VOX POPULI Алёна Мирошниченко 28 июля, 2016 10:00

Место работы: Морг (18+)

Место работы: Морг (18+)
Фото: Из свободного доступа в интернете
Слово «морг» у всех ассоциируется со словом «смерть». Не каждый осмелится посетить это место. Но если у вас крепкие нервы, мы предлагаем вам отправиться вместе с нами в патологоанатомическое отделение Городской клинической больницы №12, посетить Центр судебной медицины, а также познакомиться с патологоанатомом, который отдал своей профессии сорок лет.

Этот репортаж не рекомендуется читателям с неустойчивой психикой, а так же детям и беременным женщинам. Оригинальная стилистика героев сохранена.

Что такое морг, я думаю, объяснять не стоит. Каждый знает, что морг — это последнее пристанище человека перед уходом в мир иной. Некоторые полагают, что слово «морг» — это аббревиатура, такая же, как ЖКХ или РОВД, и расшифровывается как «место окончательной регистрации граждан».

Слово «морг» пришло в русский язык из французского языка. Словом morgue обозначалось то место, куда свозили умерших для их дальнейшего опознания. Однако в настоящее время в русском языке моргом называется специальное помещение при больницах и различных учреждениях судебно-медицинской экспертизы для хранения, опознания, вскрытия и выдачи трупов людей для их последующего захоронения.



Владимир Ивакин
Владимир Ивакин

Перед тем как увидеть это печальное место, мы напросились на «приём» к Владимиру Ивакину — патологоанатому двенадцатой горбольницы.

Обычно мы привыкли говорить о врачах, которые спасают жизни людей. А вот патологоанатомы — эти скромные люди в белых халатах — всегда остаются в тени.

Патологоанатом — врач, о содержании работы которого обычный рядовой человек не знает практически ничего. Авторы литературных произведений и те печальные случаи, когда людям приходится хоронить своих близких, создали представление о патологоанатомах как о врачах, занимающихся исключительно вскрытиями умерших. 

Часто люди считают, что патологоанатом и судмедэксперт — это одна и та же профессия. На самом деле они похожи, но все-таки имеют отличия. Судмедэксперт работает с постановлением следственных или судебных органов. Его подопечные — жертвы, скончавшиеся насильственной смертью, или лица, получившие повреждения, сопряженные с криминальными действиями.

Патологоанатом работает с «мирными» пациентами, умершими своей смертью, или проводит исследование «безликого» биопсийного материала. Работа патологоанатома востребована в дальнейшем медиками или руководством медицинских учреждений. А выводы судмедэксперта помогают раскрывать преступления.

На первом месте у патологоанатома находится прижизненное исследование операционного материала, а также проведение биопсии. На основании заключений делается вывод о правильности постановки диагноза. Особенно это важно для онкологических больных, поскольку от этого зависит жизнь. Таким образом, отличительной чертой этой профессии является универсальность в медицине. К этому специалисту поступают материалы из всех областей: нейрохирургии, кардиологии, урологии, гинекологии и так далее.

Поэтому патологоанатом — профессия сложная. Он должен уметь разбираться во всём, что происходит в организме, знать все патологии и уметь правильно поставить диагноз. Ведь за каждым направлением на диагностику к этому врачу находится судьба человека. От диагноза зависит не только лечение больного, но и объём операции, а также показания к ней. Но в последнее время мало кто хочет приобретать специальность патологоанатома, а ведь без такого специалиста никак нельзя обойтись в медицине.


VOX: Владимир Михайлович, что привело вас в эту профессию?

 Я окончил Карагандинский мед и после работал в Кустанае. После института всего по две ночи в месяц ночевал дома. Всё остальное время я дежурил и дежурил в клинике. Я долго думал и не мог понять, кем хочу стать. И так и не понял. А в морг меня привела водка. И я благодарен этому случаю. Да, да, не удивляйтесь.

Однажды я пошёл за водкой и встретил на улице своего друга, который предложил мне поехать в Алма-Ату и стать патологоанатомом. Через пять лет, когда надо было ехать на усовершенствование, мне предложили Москву, Ленинград, Киев, но я сказал: «Нет, Алма-Ата!» Потом надо мной все смеялись. А здесь такие преподаватели были! Это были учителя от бога. Как же мы их любили!

— Вот и вся патанатомия. А дальше уже долгие, долгие годы работы. А это, поверьте мне, очень интересно.

За границей, чтобы стать патологоанатомом, нужно шесть лет отучиться в мединституте, потом ещё четыре года в другом мединституте на патологоанатома. И после окончания выпускник выбирает себе спецификацию. Он может быть специалистом по яичникам, специалистом по пищеводу — каждому органу свой специалист.

На этих стёклышках кусочки тканей органов человека толщиной всего в четыре микрона. Вот по таким крошечным срезам и ставится точный диагноз, который может определить только опытный патологоанатом.

За сорок лет работы в морге случаев, когда Владимир Михайлович спас чью-то жизнь, тысячи. Например, когда двадцатидвухлетней девушке врачи поставили диагноз «злокачественная опухоль яичника с метастазами», гистологический анализ, который проводил патологоанатом Ивакин, показал туберкулёз. Девушку в срочном порядке пролечили в туберкулёзном институте, и сейчас она здорова.

— Вот, смотрите, принесли мне сейчас соскоб. Диагноз: «дисфункциональное маточное кровотечение». И мы видим то, что никакой гинеколог не увидит: например, полип эндометрия, нарушение гормональных функций. И весь послеоперационный материал приносят тоже мне, чтобы я его обследовал на наличие злокачественных опухолей.

Так, а вот это уже плохо. Тут уже рак. А женщине тридцать четыре года, — не отрываясь от микроскопа, со вздохом произносит Владимир Михайлович.

— Вот, например, эндометриоидная киста яичника весом в тридцать килограммов. А ещё мне приносили кисту весом в шестьдесят килограммов. Представляете, женщина в себе носила шестьдесят килограммов!

— А вот острая язва у женщины. Это стрессовая язва. Такие язвы бывают только у женщин. У мужчин, конечно, тоже бывают, но маленькие.

Что такое стресс? Это необычная реакция на обычные раздражители, которая проявляется в виде синдрома адаптации. Так вот, эта женщина вышла на улицу и увидела, как ее муж обнимает другую женщину. В результате она получила стресс, от которого у неё открылась язва с кровотечением. Женщину спасти не успели.

VOX: Как часто вам приходится сталкиваться с ошибками врачей?

— Мы не судьи врачам-клиницистам, мы — помощники с большой буквы, потому что уважаем себя. Мы делаем вскрытие для того, чтобы врачи убедились в своих знаниях, и если знаний не хватает, чтобы они их повысили. Вот это и есть наша основная работа. Конечно, врачи ошибаются. Они не боги. И вот эти ошибки мы находим и им преподносим.

Бывают такие случаи, что даже профессор ставит один диагноз, а потом, при вскрытии, я обнаруживаю совсем другое. На меня обижаются, меня многие ненавидят. Иногда доходит чуть ли не до мордобоя. А ругаться с клиницистами — это просто удовольствие. Но когда врач понимает, что был неправ, поставив не тот диагноз, мы становимся друзьями.

— Врачи ставят двадцатисемилетнему парню диагноз «пневмония». Через два дня парень умирает. Тридцать два профессора смотрели его до этого и не могли определить, что парень на ногах перенёс септический эндокардит. И это нигде не отметили. Парень обращается, а врачи не придают значения этому. Клетки сердечных пороков у него заполонили всё лёгкое. А наши профессора ставят пневмонию. И эти тридцать два профессора — против меня одного. Но зато когда один из этих профессоров заболел, сказал, что его будет смотреть только Владимир Михайлович.

— Когда я начинал работать, испытывал огромную радость, когда находил опухоль. А сейчас огромная радость от того, что врачи находят опухоль, а мы снимаем диагноз. Вот эти стёклышки — это самое главное наше доказательство. Без стёклышек очень трудно что-либо доказать.

Одна очень опытная женщина-хирург оперировала мужчину. Поставила ему диагноз «рак». А я посмотрел и говорю: «А сифилис не хотите?» Так его родственник бежал по коридору и орал: «Ура! Сифилис!» От сифилиса-то можно вылечить, а вот рак мало кому удавалось победить. Часто пациенты умирают не от самого рака, а от страха перед ним — «канцерофобия» называется. Хотя я одному своему знакомому как-то поставил рак желудка. Мы его вовремя прооперировали, и всё обошлось, слава богу. Он уже больше шестнадцати лет живёт.

— Бывает так, что врачи принимают за опухоль инородное тело. Например, одному мужчине вырезали шишку на спине с диагнозом «атерома», а там, оказывается, пуля была. Мужчина в Афгане получил пулевое ранение, пулю не извлекли, и она там прижилась. Так потом этот пациент от радости целовал эту пулю.

А был случай, кода женщине поставили диагноз «опухоль передней брюшной стенки». Звонят мне знакомые и просят: «Володя, посмотри, что там!» Привозят мне эту опухоль с надрезом — хирурги её смотрели. Известно, что рак или саркома выглядят, как рыбье мясо. И опухоль эта так и выглядела. Я разрезал глубже, а там деревянная щепка. Пригласил эту женщину. Стали раскручивать и нашли причину. Оказалось, что, будучи девчонкой, она каталась на пузе с деревянной горки и нацепляла на себя заноз. Занозы вытащили, йодом смазали, по жопе девочке настучали… А одна щепка так и осталась в коже. Это называется «гранулёма инородного тела». Она воспалялась и нарастала. И вот в очередной раз, когда воспалилось, врачи убрали эту опухоль и поставили диагноз «саркома». А это оказалась простая заноза. Представляете, сколько потом радостных воплей было!

VOX: Как часто вам приходится сталкиваться с халатностью врачей?

— Есть хирурги, которые спасают жизнь, а есть те, кто отправляет на тот свет. 

Вот ужасный случай был. Девушка, двадцать шесть лет. Умерла на операционном столе от некроза головного мозга. Это когда мозг вытекает, как кисель. А всё потому, что весна, хирургу вдруг гормоны ударили в голову. Он, видите ли, во время операции пощупал ассистентку. И тут им приспичило заняться сексом. А в это время аппарат остановился. Всё. Не стало девушки.

Был случай, оперировали женщину. Удалили ей желчный пузырь и порвали селезёнку. Не представляю, как так можно было умудриться?! Всё зашили, а селезёнку оставили, и пошли по домам. Кровь из селезёнки вытекает. Утром приходят, а женщина холодная. 

VOX: Владимир Михайлович, были ли в вашей работе необычные случаи?

— С мёртвыми пациентами — нет, а вот с живыми бывают. Мне приходится присутствовать при операциях как консультанту. Одной женщине удалили участок кишечника по поводу острой кишечной непроходимости. Когда вскрыли кишечник, обнаружили там инородное тело. Это был полиэтиленовый пакет. И как, вы думаете, он мог попасть к ней туда? А всё очень просто. Виной всему бразильский сериал. Как нам потом объяснила эта женщина, герой сериала дон Педро обесчестил и бросил Кончиту. И пока Кончита страдала, наша пациентка так разволновалась, что сожрала пакет. Где здесь логика?! И такие случаи — не редкость.

Очень многие женщины подрывают своё здоровье различными диетами и БАДами. Некоторые случаи заканчиваются летально.

— А ещё наши женщины запускают свои болячки, насмотревшись передач Елены Малышевой. Малышева — это тварь в белом халате. Она только позорит медицину! А какие она советы даёт! Или Геннадий Малахов: то засуньте огурец в задницу, и геморрой у вас пройдёт, то выпейте мочу, и вы избавитесь от рака! Знаете, сколько бабок и дедов нам пришлось вскрывать, потому что они умерли, лечась по Малахову, теряя время! А эти маньяки и фашисты ещё на центральном телевидении работают!

Был у меня один пациент, который перенёс инфаркт. И боль у него была просто запредельная — такая, что он даже сошёл от неё с ума. Он взял стакан и вилкой выковырял туда свои глаза. 

VOX: Владимир Михайлович, помимо знаний своей специфики, чем ещё должен обладать человек вашей профессии?

— Патологоанатом должен уметь разговаривать. Потому что разговоры с родственниками умерших просто необходимы. Бывает так, что казахи из аула, с другим менталитетом сами просят вскрыть родственника, чтобы удостовериться, всё ли они смогли для него сделать. А есть городские, которые врываются в кабинет и начинают нести бред, что у казахов нельзя вскрывать человека после смерти.

— Очень часто врачи слышат фразу: «Он пришёл к вам на своих ногах, а вы его угробили!» Понять их горе можно. Но какой человек в здравом уме припрётся к врачу, когда его ничего не беспокоит?! Естественно, люди обращаются к врачам, когда уже прижмёт сильно. Вот и начинаешь объяснять родственникам, что человек не просто так пришёл, а с жалобой на что-то, потому что не смог уже терпеть.

— В нашу профессию идут очень мало. Раньше шли, чтобы остаться в городе. Многих таких недобросовестных я повыгонял. Они сейчас работают кто терапевтом, кто на скорой помощи. Это одна из очень немногих профессий, где специалист должен очень любить свою работу. 

У Владимира Михайловича есть любимое хобби: он сам собирает миниатюрные копии самолётов и танков.

— Эти танки и самолётики спасли и меня, и мою жену. Когда она попала на стол хирурга, я один знал, что с ней. Но главный врач Минздрава сказал: «Если Владимир Михайлович сказал, что нужна операция, значит, надо делать!»

— Жене делали операцию, а я сидел и самолёт собирал. Если бы не отвлёкся тогда, точно бы сам от инфаркта умер. А вечером, накануне операции, собирал немецкий танк. Это очень хорошо помогает. Начинаешь переживать, а самолётики-танки сразу меня в чувства приводят.

Владимир Михайлович спешно прощается с нами. Его уже заждались в другой больнице. А мы идём в морг.



Холодильник для хранения тел
Холодильник для хранения тел

В морг городской больницы попадают те пациенты, которые скончались здесь же.

Холодильник рассчитан на пять тел. Температура в нём составляет от +10 до +8 градусов. Тело может находиться в холодильнике до десяти дней. И если тело не забирают родственники, его хоронят как невостребованный труп.

Холодильник, конечно, не может спасти труп от разложения, но всё же какое-то время его сохраняет.

Именно в холодильнике стоит неприятный запах.

— Это пахнет свернувшейся кровью с примесью запаха формалина, — поясняет нам сотрудник морга.


Мэлс Елеупанов
Мэлс Елеупанов

В морге есть разные специальности. Мэлс Елеупанов трудится здесь вскрывающим санитаром.

Работа санитара в морге по плечу не каждому. Именно санитары занимаются грязной работой: они переносят трупы, обмывают их, наводят порядок после вскрытия. Работа нелегкая и очень низко оплачиваемая, поэтому для нее часто берут тех, кого не хотят принимать на работу в других местах: выпивох и людей без образования. Конечно, так обстоят дела не везде. В крупных городах на работу, даже санитарами, принимают только людей со специальным медицинским образованием.

Инструменты для вскрытия тоже самые обычные, без автоматики и электропривода. Все действия, так сказать, производятся вручную и по старинке.

VOX: Мэлс, что входит в ваши обязанности?

— Подготовка к обследованию, вскрытие. Перед тем как врач придёт делать своё экспертное заключение, мы должны вскрыть труп, вытащить все внутренние органы и выложить их на секционный стол. Приходит врач, смотрит внимательно сам труп, его внутренности, и затем делает своё заключение. Тогда я кладу органы обратно в полость и зашиваю. Мою тело, одеваю и выдаю. Я и полы мою, и влажную уборку делаю.

Проводить обследование санитар не имеет права. Обследование тела, гистологический анализ — это работа патологоанатомов.


Ритуальный зал
Ритуальный зал

Чем же так привлекает работа в морге? Зарплата там маленькая, труд — тяжелый. В чем секрет?

Зарплата в морге действительно крохотная и у врачей, и у младшего персонала. Но родственники клиентов оплачивают (часто негласно, мимо кассы) все дополнительные услуги. А их немало: покойника нужно помыть, переодеть, иногда — подкрасить, чтобы его вид не шокировал родственников. Все это стоит денег. Вот почему многие санитары готовы выходить на работу в праздники, оказывать самые разные услуги.


Стол в секционной
Стол в секционной

На этом столе тела вскрывают для исследования, зашивают, а потом тут же моют. Под голову подкладывают специальную подставку.

VOX: Сколько трупов бывает у вас в день?

— По-разному. Когда пять, когда один. Иногда вообще не бывает.

В морге работают люди, которые не верят ни в бога, ни в потусторонние силы. Это понятно: человек, верящий в чертовщину, воскрешение, положительные и отрицательные вибрации, не смог бы находиться с мертвыми телами большую часть своего времени.

VOX: Бывают ли в морге мистические случаи? Страшно ли работать в морге?

— Знаете, некоторые боятся темноты, даже если находятся у себя дома. У каждого человека свой страх. Работа в морге мало чем отличается от работы сантехника, автослесаря, косметолога, если человек относится к ней с любовью или уважением.

VOX: Мэлс, вам нравится ваша работа?

— Да, очень нравится. Работа эта интересная. Лучше работать с неживыми пациентами, чем с живыми. Неживые — спокойный народ. Лежат себе да лежат. Они не капризные, не стонут от боли, не жалуются.


Следующая наша точка — Центр судебной медицины, где находятся на исследовании в основном тела людей, которые умерли не своей смертью. Естественность смерти вызывает вопросы не только в тех случаях, когда у человека из груди торчит нож. Подозрительной часто считается внезапная смерть человека, который давно не появлялся у врачей и не жаловался на здоровье.

На место смерти человека приезжает полиция. Сотрудники правоохранительных органов описывают тело, предварительно определяют, убили человека или он умер сам, а затем вызывают трупоперевозку.

Работа в морге сопряжена с опасностями. Всегда есть риск пораниться. И никогда не знаешь заранее, чем человек был болен при жизни.

Работа на трупоперевозке такая же опасная. Иногда сотрудникам приходится приезжать в такие дома, что страшно представить: огромные тараканы, жуки, десятки котов, которые съели тело. Кстати, про домашних животных — совсем не мифы. Если труп лежит три-четыре дня, то любимая собака или кот спешит погрызть мёртвого хозяина. В первую очередь съедают глаза, язык и живот.

Нужно отметить, что запахи морга настолько пропитывают слизистую носоглотки, что еще долгое время в течение дня, где бы ты ни находился, тебе кажется, что пахнет от тебя. В морге стойкий запах формалина. И сами трупы часто пахнут просто ужасно, но сотрудники морга к этому быстро привыкают. В секциях с покойниками пахнет всем физиологическим содержимым сразу: кровью, мочой, калом.

Гниющие трупы — отдельная история. В них всегда заводятся мясные мухи. Они откладывают яйца во рту, ушах, глазах. Оттуда потом лезут черви. Избавиться от них невозможно.

Как будет разлагаться труп, предсказать нельзя. Истощённые раком старушки просто усыхают и мумифицируются, а тучные люди начинают гнить, вздуваться и издавать зловоние.

Не все трупы забирают сразу. И те тела, за которыми и вовсе никто не приезжает, считаются невостребованными. Их отправляют в «братскую могилу» в ящиках из тонкой фанеры, мало чем напоминающих гробы. В случае с невостребованными телами сотрудники морга не утруждают себя тем, чтобы привести трупы в порядок — помыть их, одеть и сделать макияж. Несчастных укладывают в ящики в чём мать родила и вывозят на кладбище, где для таких «сирот» отведён специальный участок.

Вот такая она, работа с мёртвыми — для кого-то интересная, а для кого-то грязная и опасная.

Сегодня мы рассказали о том, что происходит с людьми после их смерти. Побывав в учреждении судебно-медицинской экспертизы, по-другому начинаешь относиться к жизни.

Берегите себя и своих близких!

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000