VOX POPULI Амина Смакова 6 апреля, 2015 14:00

Карагандинская колония строгого режима: шанс на прощение

Карагандинская колония строгого режима: шанс на прощение
Фото: Амирхан Сулейманов
Журналист Амина Смакова и фотограф Амирхан Сулейманов провели один день в колонии строгого режима АК 159/7, расположенной в Карагандинской области. Наши корреспонденты взяли интервью у четырех заключенных, совершивших особо тяжкие преступления.

Тарковский как-то сказал, что зона – это не территория, это та проверка, в результате которой человек может либо выстоять, либо сломаться. Выстоит ли человек, зависит от его чувства собственного достоинства, его способности различать главное и преходящее.

Именно здесь каждый из них задумался о своей жизни. Абсолютно каждый. Кто-то жалеет о содеянном, кто-то не признает своей вины, а кто-то до сих не понимает, что же произошло. Здесь все пронизано холодом, болью и грехом. За свои грехи эти люди отвечают, находясь в этом месте – за колючей проволокой и дверями с тяжелыми замками.

«На зоне» свои законы и очень суровые порядки – заключенные едят, спят, ходят, стоят и даже могут присесть только строго по расписанию. Высшая мера наказания у многих здешних заключенных – 20 лет лишения свободы.

Побег отсюда невозможен. Да, собственно, никто и не пытается.

«На зону» раз в неделю приходят священники и муллы. Многие заключенные становятся верующими именно здесь. Церквей и мечетей на территории нет. Для молитв и других обрядов отвели одну комнату, где и происходит чтение намазов, исповеди и крещение.

Жизнь «за решеткой» очень меняет человека, его мировоззрение, отношение к Богу. Многие заключенные приняли крещение именно здесь. Большинство из них стараются посещать все службы, которые проводит отец Вячеслав. Заключенные всегда ставят свечу за упокой, вымаливают прощение у Бога и просят здоровья для близких.

– Все имеют право на прощение, – говорит отец Вячеслав. – Когда человек оказывается здесь, ему как никогда необходима вера в Бога. У Бога для всех найдется прощение.

Мы приехали в колонию в тот момент, когда заключенный Алексей принимал крещение. На воле он в Бога не верил, но здесь смог обрести веру. Мужчина попал сюда из-за наркотиков.

– Поверил в Бога, и он помог мне «завязать» с наркотиками. Да и с Господом здесь, конечно, легче. Я теперь чувствую себя под его защитой. И крестик никогда не сниму.

Нательный крестик для заключенных – ключ к спасению.

Многие люди считают, что все, кто попадают сюда за совершение особо тяжких преступлений, воспитывались в неблагополучных семьях, подвергались насилию и т.д. Однако, если верить заключенным, их детство было самым обычным: дружные семьи, братья, сестры, любящие бабушки и дедушки. Поневоле задаешься вопросом, как обычные дети, которых воспитывали в хороших, интеллигентных семьях, становятся хладнокровными убийцами и даже педофилами?

Александру 32 года, в колонии он уже во второй раз. Первая «ходка» была в 1999 году, тогда он украл 11 тысяч тенге, за что отсидел три года. Сейчас отбывает срок за убийство, совершенное в 2003 году.

– Александр, получается, что первый срок вас ничему не научил?

– Молодой был, не осознал. На подвиги тянуло. Да и время тогда было лихое. Родители со мной в детстве намучились, я тем еще непоседой был.

– Кого же вы убили?

– Я его даже не знал. В тот день была какая-то вечеринка. Я вышел на улицу, хотел закурить. Увидел двоих ребят, у них и попросил сигарету без какой-либо задней мысли. Но они нагрубили, а я не сдержался и ответил. Далее, слово за слово, и началась ссора. Я выхватил нож и ударил одного из них в живот. Моя девушка сразу же увела меня оттуда, так что я даже не сразу и понял, что он умер. Только тогда, когда меня схватили, я осознал, что совершил.

– Александр, вы здесь уже 12 лет. Как с тех пор изменилась ваша жизнь?

– Мне кажется, что я все-таки стал лучше. На подвиги меня точно уже не потянет. Конечно, я раскаялся. Была бы возможность, повернул бы время вспять – не совершил бы этого. И знаете, я здесь даже женился. Моя жена Елена мне очень помогает. Расписались прямо здесь. Когда выйду на свободу, обязательно найду работу, построю дом, посажу дерево и выращу сына!

Заключенному Максиму 26 лет, в колонии он находится уже 5 лет. Это его первый срок, и Максим надеется на то, что и последний.

– Максим, за, что вы сидите?

– За убийство. Но сам я не убивал, сижу как соучастник. Мы с друзьями «брали» квартиру, хотели украсть телевизор. Но в квартире оказались мужчина и женщина. Их ножом и убили.

У Максима тоже была наркотическая зависимость. Чтобы достать денег на очередную дозу, он грабил квартиры. Максим к тому же еще и ВИЧ-инфицированный.

– Скажите, а что вы чувствуете сейчас? Вы сожалеете?

– Да.

– А семья у Вас есть?

– Да, у меня есть мама. Она у меня очень хорошая, и часто навещает.

Это Адильбек, ему 42 года. В колонии он находится уже три года из положенных двадцати. Адильбек отбывает срок за изнасилование своей 6-летней племянницы.

– Адильбек, почему это произошло? Честно говоря, в голове не укладывается.

– Я не помню, ни как я совершал это преступление, ни почему. Я был нетрезв. Я не прощу себе того, что натворил.

Экспертиза, как сказали сотрудники колонии, подтвердила факт изнасилования.

– Адильбек, а у вас самого есть дети, семья?

–Да, семья у меня большая и дружная, и у меня есть дочь. 23 февраля ей исполнилось 6 лет. Правда, родители мои уже на том свете.

– Пострадавшая девочка – ваша племянница. Ее родители, наверное, отвернулись от вас?

– Нет, они простили меня. Я этого не хотел, и сделал это не намеренно. Так вышло. Но себя я не простил и никогда не прощу.

– Адильбек, всем известно, как на зоне обращаются с людьми, осужденными по таким статьям. Вы с этим тоже столкнулись?

– Нет. Со мной все общаются нормально.

– Это ваш первый срок?

– Нет, не первый. Первый срок я «отмотал» за убийство. Это случилось еще в армии. И у меня не было намерения убивать специально, я просто кулаком ударил, защищая своего земляка. Но в итоге взял всю вину на себя.

Мы спросили отца Вячеслава, может ли Бог простить педофилов.

– Да, Бог все видит и все прощает.

– И даже педофилов?

– Это психически больные люди. Они за свой рассудок не отвечают. Но я бы их не причащал.

Это Евгений, ему 28 лет. Он отбывает свой первый срок. Сидит уже шестой год, осталось еще 11 лет.

– Евгений, за что Вы здесь?

– За умышленное убийство. Я связался с плохой компанией, не на ту дорожку встал. Ну и наркотики сыграли свою роль. Моя девушка проводила вечер с какими-то знакомыми. Тогда же она мне позвонила и сказала, что убила двоих, но жив третий – свидетель ее преступления.

– И вы сразу же поехали к ней?

– Да, тем более что она сказала, что ждет от меня ребенка. Уже тогда я понимал, что иду на убийство. Приехав, я увидел застолье в самом разгаре. Мы выпили, но я не опьянел. И, когда свидетель повернулся ко мне спиной, я сломал ему шею. Я прекрасно понимал, на что иду. Но это было все ради нее и ребенка.

– Что случилось потом?

– Потом полиция, следствие, суд. Я взял всю вину на себя. За всех троих. Но потом следователи выяснили, что и она виновата. Она тоже «мотает» сейчас срок, и ей пришлось аборт сделать.

– Вы сожалеете?

– Сейчас да.

– Как ваша семья на это отреагировала?

– Родители простили меня. Жду встречи с ними.

Станиславу 29 лет. Он отбывает уже четвертый срок. В колонии Станислав попадает за кражи и грабежи.

– Это последний раз, когда я нахожусь здесь.

– А почему не остановились раньше?

– Молодой был. Жил по правилу: украл, выпил, в тюрьму – вот такой «джентльмен удачи», – иронизирует парень.

Сейчас Станислав хочет другой жизни. Он познакомился с девушкой, долго переписывался с ней, и в письме сделал ей предложение.

– Моя супруга не дает мне падать духом. Как выйду отсюда, начну новую жизнь. Работу найду, а там, может, и ребенок появится.

Валерий уже считает дни до выхода на свободу. На воле его ждет автомобильный бизнес и две жены. Валерий по национальности цыган. Рассказывает, что в колонию он попал из-за того, что ему подбросили наркотики.

– У вас две жены?

– Да. Марина и Фатима. Одна в Алматы живет, другая – в России. У меня есть двое детей, свой бизнес.

Звукорежиссер Александр работал на телеканале «АРТ» до его закрытия. Он прекрасно разбирается в музыке, но вот разговаривать с нами не пожелал.

Как нам рассказал начальник отряда Андрей Терещенко, в тюрьме на сегодня многое изменилось.

– Раньше здесь отбывали срок и «блатные», и «неблатные». Но сейчас такого нет. Сегодня, если можно так сказать, сидеть в тюрьме немодно. И рецидивы случаются в основном только у молодых романтиков. У людей постарше уже появляются какие-то жизненные ценности. Человек, однажды побывав здесь, больше не стремится обратно, тем более, если у человека остается что-то или кто-то на воле.

После разговоров с заключенными смотришь на мир другими глазами. Осуждать никого нельзя, но принять это все очень сложно. Пугает то, что люди так легко и обыденно рассказывают о совершенных преступлениях. Не хочется верить, что это так просто – взять и лишить кого-то жизни.

Но даже эти люди имеют право на прощение. 

Поделись
Амина Смакова
Амина Смакова
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000