VOX POPULI Алёна Мирошниченко 2 мая, 2018 08:00

Когда работа в кайф

Когда работа в кайф
Фото: Тимур Батыршин
Помнится, во времена Советского союза сотрудники, в чьих трудовых книжках значилась одна запись и большой непрерывный стаж работы, были на хорошем счету у работодателей. Люди оканчивали учебные заведения, получали профессию и отдавали ей половину жизни. А те, кто, как говорится, бегал с места на место, были не в особом почёте. Сейчас же ситуация изменилась: человек ищет место, где лучше, с лёгкостью меняя одну сферу деятельности на другую. Но всегда ли причина в деньгах?

Дмитрий Куцель

тренер по плаванию

Дмитрий Куцель трудится в спортивно-оздоровительном комплексе D-FITNESS. А когда-то его профессиональным оборудованием были не свисток и секундомер, а телекамера и штатив. С 1998 по 2012 год Дмитрий работал телеоператором КТК.

Я окончил Академию туризма и спорта. По первому образованию я тренер по плаванию. Но работа на телевидении была моей давней мечтой. Причём я не ставил цели попасть именно на КТК, это вышло случайно. Мне помогла устроиться туда мама моей одноклассницы, — вспоминает Дмитрий.

— Я стал учиться. Сертификата, конечно, не было. Обучали меня наши же ребята-операторы. Шеф — Рафаэль Абдрашитов — гонял нас тогда по-взрослому.

Мне тогда было сложно, потому что я учился очно. Пришлось перевестись на заочное отделение.

Потом окончил учёбу, отслужил в армии, вернулся на КТК, поработал там несколько лет, и мне предложили работу в Астане — в рекламном отделе строительной компании. Через полгода меня потянуло обратно домой. Я решил продолжать работать в рекламе и поступил в Международную академию бизнеса. Но с рекламой не срослось, и я вернулся на телевидение. 

VOX: Чем тебя привлекала работа на телевидении?

— Конец девяностых, начало двухтысячных. Телевидение — это же было очень круто. Романтика, командировки… В то время КТК пугали всех, и все боялись КТК.

Съёмки в студии, съёмки с ПТС (передвижная телевизионная станция — прим. авт.) — это же так интересно. Командировки — вообще кайф. Самая длительная моя командировка длилась почти месяц — в Таджикистане, на таджико-афганской границе. Мне тогда было 23 года.

Ну и по Казахстану, по ближнему зарубежью и дальним заграницам я поездил: Испания, Вьетнам… Весело было: концерты, разные мероприятия... В основном я работал новостным оператором, но и проекты приходилось снимать.


Дмитрий Куцель
Дмитрий Куцель

VOX: А зарплата тебя, кстати, устраивала?

— Вот, кстати, нет. Это было одной из причин моего ухода. Зарплата тогда была около ста тысяч тенге. Операторы, в основном, на халтурах выезжали: кто-то на фотосъёмках, кто-то на видео, кто-то на монтаже. 

Говорят, после моего ухода, после девальвации зарплату ребятам поднимали два раза.

— После КТК я полгода проработал в продакшн-компании «Апорт» от телеканала «Хабар». Тогда надо мной все издевались: «Ну что, после КТК тут всё доброе, позитивное и спокойное?»

А зарплата у меня там была вдвое выше, чем на КТК. Но это продлилось недолго. Через полгода съёмок стало меньше, нас начали редко вызывать на работу, а потом перевели на гонорары.

VOX: Какой рабочий график был у тебя на телевидении?

— Вообще с 9:00 до 18:00, но бывало, что и ночами, и сутками работали. Работа оператора телеканала ненормированная.

Стать тренером Дмитрию предложил его отец, Юрий Сергеевич Куцель, тренер высшей категории по плаванию и подводному плаванию.

— Скоро бассейн «Динамо» откроется после ремонта. Давай к нам! А пока опыта набирайся, — сказал отец. Потом я поработал тренером в бассейне казахской гимназии № 173, а когда открылся D-FITNESS, устроился сюда. Ремонт тут длился семь лет. Считай, бассейн с нуля строили. От старого здания остался только каркас.

VOX: Чем тебя привлекает работа тренера?

— Кайфово, интересно. Я приношу пользу людям в силу своих возможностей.

VOX: А зарплата устраивает?

— В принципе, устраивает. Тут как работаешь, так и получаешь. Оклада у нас  нет, мы работаем за проценты. Зимой, конечно, заработок меньше. А летом, в сезон каникул — лучше.

VOX: Какой рабочий график у тебя здесь?

— Сейчас я сделал себе график посвободнее, потому что общественная работа занимает много времени. Раньше я работал пять дней в неделю, а сейчас три: понедельник, среда, пятница.

VOX: Есть ли сложности в тренерской работе?

— Многие думают, что работа тренера лёгкая. Ничего подобного. Тренер должен видеть и чувствовать тех, кого тренирует. Он должен найти психологический контакт с учениками. Некоторым это не всегда удаётся. В работу нужно вкладывать душу.

VOX: Дима, с кем проще работать, с детьми или взрослыми?

— Раньше я тренировал взрослых. И у них страхов больше, чем у детей. Особенно у тех, кто тонул. И тут самое главное — найти контакт, чтобы человек тебе доверял.

VOX: Больше не планируешь менять профессию?

— Не знаю. Это как судьба распорядится. В силу своего характера я начинаю вянуть, сидя на одном месте. Я понял, что натура я творческая и мне надо постоянно двигаться. Ещё я увлекаюсь блогерством. У меня есть общественная нагрузка — антикоррупционный медиа-центр.

VOX: Приносит ли твоё хобби доход?

— Сейчас я хочу это монетизировать, ведь это мой труд. И этого уровня я добивался два года. Тем более, что люди сами обращаются и готовы заплатить деньги, потому что меня больше узнают. Я считаю, что это нормально.

VOX: Многие хотели бы кардинально поменять профессию, но боятся из-за неуверенности в завтрашнем дне. Что ты посоветуешь в этом случае?

— Бояться не надо. Если ты хочешь что-то поменять, если чувствуешь, что это не твоё, нужно взять и поменять. Идеальная формула — когда человек получает кайф от того, что делает, тогда и работа спорится. Он не сидит, как робот, за зарплату с девяти до шести, он ищет себя.

Сейчас многие девушки нашли себя в индустрии красоты. Окончили курсы, у них стало получаться, и они преуспевают в этом деле. Почему нет? Конечно, будет и сложно, и интересно. Если всё-таки страшно, то нужно новое дело попробовать как хобби, а потом можно превратить в профессию.


Анита Гурман

мастер по депиляции

Так Дмитрий подвёл нас к истории Аниты Гурман, которая вынуждена была сменить прибыльную и очень интересную должность руководителя рекламной компании на работу мастера по депиляции. А причиной всему стал трагический случай в семье.

— По образованию я маркетолог, но больше работала по продвижению торговых марок. Все, наверное, помнят «Золотую лихорадку», когда все собирали фольгу от пачек сигарет.

В компании Gallaher я проработала несколько лет и поняла, что реклама меня затянула, что мне это нравится. Потом я устроилась менеджером проектов в одно крупное рекламное агентство. Вела проекты таких компаний, как Beeline, Dizzy.

— После пяти лет работы меня повысили в должности. У меня была наработанная база компаний, свои промоутеры, которые работали во всех супермаркетах, и желающих сотрудничать со мной было предостаточно.

Поменять работу меня заставила потеря сестры. Мы с ней вместе и на один факультет поступали в Санкт-Петербургский университет, и работали потом вместе. Но после её трагической гибели я начала угасать и поняла: «Всё! Не могу здесь больше работать! Нужно что-то менять!»

Два месяца я сидела дома, у меня началась депрессия. Но обратно в рекламную компанию меня не тянуло. Я не жалела о том, что ушла. Единственное — я думала о ребятах: как там они без меня. Ведь тогда у меня в подчинении было более пятидесяти сотрудников.

— В то время я обслуживалась в турецких салонах красоты и однажды подумала: «А почему бы мне не попробовать поменять профессию?»

Чтобы изучить эту сферу, я пошла в салон на позицию простого администратора и проработала там года полтора, хотя вникла во всё это за две недели. Я вообще очень шустрая девушка и быстро всё схватываю.

VOX: Были ли у тебя сложности на новой работе?

— Турки — это такой народ, они доверяют, но проверяют. И они мне устраивали такие жёсткие проверки — и в кассу деньги подкладывали, и ситуации, когда, допустим, я ушла на обед, а клиент рассчитался с мастером. Так они деньги берут и молчат, а у меня вечером недостача.

Но все эти проверки я выдержала. Мне чужого не надо. Мне было достаточно того, что я зарабатывала. Да, это были небольшие деньги, но я туда пошла не ради них, а для того, чтобы себя чем-то занять.

— Потом наш шеф начал открывать сеть салонов по городу, поставил меня на позицию старшего администратора. В мои обязанности входило всё, вплоть до закупки оборудования и оформления эмиграционных документов. Одним словом, я была правой рукой шефа.

Однажды ему из-за болезни пришлось уехать в Турцию, и я осталась одна. Но он даже не переживал — знал, что я справлюсь.

— По возвращении шеф сказал мне: «Я хочу, чтобы ты хорошо зарабатывала и стала мастером», — и предложил обучиться либо маникюру, либо визажу, и больше ничего. На тот момент эти направления были самыми ходовыми. Но, подумав, я ответила ему, что хочу работать в направлении депиляции. Шеф был в шоке: «Ты что, хочешь письки щипать?! Ты ненормальная?!»

Но я настояла на своём. Пошла на курсы, и шеф оплатил моё обучение. Потом он запустил акцию, и буквально за три месяца я наработала такую базу клиентов, какую некоторые мастера не могут наработать за несколько лет.

Шеф сразу понял, что долго я не задержусь, и отпустил меня в свободное плавание. И я до сих пор благодарна этому человеку — за то, что поверил в меня, за то, что помог получить новую профессию.


Анита Гурман
Анита Гурман

— Так я начала работать на себя: где-то снимала в аренду кабинет, где-то — на проценты. А три года назад смогла выкупить помещение, и сейчас сама себе хозяйка. Клиенты у меня все свои, незнакомых с улицы не беру.

VOX: Где было лучше в плане заработка — в рекламном агентстве или в салоне?

— Здесь было нелегко, я даже в минус уходила. Но я не гналась за деньгами. Сейчас у меня всё хорошо, на хлеб с маслом и икрой хватает.

VOX: Тебе нравится твоя работа?

— Очень. Меня сюда тянет. Знаешь, я даже когда девочек обучаю, всегда первым делом спрашиваю: «Зачем ты хочешь обучиться этому делу?» И 90% из них говорят: «Чтобы хорошо зарабатывать». За таких учениц я даже не берусь. Свою работу нужно любить и относиться к ней с душой. Сейчас курсов по депиляции очень много, чуть ли не в каждой парикмахерской обучают. И я не понимаю тех мастеров, которые, невзирая на все противопоказания, будь то варикоз или беременность, делают женщинам эту процедуру только ради денег.

80% моих клиентов остались со мной ещё с той поры, когда я только начала работать, а это без малого восемь лет.

Я человек очень активный. Я не могу сидеть дома. К счастью, вторая беременность далась мне легко, и я вела запись клиентов до последнего дня. Допустим, сегодня я отработала, а завтра — родила. И через две недели опять вышла на работу.

Помимо любимой работы, которая приносит не только доход, но и удовольствие, Анита большую часть своего свободного времени уделяет благотворительности.

VOX: Всегда ли тебе удаётся всё успевать — и работать, и заниматься добрыми делами, и быть любящей мамой?

— Очень тяжело. И иногда я разрываюсь. После прочтения в Facebook очередного крика о помощи мне порой даже приходится переносить запись клиентов на другое время и мчаться туда, где нужна моя поддержка. Но мои клиенты знают, чем я занимаюсь, и с пониманием относятся к этому.

В чём преимущества работы на себя, так это в том, что ты можешь выстроить свой график так, как тебе удобно. Запись у меня за неделю.

VOX: Нет ли у тебя чувства брезгливости?

— Многие задают этот вопрос, а ещё: «Не надоело ли видеть это каждый день? Не снится ли?» Абсолютно нет. Я кайфую от своей работы. Я уже как гинеколог. Я знаю все болячки моих клиентов.

VOX: Есть ли среди твоих клиентов мужчины?

— Да, есть такие, которые приходят депилировать спину, грудь и подмышки. Особенно спортсмены перед соревнованиями. Но по части депиляции гениталий — я не принимаю мужчин. Мне муж сразу запретил. Хотя эта процедура стоит недёшево — от 15 000 тенге и выше.


Светлана Босенко

кондитер

Когда-то Светлана, успешный тележурналист, решила поменять не только семейное положение, но и сферу деятельности, став кондитером. И сейчас её рабочее место — уютная кухня, оборудованная несколькими духовками, холодильниками, миксерами и различными инструментами, необходимыми для приготовления вкусных и красивых тортов, которые порой даже жалко есть.

Мы стали свидетелями творения очередного торта на заказ. На этот раз Светлане предстоит сделать торт в виде радужной форели.

— Я училась в Международном институте профессий на журналиста-международника и переводчика с японского языка, — рассказывает она. — Японский язык у меня был шикарный. Я его очень любила и была отличницей. Теперь жалею, что не продолжила в этом направлении.

— Когда я окончила институт, сразу стала преподавать японский язык в Евразийском институте рынка. Но в 2003 году знакомый позвал меня работать журналистом на телеканале НТК в программе «Лунные известия».

— Должна отметить, что образование в сфере журналистики в наших вузах вообще никакое. У нас выпускают не журналистов, а людей с дипломом, которые ничего не умеют. Сама система образования поставлена неправильно. Практики очень мало. По сути, журналистом может стать человек любой профессии, которому эта работа интересна, который может писать. И поэтому я пришла на НТК совсем «зелёной». Но мне было не сложно, потому что я общительная и со всеми нахожу общий язык.

— После НТК я работала на телеканалах КТК и «Евразия». А в 2010 году вышла замуж и пропала.

VOX: Нравилась ли тебе работа на телевидении?

— Очень нравилась. Особенно на НТК. Я жила этим, уезжала на работу в девять утра, а возвращалась в двенадцать ночи. Я очень скучаю по тому коллективу.

Журналистика дала мне колоссальный опыт, знакомства и связи. Я до сих пор дружу со многими людьми, у которых раньше брала интервью. 

VOX: А почему ты решила стать именно кондитером?

— Я всегда любила печь, к этому меня приучила мама. Моими коронными тортами с детства были медовый и «Наполеон». А первый оформленный торт я пекла на двухлетие моего сына, когда мы жили в Атырау. Тогда заказывать торт для нас было дорого, а сын очень хотел торт в виде Молнии Маквина из мультфильма «Тачки». Я бегала по всему Атырау в поисках мастики, и мне пришлось делать её самой из маршмеллоу. Получилась жуткая липкая масса, которой было очень трудно обтянуть машинку. Она вся рвалась. Мы с мужем корпели над этим тортом всю ночь. Сейчас, когда я стала кондитером и наткнулась на фотографии того торта, я так смеялась! До того он был неумелый и детский, но зато очень вкусный.

— Раньше все мои родные говорили: «Света, у тебя такие вкусные торты! Пеки на заказ!» И я отвечала: «Да вы с ума сошли, не буду я печь на заказ!» Но, тем не менее, я пришла к этому.

У нас было очень тяжёлое материальное положение. Мы вернулись в Алматы. Дети были маленькими, мужу не выплатили зарплату за два года. И я, засучив рукава, начала работать, имея первоначальный капитал в 60 000 тенге, 30 000 из которых я заплатила за мастер-классы: мне нужно было увидеть, как работают профессионалы.

И первые заработанные 30 000 тенге в месяц были для нас большой радостью. 

— А первым моим платным заказом был твой, Алёна. Я очень переживала, не знала, с какой стороны к нему подойти, как сделать так, чтобы это было не только вкусно, но и реалистично.

Я до сих пор вспоминаю те огромные женские груди весом в шесть килограммов, которые я заказала у Светы ко дню рождения друга. Тогда начинающий кондитер долго не могла определиться со стоимостью этого торта. А торт был очень вкусный, калорийный, и съесть его не могли целую неделю.

VOX: Какие сложности есть в твоей работе сейчас?

— Мне трудно сразу точно сказать, на сколько килограммов вытянет торт. Трудно вылепливать фигурки с портретным сходством. Вообще работать с мастикой — это очень сложно, особенно новичку. Столько килограммов мастики ты выбросишь в мусорное ведро, прежде чем обтянуть торт... Мастика рвётся, ложится складками — хоть снимай всё и перетягивай, но бывает уже поздно.

Все приспособления для изготовления тортов, мастика, пищевые красители стоят немалых денег. Один грамм красителя может стоить 1 000 тенге.

— Мне иногда говорят: «Ой, а почему так дорого?» Но вы поймите: те торты, которые продают в магазине за 1 500 тенге, — они же все из ненатуральных продуктов. Сейчас много полуфабрикатов и для крема, и для теста. Засыпал, взбил — вот тебе и торт. Удивительно, но «химия» стоит намного дешевле натуральных продуктов. Я же использую натуральные сливки, масло, сметану. На натуральных продуктах торт намного вкуснее. Да, можно поправиться от сладкого, но зато такой торт безопаснее.

Бывает так, что человек сам заказывает торт на основе растительных сливок: кто-то держит пост, у кого-то аллергия на натуральные молочные продукты. Но я использую дорогие бельгийские сливки, качество которых проверила на себе. Я сама их ем в пост. 

VOX: Света, тебе никогда не хотелось вернуться на телевидение?

— Нет, не хотелось. В моём понимании, наше казахстанское телевидение давно умерло. Я вообще удивляюсь, что его кто-то смотрит. На телеканалах поменялись все журналисты, пришли неопытные люди.

Я считаю, что работа на телевидении, будь то новостная или программная журналистика, — это работа не для семейных людей. Потому что, когда у тебя появляются дети, работу журналиста очень трудно совмещать с семьёй и должностью мамы

— Пусть я большую часть времени провожу на кухне за работой, но я спокойна за своих детей, потому что они всегда со мной.

Сейчас моя работа тоже немного связана с журналистикой, потому что я пеку торты для всех моих бывших коллег-телевизионщиков.

— У меня часто спрашивают, есть ли у нас кондитеры такого уровня, как знаменитый Ренат Акзамов? Конечно, есть. Просто делать такие крутые торты — с движущимися лошадками, каретами, танцующими фигурками людей и загорающимися лампочками — это дорого. И у нас лучше заплатят деньги за работу иностранцам, нежели дадут развиваться своим мастерам.

В Казахстане есть кондитеры, которые берут 2 000 тенге за килограмм, а есть те, что от 7 000 тенге до 12 000. Это, как говорится, как продашь себя.

VOX: Работа на телевидении сопряжена с бешенным ненормированным графиком, рабочими выходными и командировками. Каков твой рабочий график сейчас?

— Сейчас он ещё более ненормированный. На 8 марта у меня был корпоративный заказ — двадцать три одинаковых торта. Но так как до этого я уже приняла заказ на три торта, то мне пришлось печь двадцать шесть штук. Представь: я двое суток без сна, как робот, на кухне. Одни сутки я их пекла, вторые — собирала и оформляла. Я очень волновалась, когда принимала этот заказ. Но муж мне сказал: «Ты сильная. Ты сможешь».


Светлана Босенко
Светлана Босенко

VOX: Заработок на телевидении был больше?

— Раньше мы зарабатывали неплохо, но когда я выходила из декрета, зарплата там стала ниже на 40% из-за инфляции.

VOX: Приносит ли нынешняя работа удовольствие?

— Да, конечно. Особенно я люблю оформлять торты. Это же творческая работа.

Очень приятно, когда люди пробуют мой «Наполеон», а потом пишут отзывы: «торт как у мамы», «как у бабушки», «как из детства».

Уважаемые читатели, увидеть торты Светланы вы можете на её страничке в Instagram.


Станислав Батников

автожурналист

А вот Станислав Батников, наоборот, поменял профессию IT-специалиста на работу журналиста — вернее, автожурналиста. И вот уже на протяжении четырёх лет его деятельность связана с автомобилями, проведением тест-драйвов, автопутешествиями и написанием интересных статей на автомобильную тематику.

— Я окончил наш политех. Последние десять лет работы на позиции «айтишника» я отдал сфере интернет-кафе. Обслуживал такие крупные сети, как OMEGA-SECTOR. Также занимался проектированием и открытием их «под ключ».

— Потом я купил свой первый автомобиль — «жигули» — и увлёкся автомобилями. Ремонтировать машину я учился сам, с помощью Google. А потом стал делиться этой информацией с людьми. Купил фотоаппарат, стал снимать машины. Снимал видеоролики и размещал их в YouTube.

Потом познакомился с Романом Масленниковым, главным редактором журнала «Автомобили Казахстана».

Я сделал для него пару фото, ему понравилось. После был мой первый испытательный текст. А потом Рома начал отправлять меня на съёмки, если ему не хватало журналистов. Так я начал писать статьи для этого журнала.

— А потом глянцевые журналы начали понемногу уходить в прошлое. На тот момент изданию Моtor.kz требовался журналист. Я пошёл на собеседование и на следующий день уже вышел на работу.

Проработав там полтора года, я узнал, что этот ресурс будут закрывать. Чтобы подстраховаться и не остаться без работы, я пошёл главным редактором в iDrive.kz. Сейчас развиваю свой проект.

VOX: Зарплата на позиции IT-специалиста тебя устраивала?

— Да, там платили неплохие деньги.

VOX: Почему же ты решил поменять работу?

— Там всё скучно и однообразно. Да и конкуренция выросла. Спросом стали пользоваться специалисты, которые могут сделать дешевле, хоть и хуже.

VOX: Чем же интересна работа в СМИ?

— Это не то, что в офисе сидеть за компьютером. Став автожурналистом, я повидал мир, поездил по Казахстану. Это же интересно, 4 000 километров в дороге. Мы и на Байконур ездили с Land Rover в недельное путешествие, космонавтов провожать.

Эта работа приносит мне удовольствие, самореализацию и удовлетворение. С каждым новым материалом я повышаю свой опыт, знания, ведь автомобили все разные, характеристики у них тоже разные. Мне нравится ездить и потом передавать свои ощущения в тексте.

VOX: Каков сейчас твой рабочий график?

— Его как такового нет. Я работаю на фрилансе и всегда открыт для предложений о сотрудничестве.

VOX: А по части приобретения журналистских навыков — ты где-нибудь учился? Ведь журналист должен быть грамотным и владеть пером.

— По русскому в школе у меня была тройка. Но во времена разных интернет-форумов я стал замечать, что многие пишут безграмотно, поэтому начал уделять много внимания этому вопросу.

VOX: Какие сложности есть в работе автожурналиста?

— Сложности только в том, что приходится долго находиться за рулём. Хотя мне это, наоборот, в кайф.

VOX: Нынешний доход тебя устраивает?

— Маловато, конечно, но жить можно. У меня есть ещё удалённая подработка в компьютерной сфере.

VOX: Больше не планируешь менять сферу деятельности?

— Ну, если только совсем туго будет…


Станислав Батников
Станислав Батников

VOX: Стас, как ты думаешь, чтобы быть журналистом, нужно получать журналистское образование или достаточно иметь призвание?

— Я думаю, что нужно иметь большое желание. Нельзя быть тем, кем ты не хочешь. Если очень хочешь быть журналистом, тебя обязательно торкнет, и попрёт работа.

VOX: А что ты посоветовал бы людям, которые хотят поменять сферу деятельности, но боятся?

— Бояться не надо. Если задумал, нужно идти вперёд, ведь порой дороги назад уже нет.

VOX: На своём опыте знаю, что журналиста иногда покидает муза. Ну не идёт текст, и всё тут. И кто-то ищет вдохновение в алкоголе, а я, например, в экстриме. Что тебе помогает обрести творческие силы?

— Мой вдохновитель и мой наркотик — это мой Nissan Skyline. Катнулся ночью по городу на нелегальной скорости — и муза прилетела, и вдохновение пришло, и мозг опять заработал.


Руслан Молдашев и Жанна Канапьянова

мастера столярного и мебельного производства

На протяжении пятнадцати лет Руслан Молдашев занимался графическим дизайном в области рекламы, но три года назад, поняв, что пора что-то менять, и имея небольшие накопления, вместе с супругой Жанной открыл цех по изготовлению мебели из натурального дерева. Сейчас изделия их дизайнерской студии Mabelle пользуются успехом не только в Казахстане, но и за его пределами.

Вслед за Русланом Жанне тоже пришлось поменять профессию, и сейчас она называет себя профессиональным шкурильщиком.


Руслан Молдашев
Руслан Молдашев

Руслан:

— Я с детства мечтал заниматься промышленным дизайном, и даже планировал поступать в Ленинградское высшее художественно-промышленное училище имени Мухиной. Но распад СССР не дал этим планам осуществиться, и я поступил в наш политех.

Работая над рекламными проектами, я понимал, что рекламная печатная продукция недолговечна. Ты сидишь целый месяц, придумываешь, разрабатываешь что-то, а потом это всё берут и выбрасывают в мусор. А с тебя требуют всё новые и новые идеи. Ну и ещё я просто устал и выгорел. Ты предлагаешь заказчику идею, а он её рубит. Заказчик у нас, как правило, консервативен, боится и не приемлет ярких и смелых решений. 

— Кстати, логотип Евразийского банка — голубой бриллиант — это работа Руслана, — дополнила Жанна. 

Руслан:

— Это единичный проект. Таких работ, которые до сих пор существуют, очень мало.

— Мне нравится творить что-то, чтобы это не оказалось в мусорке, а чтобы это можно было потрогать, показать кому-то, чтобы этим можно было пользоваться, и не один год. И те желания, которые у меня были в 15 лет, я осуществляю сейчас.

VOX: Руслан, доход в рекламной сфере вас устраивал?

— У меня было рекламное агентство, и нашими заказчиками в основном были банки. Но после кризиса они закрыли все бюджеты на рекламу. Ну и, соответственно, мы остались без заказов.


Жанна Канапьянова
Жанна Канапьянова

Жанна около пятнадцати лет проработала в банковской сфере, а позже — в консалтинговой компании на позиции финансового директора.

— Эта работа — это только компьютер. Твоё время полностью принадлежит компании. И потом работа финансиста не оставит после тебя ничего в жизни. А сейчас мы можем долгие годы радовать людей своей мебелью.

VOX: Жанна, устраивала ли вас зарплата в финансовом секторе?

— Да, там была хорошая зарплата, но мне не хотелось всё время посвящать только работе. Хотелось больше времени уделять семье, детям.

Компания, в которой я работала, закрылась, и я даже не стала пытаться найти работу.

VOX: Возникли ли у вас сложности с открытием нового дела?

Жанна:

— Мы успели закупить первоначальное оборудование и открыть цех летом 2015 года, до девальвации. А после девальвации все были просто ошарашены, и никто ничего не заказывал. Без заказов мы сидели полгода. А потом наши друзья, чтобы поддержать нас, стали делать заказы.

Поначалу мы сами пилили, красили, шкурили, а потом смогли нанять помощников. 

Руслан:

— Конечно, мы изучали много информации по мебельному делу. Рассматривали работы итальянских, японских мастеров — кто как работает, кто какие приёмы использует. Мы пробовали себя и в реставрации.

— Первые наши заказы были от детских садов — на изготовление кроватей, столов и стульев. Мы делали кукольные домики, диваны.

За это время мы сделали очень много мебели. Салон итальянской мебели заказывает у нас комплекты. Мы делаем столы в казахском стиле, консоли, полки, столешницы, подоконники, сундуки, мебель для прихожих, кабинеты, торговое оборудование. Сейчас мы подошли к тому уровню, когда можем делать мебель по своим собственным технологиям. У нас есть столы, которые сделаны без единого шурупа.

Жанна:

— Заказы очень разноплановые, и нам приходится переключаться, например, от какого-нибудь стола к тумбе «под Италию». А это разные материалы, разные технологии и способы изготовления.

Руслан:

— Мы не просто делаем мебель, но и работаем над её функционалом, создаём её такой, чтобы она была удобной, долговечной. Мы не хотим заниматься материалами, которые быстро приходят в негодность, мебель из которых может прослужить людям год и сломаться — та же ДСП. Да и мебель «из опилок» не даёт такого разнообразия возможностей в работе. У ДСП нет текстуры, её порой невозможно раскроить.

VOX: Кто является дизайнером вашей мебели?

Жанна:

— Посыл нам даёт заказчик: «Я хочу что-то вот такое или этакое». А мы уже сами думаем, как это осуществить.

Для покрытия своих изделий Руслан и Жанна используют безвредные для здоровья краски, эмали, лаки и даже пчелиный воск, потому что большинство мебели предназначено для детей.

Жанна:

— Руслан окончил художественную школу и сам занимается росписью мебели. Для инкрустации мы используем натуральные камни, серебро. Сейчас мы планируем работать с позолотой.

Нашу мебель мы брендируем — например, делаем латунные накладки с указанием названия нашей компании.

VOX: Каков сейчас ваш рабочий график?

— Сейчас свой рабочий график мы устанавливаем сами, и уже можем позволить себе не приходить на работу. Здесь всё работает без нас.

VOX: А доход вас устраивает?

— Да. У нас уже есть постоянные заказы.

VOX: Что приносит ваша работа, помимо удобного графика и финансовой стабильности?

Руслан:

— Столярный бизнес — это то дело, в которое мы можем приносить свои идеи, жить этим. Этот цех — место, куда мы приходим с удовольствием. Это не тот случай, когда ты пришёл на работу, отсидел с девяти до шести — и всё.

Жанна:

— Наша работа приносит кайф. Мы наслаждаемся тем, что мы делаем, а делаем мы только то, что нам нравится.

VOX: Что делать тем, кто хочет поменять профессию и боится?

Руслан:

— Всё новое интересно. Я бы даже сказал, страшно интересно. Тому, кто чего-то никогда не знал и погрузился с головой в незнакомое дело, открываются новые горизонты, поэтому бояться не стоит. Здесь должны присутствовать авантюризм и смелость. Нужно не бояться выйти из зоны комфорта, к которой многие привыкли, уйти от просиживания в офисе.

Получить больше информации о дизайнерской студии Mabelle можно на странице в Facebook.


Александр Саенко

ландшафтный дизайнер

Александр в прошлом водитель скорой помощи. Двенадцать лет назад он стал не просто ландшафтным дизайнером, а владельцем собственной небольшой компании Green life. Мы встретились с Александром в питомнике декоративных растений.

— Ещё в студенческие годы я работал разнорабочим. Потом устраивался в различные компании, не имея высшего образования, пока не дорос до должности менеджера. Но работа в офисе меня не вдохновляла. Ты приходишь на работу к девяти часам, просиживаешь там весь день, и только в окно видишь, как меняются времена года. И так постоянно, никаких изменений, — делится Александр. — Тогда я принял решение устроиться водителем скорой помощи.

— Рабочий график там был сутки через двое. Зарплата очень маленькая. Но больше всего меня не устраивало то, что я не мог там развиваться — просто крути баранку, и всё. Да и водитель скорой помощи — это не врач. Это человек, которого никто не знает и никто никогда не вспомнит.

Проработав несколько лет на скорой, я понял, что хочу заниматься тем делом, о котором мечтал в детстве — копаться в земле, высаживать цветы, деревья.

— Я не оканчивал в этом направлении никаких вузов, но прошёл курсы «Королевского садовника», а потом обучался сам, на своих ошибках, прочитав много литературы, ведь в работе озеленителя именно практика гораздо важнее, чем теория.

Поначалу я не брался за большие объекты — так, соточка земли или полторы… Газончик кому-то посеять…

В дальнейшем я познакомился с другими специалистами из российских питомников. Ездил туда для обмена опытом. И меня пригласили в Ассоциацию озеленителей. 

— Я озеленял территории крупных казахстанских предприятий, санаториев, городских пространств. Мне приходилось создавать оазисы на таких объектах, где газон и хвойные растения в принципе не могут жить.

Сегодня я занимаюсь всеми видами газонов, посадкой любых хвойных и декоративных растений, цветников, розариев, японских садов, возведением водопадов, альпийских горок, устройством водоёмов.


Александр Саенко
Александр Саенко

— Наша команда разрабатывает проекты по ландшафтному дизайну любой сложности — например, сейчас я буду работать над проектом строительства поющего фонтана с иллюминацией и проекцией на него изображений.

Мои клиенты это, в основном, люди, которые обращаются ко мне на протяжении многих лет, а ещё рекомендуют меня своим знакомым.

Мне приходится выезжать за границу, перенимать опыт других стран, посещать различные выставки. 

VOX: В чём заключаются сложности вашей работы?

— Ландшафтный бизнес легко как начать, так и потерять. Риски тут огромные. За растениями нужен правильный уход. Работа с растениями сложна тем, что климатические условия везде разные, и то, что подходит для европейских территорий, совершенно не подходит для нашего региона. А материал, который завозят к нам, не адаптирован под наш климат, и с ним нужно хорошо поработать. Но многие клиенты, к сожалению, не понимают этого, и материал после посадки гибнет.

— И, конечно, сама подготовка к работе над объектом очень сложная. Перед тем как начать какой-то проект, приходится заказывать топографическую съёмку участка. Если участок большой — то съёмку из космоса. Брать пробы грунта, производить анализ почвы на её химический состав.

Неудобства доставляют камни на участке, мусор, который строители закапывают при возведении дома: арматура, кирпичи.

Также сложность работы озеленителя в том, что непросто найти хороших специалистов. Да, чтобы копать землю, особых навыков не нужно, но нужны знания в посадке тех или иных растений. Казалось бы, что сложного — выкопать яму и воткнуть туда дерево? Но здесь очень много тонкостей.

VOX: Что привлекает вас в этой работе?

— Это кайфовая работа. Она приносит удовольствие, если её любить и относиться к ней с большой ответственностью. Результат моей работы остаётся на годы. 

Здесь у меня есть возможность себя реализовать, поучиться чему-то новому. Вот сейчас становится популярным вертикальное озеленение, и я обязательно начну работать в этом направлении.

VOX: А в плане доходов вы удовлетворены?

— Эта работа — сезонная. Конечно, можно поработать сезон и зимой сидеть дома. Но у меня семья, дети, и в зимний период мне приходится устраиваться куда-то за зарплату.

VOX: Устраивает ли вас рабочий график?

— У моих сотрудников восьмичасовой рабочий день. А у меня он может быть ненормированным.

VOX: Саша, что вы посоветовали бы людям, которые хотят поменять работу, но боятся?

— Когда я уходил со скорой помощи, я жутко боялся. Да, конечно, страх и неуверенность — это нормальное состояние. И чтобы побороть этот страх, нужно изучить то дело, которым хочешь заняться, пройти какие-то курсы и мастер-классы. Сейчас есть интернет, где можно получить любую информацию. А ещё новое дело нужно полюбить.

Друзья, увидеть проекты Александра и его команды можно на странице в Facebook.


Марина Константинова

театральный фотограф

Марина Константинова поменяла должность управляющего рестораном на работу профессионального фотографа, но останавливаться на этом, по всей видимости, не собирается.

— Я окончила университет в Германии и поехала в Вену, поработать от кейтеринговой компании на Венском балу. Потом вернулась в Алматы и узнала, что в Доме приёмов тоже будет проводиться Венский бал. Я пришла туда волонтёром и осталась на три года.

В Доме приёмов мы проводили крупные мероприятия для высокопоставленных лиц, занимались организацией свадеб и банкетов. Помимо этого я занималась обучением персонала для обслуживания пансионатов Иссык-Куля по части ресторанного бизнеса.

VOX: Каков был рабочий график управляющего рестораном?

— Работа в ресторане начинается в одиннадцать утра и заканчивается далеко заполночь. Ну и что, что ресторан закрывается в двенадцать ночи — гости могут засидеться, и приходится их ждать.

Ты не видишься с друзьями. Ты работаешь все праздники и выходные.

VOX: Финансовая составляющая вас устраивала?

— Да, зарплата в ресторанном бизнесе всегда хорошая, если умеешь работать. К тому же, там ты всегда сыт, не нужно сильно тратиться на одежду, потому что у тебя определённый дресс-код.

VOX: Почему вы приняли решение кардинально поменять работу?

— Работа управляющего рестораном очень стрессовая. Иногда мне приходилось проводить банкеты до трёх тысяч гостей. Ты отвечаешь за кухню, за персонал, за обслуживание, за закупку продуктов и спиртного — в общем, за всё.

Однажды возникла неприятная ситуация: мне дали распоряжение найти причину и уволить нескольких сотрудников. У меня случился внутренний конфликт. После этого интерес к этой работе пропал, и я ушла из ресторанного бизнеса.

— Фотографией в то время я занималась просто для себя. Как любитель снимала танцы, балет. Потом решила, что буду заниматься этим на коммерческой основе.

Работа с ресторанами всё-таки не дала забыть о себе, но там я работала уже в качестве фотографа: снимала корпоративы, свадьбы, банкеты.

Работа свадебного фотографа требует постоянного роста и подержания своего имиджа. Если ты всегда находишься в топе и занимаешься собой, поддерживаешь свои сайты, клиенты передают тебя друг другу, и ты имеешь хороший заработок.

— Как-то во время поездки в Москву на мастер-класс по фотографии, я увидела афишу МХАТа и поняла, что хочу быть театральным фотографом.

Тогда в театре имени Лермонтова освободилась позиция фотографа. И вот уже седьмой год я там работаю. Снимаю я и в других театрах.

VOX: Каков ваш рабочий график сейчас?

— У меня семичасовой рабочий день, шесть дней в неделю. Но есть и время на какой-то фриланс, есть возможность в субботу поснимать свадьбы.


Марина Константинова
Марина Константинова

VOX: Марина, есть ли сложности в работе фотографа?

— Сложности в том, что постоянно нужно обновлять фототехнику, которая изнашивается. Доллар дорожает, дорожает и техника, а стоимость наших услуг остаётся прежней.

У меня как-то украли камеру, и мне пришлось снимать свадьбы каждую неделю, чтобы восстановить всё за сезон.

А из плюсов — то, что я отвечаю только за себя. И в этой работе больше творчества. У меня есть возможность ездить на гастроли с труппой театра, посещать мастер-классы.

VOX: Заработок театрального фотографа вас устраивает?

— Ой, не спрашивайте! Это очень мало. Если бы я работала только в театре, я бы не смогла позволить себе то оборудование, которое у меня есть.

VOX: Приносит ли работа фотографа удовольствие?

— Приносит. Свои фотографии я могу увидеть в каком-нибудь журнале или газете. У меня есть возможность познакомиться с известными людьми. Но если во время съёмки спектакля находишь идеальные ракурсы, где в кадре вся труппа, успешно сдаёшь проект, то это, конечно, приносит удовольствие вдвойне. В ресторане, допустим, вы расстилаете утром чистые скатерти, а вечером они грязные. И ничего не осталось от вашей работы. А фотография остаётся на долгие годы.

— В прошлом году я окончила Нархоз и сейчас ещё пробую себя в арт-менеджменте. Я думаю, что это некий шаг при переходе на другую специальность, потому ты что видишь театр изнури.

Меня часто спрашивают, зачем я скачу с места на место. Но это любопытство новой специальности. Меня всегда тянет куда-то ещё.

Увидеть много замечательных свадебных фотосессий, театральных и других работ Марины Константиновой можно на её странице в Facebook.


Истории наших героев подтверждают, что с возрастом у людей происходит переоценка ценностей, и финансовый вопрос у многих уходит на второй план. Многие меняют профессию из-за отсутствия на текущем месте работы возможностей для последующего развития и реализации профессиональных амбиций, простора для самореализации.

Существует и такой аспект, как кризис среднего возраста. В этот период причиной изменений очень часто причиной является поиск себя и смысла в жизни, морального удовлетворения от выполняемой работы.

Конечно, бывает и так, что человек меняет профессию, спеша за модой и конъюнктурой рынка, когда прошлая работа становится немодной или неактуальной. Но это не про наших героев. Им их работа — в кайф.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000