Старой площади. Там трубы горячего отопления — очень жарко было. Он просто угорел там от жары и недостатка кислорода.

Я пока по трассе походила, на дай-дае постояла, прихожу, кричу, а он не отзывается. Вытащили его, а он уже никакой. Похоронили его на Бурундае в общей могиле. У меня-то денег не было забрать его. Нашего брата там хоронят, под номерами.

VOX: Как часто вы видитесь с дочкой?

— Каждое воскресенье. Она очень радуется, когда я приезжаю к ней. Я ей привожу всё, что она заказывает. Но я карамельки ей не покупаю, только шоколадные конфеты, фрукты и вещи.

VOX: А где отец вашей дочки?

— Папаша у нас уйгур. Я жила с ним до того мужчины, который в люке погиб. Не знаю, где он сейчас. Должен был уехать в Швецию.

VOX: Откуда у вас вещи? Я вижу, у вас обувь неплохая. Вам кто-то отдал?

— Раньше в церкви нас одевали, а сейчас — нет. Иногда люди нам отдают, иногда сами на кормушках поднимаем. Пацаны, которые ходят по трассе, с кормушек подгоняют — вот сумку эту, например. У нас вещи долго не задерживаются, мы их меняем часто. Шапку я в этом году подняла. У меня три шапки было, но я одну пацану знакомому подогнала, чтобы не мёрз. Мы вообще делимся вещами друг с другом.

VOX: В этой сумке всё ваше имущество?

— Да. Тут у меня медикаменты: перекись — раны обрабатывать, — спирт. Сахар, брюки на сменку. Мы же на Зелёный базар в душ ходим, раз в неделю обязательно. Ещё вот курточка, чтобы укрыться.

VOX: А еду где берёте?

— Мир не без добрых людей. Приходится просить, и люди иногда выносят из дома.

Часто нас поджигают в коллекторах. Просто так, ради забавы. Кидаются с ножами — есть такие подростки и молодёжь неадекватная. Иногда менты нас забирают, то в РОП отвозят, то за городом на свалке могут выкинуть, а мы потом сами пешком до города добираемся.

VOX: Лена, где вы ночуете?

— На улице, возле кукольного театра. Мы тут нашли закуток, там не дует. Мы картонки постелим и спим. Со мной ещё одна девчонка ночует. Сейчас она на трассу пошла. Одеяло тёплое ватное подняли с кормушки. Это одеяло лежало три дня, никому не нужно было, а вчера его у нас увели.

VOX: Может, вам найти дачу заброшенную и там поселиться?

— Сейчас все заброшенные дачи заняли каракалпаки.

VOX: А как вы зарабатываете?

— Пацаны наши ходят по трассам, а мы сидим на дай-дае. В день выходит от 500 тенге до 2 000.

VOX: Для работы на дай-дае у вас свой определённый район?

— Конечно. Территория между нами поделена. Но я тут давно работаю. Зелёный базар, парк панфиловцев — это мой район. Я тут авторитет. Наши конкуренты — бедные старики. Они не могут на пенсию прожить и тоже ходят по кормушкам. Но мы уживаемся с ними.

VOX: В чём состоят трудности выживания на улице?

— Трудностей много своих. Например, чимкентские пацаны, залётные мамбеты над нами издеваются. И деньги забирают, и избить и изнасиловать могут. Нам приходится прятаться. Раньше было не так опасно: мы летом в кустах спали, и было спокойно. А недавно спим втроём, и я чувствую, кто-то мне штаны снимает. Просыпаюсь, а меня три мамбета куда-то волокут. Тут мимо проходили два амбала русских и меня защитили.

Часто нас поджигают в коллекторах. Просто так, ради забавы. Кидаются с ножами — есть такие подростки и молодёжь неадекватная. 

Иногда менты нас забирают, то в РОП отвозят, то за городом на свалке могут выкинуть, а мы потом сами пешком до города добираемся.

VOX: Лена, а если в туалет нужно? И как вы женские вопросы решаете?

— Под кустик. У нас и салфетки, и туалетная бумага есть. По-женски — подмываемся из бутылки. Летом хорошо, везде вода, фонтаны. Зимой, конечно, сложнее. Месячные у меня закончились уже, так что прокладки мне не нужны. А раньше покупала.

VOX: А как со здоровьем у вас? Зимой же по-женски заболеть можно.

— По-женски я всегда раньше простывала. Раз в полгода лечилась. Прошлую зиму тоже простудилась, пришлось антибиотики прокалывать.

VOX: Бывают ли случаи, когда люди с улицы возвращаются к нормальной жизни?

— Да бывает, но очень редко. У нас девчонка одна со своим пацаном лет восемь жила на улице, а потом малыш у них родился, они как-то смогли на работу устроиться. Сейчас хату снимают. Мне говорят: «Ленка, бросай это дело! Давай деньги откладывай, и к нам пошли жить!» Но я не хочу. Меня всё устраивает. Центр города, как-никак. И вообще я счастливый человек. Вот проснулась я сегодня — это уже радость. Видеть небо, солнце, общаться с людьми — это тоже радость. Нельзя падать духом! Если упал, уже не встанешь.


Кореец и Айдос

Среди бездомных встречаются и спортсмены, и бывшие профессиональные повара. Причём такие, кто наизусть цитирует Ницше и стихи из Библии.

Алмаз и Айдос сами обратились к нам с просьбой немного скрасить их утро, которое, судя по виду мужчин, выдалось не совсем добрым.

— Сестра, не пойми меня превратно! Я вижу, что ты добрая. Я уверен, что твой благородный поступок обязательно зачтётся на небесах. Всего 100 тенге могут спасти двух страждущих путников, заблудших в этом огромном мире! — с выражением проговорил заготовленный текст мужчина с рюкзаком.

Но когда мужчины узнали, что мы имеем к их персонам профессиональный интерес, размеры «помощи» резко возросли.

— Вы нам что-нибудь закусить возьмите — там пирожки-мирожки, анау-мынау — и спирт медицинский в аптеке. Давай, сестра, сейчас мы тебе такой репортаж сделаем! Только нам слега подровняться надо. Так-то мы адекватные ребята.


Кореец (Алмаз)
Кореец (Алмаз)

— Если честно, меня Алмаз зовут, но все меня зовут Корейцем. А вообще я казах, — поправив здоровье, начал своё откровение Алмаз, оказавшись на редкость интересным собеседником.

VOX: А почему именно Кореец?

— Меня так прозвали, потому что я вкусно собачку готовлю. Знаете, есть такое блюдо из собаки — «хе»?

Мне тридцать шесть. В девяносто восьмом я вышел из детского дома. По профессии я повар. Работал раньше в системе «Дастархан». Потом я на стройку ушёл.

У меня была девушка любимая, джамбульская. Мы встречались, по парку гуляли, в кафетерий ходили. Я тогда не пил и даже не курил. Её папа упакованный пацан был, «прадик» ей подарил, и она на этом «прадике» разбилась на Кордайском перевале. С горя я на стакан присел.

— Уже десять лет я хожу по улицам и ищу смысл жизни. Кто-то говорит, он в богатстве. Кто-то говорит — в любви…

Брат, ты нам сигарет возьми, «Парламент», — обратился Алмаз к нашему фотографу Тимуру, прервав свой рассказ.

— Мы все умрём. И зачем нам богатства? Нам всем нужно будет два метра земли и два метра ткани.

Основатель сайентологии Лафайет Рональд Хаббард сказал: «Хочешь заработать миллион — создай свою религию». Я хочу создать свою религию, религию добра. Я добрый. А доброта — это язык, который могут услышать глухие и увидеть незрячие.

«Ничего себе! Он и Хаббарда знает»  — удивилась я.

— Знаете, что у меня самое дорогое в жизни? Это мой самый лучший друг — Айдос. Мы с одного рода, мы найманы талдыкорганские. Мы друг друга не бросаем. Знаете, как «Айдос» переводится? «Ай» — это луна, «дос» — друг. Лунный друг, — прослезившись, с гордостью произнёс Алмаз.


Айдос
Айдос

Подошли ребята, предложили выпить. Я отошёл с ними, выпил и очнулся в Чу. Рядом два мешка конопли, и менты на камеру меня снимают. И поехал я на долгих шесть лет. Так что с незнакомыми людьми я больше не пью.

— Сестра, брат, — обратился к нам с Тимуром Айдос, который не был похож на бомжа в привычном его понимании. — Вы не обращайте внимания на мою грусть! Осеняя хандра у меня. Вы нам ещё пива возьмите, чисто от души!

Я нормальный пацан. Живу на улице шесть месяцев. Я раньше тренером работал по джиу-джитсу, тренировал пятьдесят человек. А потом сказал жене: «Я тебя люблю, я люблю дочку, но мне нужно определиться в этой жизни, найти смысл», — продемонстрировав свою атлетическую фигуру, продолжил Айдос.

VOX: Айдос, как вы очутились на улице?

— Так получилось, что за смыслом я приехал в этот город. Я ходил по вокзалу Алматы-1, просил 20 тенге на подлечиться. Подошли ребята, предложили выпить. Я отошёл с ними, выпил и очнулся в Чу. Рядом два мешка конопли, и менты на камеру меня снимают. И поехал я на долгих шесть лет. Так что с незнакомыми людьми я больше не пью.

А с Корейцем мы уже родными стали друг другу. Если он спит, я сижу с ножом и охраняю его сон. Если я сплю, он меня охраняет. Мы один кусочек хлеба делим на двоих.

Купив нашим новым знакомым пива и заплатив последние 1 200 тенге за продолжение интервью, мы отправились осматривать жилище двух друзей.

Нам приходится прятаться не только от полиции, но и от людей. Часто нас забирают в рабство. Знаете, ещё как бывает: берут бутылку с бензином, кидают в люк и поджигают. Или издеваются над бездомными и видео в YouTube выкладывают. И это делают подростки. Они так самоутверждаются. Вот таких негодяев мы больше всего боимся.

— Вот наша квартира. Здесь мы и живём. Заходите к нам, погрейтесь! — любезно пригласил нас Алмаз. Можем чаем вас угостить. У нас «кобра» есть — вчера пацан один нам подогнал на закуску.

Смотрите, как здесь уютно и тепло. Мы потом ещё на базаре салафан (полиэтилен — прим. авт.) купим, закроем, и будет вообще ништяк, на кормушках матрасы найдём…

У меня всегда здесь газетки есть, почитать — без прессы нельзя. Вот вчера статью хорошую прочитал про актёра Виктора Сухорукова. Он в «Физруке» снялся.

— Но мы постоянно тут не сидим. Раньше мы свободно жили, а сейчас приходится от полиции бегать. Они нас, допустим, задержали, тысячи две с нас поимели. А если нет у нас денег, они в отделение нас доставляют — для галочки, чтобы показать, что работают.

Нам приходится прятаться не только от полиции, но и от людей. Часто нас забирают в рабство. Знаете, ещё как бывает: берут бутылку с бензином, кидают в люк и поджигают. Или издеваются над бездомными и видео в YouTube выкладывают. И это делают подростки. Они так самоутверждаются. Вот таких негодяев мы больше всего боимся.

VOX: Алмаз, а в Центр реабилитации вы не пробовали обратиться?

— Я пошёл туда, а меня не приняли. А я трезвый был.

VOX: А почему вам отказали?

— Это бюджетная организация. Им на каждого человека выделяют по 3 000 в день. А людей они не принимают, если сам пришёл, и деньги себе в карман кладут. А одежду в секонд-хенд сдают. Но если полицейские доставили, тогда принимают. 

VOX: Где вы моетесь?

— Умыться, побриться мы просимся в кафе-мафе. А если горячий душ принять, анау-мынау — в районе вокзала Алматы-2 есть труба: горячая вода круглый год.

VOX: Какие предметы быта у вас всегда с собой?

— Сухое горючее — чай-май вскипятить. А это когда в аэропорту был, там такой наборчик нашёл: щётка зубная, станочек бритвенный, зубная паста. Полотенце обязательно. Мы хоть и на улице живём, но личную гигиену соблюдаем, — с энтузиазмом стал демонстрировать содержимое своего рюкзака Алмаз.

— Вот ложка. Ножик есть — колбаску, сало порезать, консерву открыть, только не подумайте, что воткнуть в кого-нибудь! Не приведи Господь!

VOX: А где вы еду берёте?

— Покупаем. Иногда мы выходим подработать — кому-то что-то разгрузить. Ещё ходим по кормушкам. Это для вас она мусорка, а для нас — кормушка, потому что там мы находим металл, одежду и много чего полезного.

VOX: Сколько раз в день вы едите?

— Один раз в день, нам хватает одного пирожка.

— Аптечка в рюкзаке обязательно есть. Сейчас же сезон простуд-мростуд. И на этот случай у нас капли «нафазолин» всегда с собой. И ещё у нас всегда спирт, чтобы кровь разогнать в лечебных целях, и главное наше лекарство — это «цитрамон». Аспирин есть, чтобы кровь разжижать. Когда выпьешь, кровь же густеет и через сердце трудно проходит.

Рюкзак у меня Columbia, мне один мужик подогнал. Что-то, блин, беспорядок в рюкзаке. Вчера нормально было всё, а сейчас я разволновался.

Никогда нельзя судить человека по внешности. Самая задрипаная дворняга может оказаться светлой и чистой душой, а богатый и ухоженный человек на «гелендвагене» может оказаться редкой сволочью.

— А это моя любимая игрушка. Это миньоны. Она всегда со мной, как талисман. Мы же все родом из детства, — сдув частицы табака и с любовью погладив пальцем, продемонстрировал своё сокровище Алмаз. — Иногда бывает грустно, а её взял в руки — и все мысли уходят. Я её берегу.

VOX: Вам никогда не хотелось привести себя в порядок? Изменить свой образ жизни?

— Вы имеете в виду «стать опрятным и красивым»? — спросил Алмаз и процитировал слова Омар Хайяма.

— «Красивым быть — не значит им родиться.
     Ведь красоте мы можем научиться.
     Когда красив душою человек,
     Какая внешность может с ней сравниться?»

Никогда нельзя судить человека по внешности. Самая задрипаная дворняга может оказаться светлой и чистой душой, а богатый и ухоженный человек на «гелендвагене» может оказаться редкой сволочью.

— Вот у нас, например, душа красивая. Если у нас есть деньги, мы всегда поможем. Если надо кого-то опохмелить — всегда пожалуйста. Мы всегда спешим на помощь. В этой жизни самое главное — это взаимовыручка. Одна из библейских заповедей гласит: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы люди относились к тебе». И ещё Конфуций сказал: «Счастье — это когда тебя понимают, большое счастье — это когда тебя любят, настоящее счастье — это когда любишь ты», — не переставал цитировать великих философов Алмаз.

— А знаете, кто наш любимый герой? — спросил он. — Физрук в исполнении Дмитрия Нагиева. Это наш любимый сериал. Мы к охраннику магазина ходим его смотреть. Нагиев — он правильный пацан, красавчик по жизни!

VOX: Алмаз, вы были женаты?

— После гибели моей девушки я встречался с одной, но она была представительницей древнейшей профессии. Я ей говорю: «Всё, хватит, давай завязывай, будем жить вместе!» Год мы прожили на съёмной квартире, и её обратно потянуло. В общем, она вернулась в профессию. Хорошая девчонка. Мы с ней так друзьями и остались. В каждом человеке надо искать хорошее. А плохое он и сам покажет.

— Сестра, я тебе так скажу: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. С нами есть и бывший адвокат, и бывший прораб, и бывшие спортсмены.

Если ты ещё нам косарь (1 000 тенге — прим. авт.) дашь, мы с тобой на твоей машине поедем, познакомим тебя с нашими пацанами. Один из них работал прорабом в компании «Базис», а потом поехал к куртизанкам на улицу Сейфуллина, и его там избили и ограбили, документы украли. Пока он в больнице лежал, его квартиру риелторы продали. Так он на улице жить остался, — добавил Айдос.

VOX: Алмаз, Айдос, вы счастливы?

— Покойный Омар Хайям, Царствие ему небесное, как-то сказал:

    «Не оплакивай, смертный, вчерашних потерь.
    День сегодняшний завтрашней меркой не мерь.
    Ни былой, ни грядущей минуте не верь.
    Верь минуте текущей — будь счастлив теперь.»

Вот надо жить здесь и сейчас. Когда всё плохо — это ещё не конец. Чтобы подняться, нужно опуститься на самое дно, оттолкнуться и выплыть наверх. Конечно, мы счастливы! — за себя и за друга ответил Алмаз. И, не желая расставаться с нами, добавил. — Не уезжайте! Побудьте ещё с нами. Я вам ещё Ницше процитирую. Вы ребята хорошие!


Светка

Светлана — или, как её называют друзья, Светка — живёт в логу, возле заболоченного водоёма, в окружении троих джентльменов и стаи бродячих собак. Десятка два четвероногих охранников бросились нас облаивать, не подпуская к поляне.

Женщине пятьдесят четыре года, двенадцать из них она прожила на улице — или, как говорит она сама, на природе.

У Светланы нет документов, но под Костанаем есть дом, взрослая дочь, которая ничего не знает о судьбе матери.

Мы застали Свету в компании друга. Мужчина представился Еркеном, но от фотосъёмки отказался.

— И меня не снимайте! Я стесняюсь, — просит Света.

— Светка, да сфотайся ты! А вдруг тебя дочка увидит! — убеждает её Еркен. — Ребята, вы денежку, 1 000 тенге дайте, чисто от души, на хлебушек и сигаретки!

Поляна, где проживает компания, выглядит довольно обжитой. Кругом посуда, одежда, пятилитровая тара для воды, дрова, мягкие игрушки, принесённые с кормушек, и другие предметы быта. А на импровизированной плите в закопчённой кастрюле кипит наваристый бульон.

— Да вы присаживайтесь к столу, чаю выпейте с нами! — пригласили нас хозяева.

Приехала сюда подзаработать, но не судьба — отсидела здесь год. У меня подружка была, наркоманка, а мать у неё алкашка. Пока я сидела, они мои все вещи продали. А потом я вышла, и они меня на улицу выгнали.

— Пацаны бухали раньше, а из бутылок, видите, какой забор от крыс сделали. Крысы нас тут одолевают со всех сторон, — показывает свои владения Светлана.

VOX: Где вы одеваетесь?

— Я по кормушкам вещи ищу. Если у вас есть одежда ненужная или обувка на зиму, вы не выбрасывайте, мне лучше привозите!

Я тут недавно полусапожки подняла с кормушки и, дура, отдала приятельнице. А сейчас на зиму разутая осталась. 

VOX: Скажите, а деньги у вас откуда?

— Пацаны подрабатывают. Мы не голодаем. Сигареты покупаем.

VOX: Светлана, как вы оказались в Алматы?

— По глупости. Приехала сюда подзаработать, но не судьба — отсидела здесь год. У меня подружка была, наркоманка, а мать у неё алкашка. Пока я сидела, они мои все вещи продали. А потом я вышла, и они меня на улицу выгнали.

Потом я по городу ходила. Встретила парнишку, он мне деньги даёт: на, иди, бутылку купи. Я прихожу — и ни этого парнишки, ни сумки моей, ни документов.

VOX: А за что вас посадили?

— Я мяса кусок украла на базаре. Это ладно, тут бабка с нами жила, так она села за банку огурцов. Её внук украл, а бабку восьмидесяти лет посадили.

VOX: Света, а кто вы по специальности?

— Я повар, но когда мама моя заболела, я за неё на дробилке работала.

VOX: Вы не пробовали устроиться на работу?

— Без документов меня же никто не примет.

— Я ей говорю: «Пойдём в ЦОН, закажем тебе новые документы, я тебя домой отправлю», а она не хочет. В Центр реабилитации предлагал — тоже не хочет, — вмешался в разговор Еркен.

— Ой, нет, нет! Не хочу я туда! Я к воле привыкла, — ответила женщина.

VOX: Вас никто не обижает?

— Что вы! Меня, наоборот, мои пацаны оберегают. Говорят: «Светка, мы тебя в обиду не дадим!».

VOX: А сколько лет вашим пацанам?

— Сорок восемь. Если бы не они, я бы одна не выжила.

VOX: Какие отношения у вас с полицейскими?

— Они нас не трогают. У нас хороший участковый. Придёт, посмотрит, всё ли у нас в порядке. Попросит не мусорить и с огнём быть осторожнее.

VOX: А мужчина есть у вас?

— Ой, зачем он мне нужен, — слукавила Светлана, с улыбкой поглядывая в сторону Еркена глазами влюблённой женщины и то и дело демонстрируя нам своё кольцо на безымянном пальце — по всей видимости, подарок Еркена.

— А у меня есть квартира в Айнабулаке, я с сестрёнкой живу. Здесь я нахожусь, чтобы за Светкой присмотреть. Женщине здесь одной очень опасно, — пояснил мужчина.

— Вообще мои пацаны — два Даурена и Еркен — очень хорошие. Вы бы видели, как они обо мне заботятся! Игрушки дарят. Вчера сала, хлеба, конфет подогнали.

Я только хочу в кусты отойти, а мне Еркен сразу: «Ты куда?».

VOX: Случаются ли у вас конфликты с собратьями?

— Конечно, бывает, когда выпиваем, но до драк и разборок у нас не доходит.

VOX: И как вам живётся на улице?

— Мне очень нравится. Природа, чистый воздух — на улице жить можно. Главное — научиться приспосабливаться к этой жизни, и чтобы рядом были настоящие пацаны — такие, как мои. Сейчас они подзаработают, и к зиме мы квартиру снимем.

У нас тут палатка была, Еркен сделал, кровати там поставил. Но её сожгли. Тут все наши вещи сгорели — постель, матрасы, одежда. Пацаны в это время на работе были, а я по трассе по кормушкам пройтись решила. Прихожу, а тут всё уже сгорело.

VOX: А кто мог совершить поджог?

— Не знаю. Свои местные вряд ли подожгли бы. Залётные, наверное, какие-то. Завистников-то много. Обычно люди подходят, спрашивают: «Можно у вас тут рыбу половить?» Но рыба только на речке, тут только утки и ондатры водятся.

VOX: А как у вас в плане гигиены дела обстоят?

— У нас летом проблем нет помыться. Мы можем в бутылях воду нагреть на солнце или помыться в речке. А зимой раз в неделю мы баню снимаем. В чайнике воду грею, чтобы подмыться.

— А за парикмахера здесь я. Только вот она в этот раз сама решила постричься и испортила причёску. Пришлось коротко стричь, — дополнил Еркен.

Недавно инсульт был. Мне Еркен скорую вызвал, меня увезли. Спасибо врачам, они меня лечили, капельницы ставили. Меня, правда, частично парализовало. И я потом под себя по-большому ходила. Еркен меня подмывал, го*но убирал из-под меня.

— Ночью мы с пацанами спим в этом коллекторе. Там очень тепло. У нас там одеяла, матрасы. Мы их с кормушек подняли.

Нас тут раньше девять человек проживало, а сейчас четверо осталось, — продемонстрировала своё жилище Светлана.

VOX: К вам в коллектор чужие не залезают?

— Нет. Мы всегда здесь, на нашей поляне или в этом домике.

VOX: Ну почему же вы не хотите в Центр реабилитации? Там кормят, чистую постель предоставляют, одежду.

— У нас и так постель чистая. Я регулярно её меняю. Воду грею на костре и стираю.

VOX: Света, вы не болеете?

— Простудными — нет. Недавно инсульт был. Мне Еркен скорую вызвал, меня увезли. Спасибо врачам, они меня лечили, капельницы ставили. Меня, правда, частично парализовало. И я потом под себя по-большому ходила. Еркен меня подмывал, го*но убирал из-под меня. Сейчас вроде восстанавливаюсь.

VOX: А почему вы не хотите домой?

— Мне стыдно.

VOX: Может, ваша дочка вас потеряла и уже отчаялась найти?

— Не знаю. Вряд ли. Я раньше программу «Жди меня» смотрела. Никто меня не ищет.

VOX: Как зовут вашу дочку?

Ирина Климович, но по мужу может быть Полешко. Она 1980 года рождения. Мой адрес: Костанайская область, Боровской район, село Веденка, улица Летунова, 21. Если вдруг что услышите, передайте, что я ещё жива! — заплакав, тихо произнесла женщина, провожая нас.


Чтобы вернуться к нормальной жизни, нужны прежде всего желание, ответственность, умение прилагать усилия, чтобы достичь цели. Но психология бомжа как раз и заключается в том, чтобы обеспечить себе существование без каких-либо усилий. Зачем ему трудиться, если можно что-то найти на помойке, выпросить денег у сердобольных прохожих?

Люди оказываются на дне жизни не только из-за отсутствия навыков адаптации в обществе. Склонность к бродяжничеству — одна из причин. И в этом есть особый смысл, особая потребность, своя, неведомая нам, романтика. Мы привыкли жить по правилам: дом, работа, семья, ипотека и множество обязательств, а они по-своему свободны.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко