VOX POPULI Жанна Ахметова 4 февраля, 2015 12:00

Алматинский Арбат – уличная галерея искусства

Картины на алматинском Арбате
Картины на алматинском Арбате
Фото: Сергей Панин
Участок алматинской улицы Жибек Жолы, расположенный рядом с ЦУМом, давно известен под негласным названием Арбат. В теплое время года там, как и на одноименной улице в Москве, постоянно кипит жизнь. Рекламисты используют улицу в своих целях, влюбленные парочки с вечера до утра воркуют на лавочках, пенсионеры приходят посидеть у фонтанов. Зимой Арбат пуст и безмолвен, и только железные промо-стенды с картинами местных художников радуют взгляд круглый год.

"Жить за счет искусства для искусства – вот истинное искусство" – польский сатирик Владислав Гжещик.

На Арбате выставляются разные художники. От дилетантов, рисующих модные и популярные сюжеты по принципу "я продал уже тридцать таких пейзажей", до настоящих гениев, каждая работа которых по-настоящему красива и уникальна.

Маститые творцы, члены Союза художников Казахстана стараются не афишировать свое присутствие на Арбате. Причины у всех разные. Некоторых укоряют гордые коллеги, считающие, что выставлять работы на улице – недостойное занятие. Другие художники опасаются, что состоятельных заказчиков может отпугнуть или задеть тот факт, что мастер, написавший очень дорогую картину для частной коллекции, в то же самое время продает свои работы на улице за копейки. 

Многие из известных и талантливых художников прошли через Арбат. А некоторые до сих пор представлены там.


Александр Ермоленко – приятный мужчина, интеллигент, настоящий художник. Сейчас он работает над серьезной творческой картиной "Мукагали из Карасаза", посвященной великому поэту Мукагали Макатаеву.

Александр выставляется во многих галереях и арт-студиях, является членом Союза художников. Преподавал в разных ВУЗах страны, в Китайском институте. Рисует с самого детства.

– Эта картина о том, что из маленьких чумазых пацанов из Карасаза вырастают великие люди, гордость нации. Конечно,  на моей картине не сам Мукагали.  Этот паренек может вырасти, например,  в выдающегося  атомщика. Однажды из такого же мальчишки вырос Макатаев, наш казахский Пушкин, – говорит Александр.

– В искусстве давно не было чего-то по-настоящему нового. В нем всегда присутствует цикличность. До середины 19 века искусство развивалось очень медленно. Сотнями лет в изобразительном искусстве не было значительных изменений. Отличия были совершенно несущественными. К примеру, Тинторетто писал в золотистых тонах, а Рембрандт писал в желтых, и так далее. Было медленное, плавное развитие. Вдруг появились импрессионисты и взорвали рынок искусства. Они стали писать ярко - не так, как все. Их осуждали, в их картины плевали, но в течение каких-то 30-40 лет они приучили публику к тому, что существует иная живопись. И началась гонка стилей. Не успели появиться кубисты, тут же возникает абстракционизм. Это было стремительное развитие, – продолжает Александр.

– Я спокойно отношусь ко всему новому в искусстве. Весь этот поп-арт, модные инсталляции. В искусстве все имеет право на существование. Энди Уорхолл? Конечно же, он художник! Просто нужно разделять искусство на изобразительное и на искусство инсталляции. Должны быть границы. Унитаз, выставленный в пространстве, это все-таки не изображение, – считает художник.

– Я мало пишу на заказ. Чтобы картина получилась хорошей, тема должна быть интересна художнику. Затем нужно правильно выставить композицию и мастерски ее написать. Это и есть слагаемые успеха любой работы. Очень важно чтобы заказчик знал, чего хочет. Часто он сам этого не понимает до конца. Самая большая загадка – это сам человек! – считает художник.


Михаил Ермоленко, сын Александра, рисует с детских лет. У него был выбор, стать музыкантом или художником. Он выбрал второе.

Михаил очень спокойный, скромный молодой человек. Его стиль значительно отличается от отцовского. Работы по-настоящему современные, яркие настолько, что несколько раз их отказывались брать галереи, сотрудники которых привыкли к классическому искусству.

– Мой стиль по большей части сформировал Кандинский. Учась писать картины, я копировал многие его работы. Когда я учился в институте, мне всегда хотелось добавить больше цвета в свои работы, сделать их ярче. Но преподаватели "били нас по рукам" заставляя выдерживать все каноны и правила классической живописи, – говорит Михаил.

– Сразу после института я написал свои первые картины  в тех цветах, в которых хотелось и виделось мне. И все они быстро распродались именно на Арбате. Кстати, тогда на Арбате выставлялись почти все именитые художники, все члены Союза художников. В последние годы туда пришли непонятные люди, которые делают работы из принтерных распечаток. Да, распечатывают черно-белый рисунок из интернета и раскрашивают его. Поэтому все меньше настоящих художников хотят присутствовать там. А те, что есть, стараются себя не афишировать. Арбат уже не тот, – считает художник.


Нурлан Абишев – довольно известный художник. Он закончил Казахскую национальную академию искусств имени Жургенова. Долгое время работал главным художником киностудии "Казахфильм", периодически занимается преподавательской работой, передает свой опыт юным художникам.

Сейчас Нурлан в поисках нового стиля в изобразительном искусстве. Как говорит Нурлан, "чтобы создать новый "изм" (общий суффикс -изм в словах вроде классицизм, романтизм, сентиментализм, реализм и т.д. - ред.), надо проделать огромную работу, пройти и прочувствовать все, что было создано до нас".

Художник пообещал нам совсем скоро представить новое направление.

– В 16 лет я поступил в Жургеневку. Дорога в училище проходила через Арбат. Я увидел, как художники зарабатывают деньги. К тому времени у меня собралось много разных картин. Однажды я не дошел до училища и остался на улице художников на три месяца. Рисовал портреты прохожих и продавал свои картины. Из-за этого увлечения меня отчислили из академии. Тогда умные люди немного вправили мне мозги и я, отдав все свои картины на продажу в ЦУМ, снова восстановился на курсе. Тогда я понял, что художники тоже должны учиться. В ЦУМе мои картины продавала тетя Айгуля из отдела художественных товаров. Сейчас, спустя годы, мои картины по-прежнему висят в ЦУМе. И развешивают их теперь молодые галеристы, а не тетя Айгуля, – рассказывает Нурлан.

– Арбат – безусловно, большой и впечатляющий эпизод моей юности. Не считаю, что продажа картин на Арбате как-то принижает мастерство художника, что этого нужно стыдиться. Пренебрежительное отношение к уличной торговле – просто эго некоторых моих коллег и  клиентов-коллекционеров. Да, моих работ там нет, но это потому, что у меня нет времени, чтобы их  написать. Кроме того, я еще и бизнесмен,  и могу заработать на кисти и рамки другим способом, – откровенничает художник.

– Раз в неделю у меня появляется мысль бросить все это. Почему? Думаю, такие мысли постоянно посещают практически всех художников. Понимаете, художник – существо пафосное, он хочет, чтобы ему все всегда аплодировали. Он хочет признания здесь и сейчас! – продолжает Нурлан.

– Я не разделяю свои работы на "это от души" и на "это на заказ". Я все пишу от сердца. В каждой работе должно присутствовать божественное. В каждом мазке живет Бог. Стараюсь никогда не отказывать людям, но не люблю, когда меня торопят. Нельзя устанавливать сроки для написания картины. Нельзя загонять художника в рамку, – говорит художник.


Мастерская Нурлана Жошибаева расположена в двух шагах от Арбата. Здесь он чаще всего пишет картины, которые никогда не будут там выставлены. Арбат никогда не увидит его настоящих шедевров. На улице выставляются работы попроще: алматинские улочки, трамвайчики и знаковые места города.

Нурлан предпочитает не говорить о цене, говорит, что однажды журналисты так перевернули его слова, что потом на него обиделись половина художников города.

Нурлан пишет с детства. Как и многие наши художники, закончил Алматинский государственный педагогический университет им. Абая, сейчас является членом Союза художников. Свой стиль он описывает как импрессионизм.

– Арбат почти не приносит денег. Раньше картины хорошо покупали иностранцы, а сейчас в основном берут наши. В основном живем частными заказами и картинами, выставленными в галереях и арт-салонах. Как сказал когда-то великий Аль-Фараби, "Искусство бывает двух видов. Один служит для красоты. Единственная его цель – радовать глаз публики. А второй для осмысления, такое искусство заставляет человека думать. Смотреть на картину и размышлять". Я стараюсь писать картины обоих видов, – говорит художник.

– Не могу выделить кого-то одного из великих художников, мне нравятся все они. И в истории Казахстана тоже есть громкие имена;  творцы, чьи картины знают во всем мире. Салихитдин Айтбаев, Бахтияр Табиев – совсем скоро их картины будут стоить столько же, как и шедевры Пикассо, – считает Нурлан.


Максат Бексултан – интересный человек, открытый собеседник. Его судьба, как и судьба одной из его картин, загадочна.

Когда-то Максат написал картину размером 3 на 6 метров и продал ее за огромные по тем временам деньги. Максат купил два дома, машину, а добрую половину гонорара раздал многочисленным братьям. Спустя 15 лет Максат нашел свое творение в заброшенном здании, в очень плачевном состоянии. Сейчас художник реставрирует эту работу. И, конечно, мечтает о том, чтобы продать ее снова – его семья стала больше, дети выросли, появились любимые внуки, а деньги от первой продажи картины давно закончились.

Максат – член Союза художников Казахстана, закончил АПГУ им. Абая. 

Художник рисует с детства. Сейчас Максат вдохновляется творениями своей 7-летней внучки, которые он показывал нам каждую минуту нашей беседы.

– Мне всегда хотелось рисовать, но я не чувствовал перспективы в картине. Однажды в шестом классе я попал в больницу. Палата была на втором этаже, и я подолгу смотрел на улицу из окна. Вот там-то на меня и снизошло озарение.  До этого я видел мир лишь с первого этажа своего дома в ауле, а тут такой вид! И я прочувствовал ту самую перспективу, правильные размеры между предметами. С тех пор не расстаюсь с изобразительным искусством, – делится художник.

– Знаете, меня не интересуют регалии, деньги, успех или слава. Я просто рисую.  Во время работы со мной разговаривает какой-то высший разум. Мои картины – мой диалог с миром. Если вы хотите показать мои работы с Арбата, то вы должны показать и мои другие работы, иначе у людей будет однобокое понимание моего творчества, – подытоживает Максат.


Арбат – прекрасная выставочная площадка, не хуже, чем Монмартр в Париже. Искусство принадлежит нам, простым обывателям. И мы хотим, чтобы плоды таланта художников были нам доступны. Прямо на Арбате. Каждый день.

"Если это покупают, значит, это искусство" – американский архитектор Фрэнк Ллойд Райт.

Поделись
Жанна Ахметова
Жанна Ахметова
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000