VOX POPULI Алёна Мирошниченко 23 мая, 2017 08:00

Это праздник со слезами на глазах

Это праздник со слезами на глазах
Фото: Тимур Батыршин
Отгремели праздничные салюты в больших городах, свёрнуты штандарты и знамёна Бессмертного полка — позади празднование семьдесят второй годовщины Великой Победы. И лишь те, кто пережил весь ужас той войны, перебирая морщинистыми руками увядшие гвоздики, плачут до сих пор. И слёзы их уже не от страшных воспоминаний, а от обиды. Лозунг «Никто не забыт. Ничто не забыто» в нашей стране больше не работает.

Дети и война — понятия несовместимые. Война — самое тяжёлое испытание, выпавшее на долю детей, переживших её. И сегодня им, уже девяностолетним старикам, выпало ещё одно испытание: они доживают свой век в нищете, униженные и забытые правительством, которое не смогло обеспечить им достойную старость. И как тут сдержать слёзы?

Главный лозунг военного времени — «Всё для фронта, всё для победы» — знали все, от мала до велика. Отцы и старшие братья уходили на фронт, а рядом с матерями вставали их дети.

Без поддержки надежного тыла боевой техникой, снарядами, обмундированием, продуктами питания, медикаментами одолеть противника было бы просто невозможно. А состоял этот тыл из женщин и детей. В голоде, холоде, в лишениях они вносили посильный вклад в общую победу. Пока на фронтах шли бои, в колхозах и совхозах шла другая битва: за урожай до последнего колоска, за надои молока, за шерсть, овощи, за всё, что могло быть хоть чуточку полезно фронту. «Труженик тыла» — этот статус. Так же, как и ветераны войны, они заслужили его ценой собственной жизни. Но есть ли в нём смысл?


Бабушке Тамаре Юргенс девяносто лет. Мы с трудом нашли её маленькое жилище в строении сталинской эпохи — длинном бараке на десять семей. Пробравшись мимо грозного сторожевого пса, входим в дом.

Бабушка Тамара проживает одна. Единственный близкий человек — соседка Ольга, которая присматривает за ней. Недавно над одинокой пенсионеркой взяли шефство Ольга Рябева и Анна Токишева. Так, при помощи неравнодушных людей, у бабы Тамары появился новый холодильник, в котором она так нуждалась, и два мягких кресла взамен старых сгнивших.


Бабушка Тамара
Бабушка Тамара

Отца бабушки Тамары, моряка северного флота, расстреляли в тридцать восьмом как врага народа. А девочку с матерью и двумя маленькими братьями из Ленинграда репрессировали в Алтайский край.

— Ехали мы в товарняке, битком набитом такими же, как и мы. По дороге мой младший брат заболел и умер. Так мы и везли его несколько дней. Как только сошли с эшелона, нас с мамой сразу отправили работать на ток. Работали до поздней ночи, убирали пшеницу. Жили в колхозе, в полуразрушенной землянке.

Как семье врага народа нам приходилось терпеть и унижения и оскорбления. Жители колхоза плевали в нас, проходя мимо.

— Мама тогда сразу заболела: после расстрела отца и смерти братика у неё началась депрессия. Я помню, она просто молча лежала, а спустя месяц умерла. В сорок четвёртом мой второй младший брат пропал без вести. Так я осталась совсем одна. Документов у меня никаких не было. Несколько лет работала за кусок хлеба в доме директора школы: пасла быков и выполняла самую тяжёлую работу. Относились ко мне, как к скотине, ведь я дочь врага народа.

В пятьдесят седьмом году приехала в Алма-Ату, отучилась на каменщика и устроилась работать на стройку. Я была малограмотная, и на другую работу меня не брали. На стройке проработала много лет, там и подорвала своё здоровье. Из-за этого не смогла родить, и муж меня бросил.

— Спасибо всем добрым людям, которые мне помогают! Меня на День Победы никто раньше не поздравлял, а тут и цветы, и продукты, и столько добрых слов! Оля и Аня приехали, меня обнимают, бабулечкой называют! Неужели я, никому не нужная, старая, малограмотная, всё это заслужила? — со слезами делится старушка. — Совершенно посторонние люди, а какие душевные! Вот чиновникам бы быть такими! Однажды я в акимат за помощью обращалась, мне уголь нужен был. Сидит в кабинете… Лицо холёное… «Иди, иди, бабуля! Нету денег! Ты старая уже! Оденься потеплее, и как-нибудь перезимуешь!»

Мне тогда плохо стало, ноги подкосились, и я упала, а он мне: «Чего ты, бабка, тут притворяешься, разжалобить решила?» И мне пришлось дрова самой таскать. Я ходила по улицам и собирала ветки.

VOX: Бабушка Тамара, а соцработник приходит к Вам, или, может, Совет ветеранов помощь оказывает?

— Что вы! Я пока ещё могу двигаться и стараюсь что-то сделать по дому. Движение мне жизнь продлевает.

Грубость и безразличие работников акимата Бостандыксого района, неквалифицированная помощь медиков или вообще отказ в помощи, мизерная пенсия, большая часть которой уходит на коммунальные платежи — это не все проблемы бабушки Тамары, о которых она нам поведала. В районе, где она проживает, из-за строительства новых многоэтажек и возведения незаконных построек частного сектора нарушена арычная система. Дождевые и талые воды со всей округи затапливают маленький клочок земли перед жилищем старушки. От фундамента уже ничего не осталось, а недавно начали гнить деревянные полы.


В этом году ко Дню Победы всем ветеранам Великой Отечественной войны правительство пообещало праздничные выплаты от полумиллиона до 150 000 тенге. Сколько и кому платить, решали областные власти в зависимости от состояния местного бюджета. Например, на востоке Казахстана и в Астане ветеранам должны были подарить по 500 000 тенге. Сумма выплаты тыловикам колеблется от 5 000 до 15 000 тенге.

В Алматы счета фронтовиков и инвалидов, которых в живых осталось пятьсот шесть человек, пополнились на 150 000 тенге. А вот тружеников тыла власти Южной столицы решили больше не баловать. Для них денег в казне не оказалось.



Лидия Георгиевна
Лидия Георгиевна

Лидии Георгиевне Менжулиной девяносто два года. Бабушка бережно хранит портреты Сталина и часто перечитывает пожелтевшие страницы его книг, отмечая карандашом важные моменты. Вождь всех народов всегда был, есть и будет для неё русским эталоном справедливости, мужества и силы воли.

Когда началась война, Лидии Георгиевне было шестнадцать. Её семья на тот момент проживала в Сибири. Во тогда-то и пришлось девочке-подростку увидеть смерть воочию. До обеда она сидела за партой, а после уроков всех учеников отправляли на станцию разгружать эшелоны с ранеными.

Кровь, стоны раненых и сотни погибших солдат — всё это надолго врезалось в память шестнадцатилетней Лиды.

— До сих пор я вспоминаю тот неприятный запах и лица раненых солдат — совсем молодых ребят. Мы перетаскивали тяжелораненых на носилках из эшелона на операционный стол, обрабатывали их, готовили к операции. И так изо дня в день.

Окончив школу, я прошла курсы медсестёр и осталась работать в госпитале как вольнонаемная. После войны приехала к тётке в Алма-Ату, поступила в институт. Но тётка не дала мне его закончить. На учёбу она меня не пускала, заставляла работать по дому. А ночью, вместо того, чтобы уроки делать, я нянчилась с маленьким племянником. Так и осталась без образования.

— Потом всё как у всех: замуж вышла, сын родился. В советское время жили мы хорошо. И работа была, и дом смогли построить. Была уверенность в завтрашнем дне. На старость не откладывали. Работала я до девяносто шестого года, пока предприятие не развалилось.

Потом я похоронила мужа, а несколько лет назад — единственного сына, до сих пор не могу справиться с этой болью. 

Обидно и за то, что нас, стариков, просто списали. Никому мы не нужны. Я иной раз на оптовку за продуктами езжу с тележкой, всё же там подешевле. Так вот, автобусы, которые едут по Райымбека, если увидят на остановке старую бабушку с тележкой, проезжают мимо. А если у них «онай» не работает, кондукторы заставляют платить полную стоимость за проезд.

VOX: Бабушка Лида, как труженика тыла Вас поздравляют с Днём Победы?

— В этом году предприниматели нас пригласили на встречу с ветеранами. Но всё было так неорганизованно... Мне вот дали подарок, а кому-то не дали, и люди обиделись. А подарили баночку мёда и бутылку вина.

Спасибо огромное добрым людям, которые принесли мне две посылки. Эти посылки были собраны с душой и любовью: там и колбаска была, и сыр… — бабушку душат слёзы, и она не может продолжить список продуктов. — Ты, миленькая, обязательно напиши, что я благодарю вот этих людей, — протягивая мне тетрадный листок, просит бабушка. Аккуратным почерком на нём выведены имена: «Игорь Кузнецов, магазин KIMEX и Grazie, Аня и Оля».

VOX: А Алмалинский акимат Вас поздравил?

— В прошлом году акимат подарил нам пакеты с продуктами. Пакеты тяжёлые были. Когда глянула, там три упаковки крупы: рис, перловка и овсянка, а ещё пакет муки, грязный такой, и, к тому же, мука была уже старая.

А на семидесятилетие победы нам выделили из бюджета по 30 000 тенге, но мы их так и не получили. И ещё нас пригласили на праздничный концерт в школу № 82. Там нам накрыли стол хороший и подарили продуктовые пакеты, и всё это за счёт учеников, за что им огромное спасибо!

— Знаете, я на День Победы всегда плачу, потому что сталкиваюсь с унижением стариков, — провожая нас, решила рассказать бабушка. — И этой историей я не могу не поделиться с вами. Однажды с приятельницей на День Победы мы пошли в парк Сары-Арка. Там была полевая кухня, где старикам раздавали солдатскую кашу. Одна старушка, видать, очень бедная, вся в слезах подошла с чашкой и попросила каши для её старика, парализован он и голоден. Женщина, стоявшая на раздаче, отправила старушку домой за орденами мужа, чтобы удостовериться, что он ветеран — кашей кормили только ветеранов. А старушка по дороге и один орден потеряла, и каши ей не дали. Та женщина сказала, что она уже её ела. Тогда я подошла и говорю: «Отдайте ей мою порцию! Я не буду есть!» «А вы тоже уже ели!» — ответила мне женщина. Вот с тех пор я просто ненавижу кашу!


Пенсионерке Анне Ивановне Грязновой девяносто два года. Четвертинка дома, в которой она проживает, затерялась среди многочисленных шашлычных, и нам понадобилось время, чтобы разыскать её. Карта «2ГИС» отказывалась вести нас по адресу просто потому, что его нет на карте.

Неприметная железная дверь между кафе и магазином и ступеньки, ведущие словно куда-то в подвал, оказались маленьким проходом к жилищу бабушки. Неудивительно, что скорая помощь не находит его.


Анна Ивановна
Анна Ивановна

Анна Ивановна родом из Подмосковья. Когда началась война, ей было пятнадцать. Основной задачей, поставленной перед бойцами, было не подпустить врага к Москве. Поэтому абсолютно все силы были брошены на оборону столицы, в том числе и детские. Девочке-подростку Ане Грязновой вместе со сверстниками все четыре года пришлось рыть окопы — и в жару, и в мороз. Война была совсем близко.

Бабушка Аня не любит вспоминать о войне. На её глазах с лопатой в руках умирали от голода дети. А она выжила.

— Часто едой у нас были лишь картофельные очистки, которые продавались на базаре мисочками. А если удавалось купить немного подмороженной картошки, добавить туда протертую лебеду вместо муки, капельку жира — он продавался в спичечных коробках — и сделать драники, это был праздничный ужин. Сразу после войны, пока не отменили карточную систему, тоже было очень тяжело.

Отец мой погиб на фронте. Вскоре умерла и мама. Когда война закончилась, мы с сёстрами перебрались в Пермскую область, работать на угольной шахте. А в пятьдесят шестом решили переехать в Алма-Ату.

Недавно у одинокой старушки появились добрые помощники. После публикации о ней в Facebook её стали навещать волонтёры, помогая кто чем может. Этим летом у бабы Ани будут овощи со своих грядок: молодая пара решила вскопать ей огород и посадить зелень, огурцы, помидоры, перцы…

VOX: Бабушка Аня, на 9 мая Вас поздравил кто-нибудь?

— Из Совета ветеранов пакет с продуктами приносили. Аня с Олей и цветы принесли, и продуктовый подарок хороший. Им я очень благодарна. Акимат не поздравляет нас.

Если правительство ещё помнит о ветеранах, выплаты им производит, поздравляет, то на нас, тыловиков, вообще внимания не обращает. А ведь мы тоже, по сути, участники войны. Но нам помощи никакой не оказывают. Хотя бы с лекарствами помогали!

У пенсионерки Анны Ивановны есть ещё ряд проблем, решить которые пока никому не удалось: это соседство с шашлычной, что построена прямо над домом бабушки, и полчища крыс, разделяющие с ней жилплощадь.

Наверное, каждый, кто проживает в непосредственной близости от таких заведений, не раз жаловался на громкую музыку, крики, доносящиеся из кафе, и, конечно же, пьяные разборки за углом из серии «пойдём выйдем». Мало того, что бабушке приходится терпеть шум, а у её калитки нетрезвые мужчины выясняют отношения, так система канализации шашлычной спроектирована таким образом, что все нечистоты оттуда уходят в яму, выкопанную кем-то прямо на участке старушки. Яма эта переполняется, и её содержимое затапливает двор. Достигнуть какого-либо соглашения с хозяином шашлычной не удалось. И обращения бабушки в акимат результатов не принесли.

Борьба с крысами, которые атакуют Анну Ивановну, также является бесполезной, и опять же из-за соседства с шашлычной. Кажется, эти наглые существа уже привыкли к ядовитым препаратам, а на кошек и вовсе не обращают внимания. Мы вошли в дом. Несколько серых оккупантов, бесцеремонно трапезничающих из кошачьей миски, бросились врассыпную.

— Они тут повсюду: и по столу бегают, и на постель залезают. Что делать с ними, не знаю! — жалуется баба Аня.

Эти стены не видели ремонта с начала восьмидесятых годов. Во время дождя или таяния снега крыша протекает. Старушке приходится подставлять тазы. Денег на ремонт крыши у неё нет, а обращаться за помощью к людям стыдно. Вот так и доживает свои последние годы труженик тыла Анна Ивановна Грязнова.

— А знаете, почему я так долго живу? — закрывая за нами калитку, спросила баба Аня. — Да потому, что война меня закалила.



Галина Фёдоровна
Галина Фёдоровна

Пенсионерка Галина Фёдоровна Гуревич — коренная алматинка. Последние три года она прикована к постели. Филолог, доцент кафедры, кандидат наук и профессор, автор учебников по русскому языку для казахских школ и автор более ста научных трудов, посвятившая себя делу своей жизни, в девяносто два года осталась всеми забытой. Родных у бабушки нет. Муж умер давно, а единственного сына она похоронила пять лет назад.

— Когда началась война, мне было шестнадцать лет. Я тогда поступила в институт в Самарканде. Все четыре года учёбу приходилось совмещать с работой в колхозе. Мы собирали хлопок. Конечно, было очень тяжело, но наш труд был очень важен для страны в то время.

После войны Галина Фёдоровна вернулась в Алма-Ату и устроилась преподавателем русского языка в КАЗПИ, ныне КАЗНПУ имени Абая, в котором проработала полвека. 

День Победы Галина Фёдоровна всегда ждала с нетерпением. Накануне праздника её навещали коллеги и бывшие студенты родного университета, приносили цветы, поздравляли по телефону. Она сияла от счастья, когда в её квартире раздавался телефонный звонок или на пороге появлялись гости, и знала, что её по-прежнему помнят и ценят.

Так и в этом году: перед праздником профессор филологии по привычке ждала гостей. Попросила сиделку привести её в порядок, ведь для всех она всё та же Галина Фёдоровна, красивая и интеллигентная.

Но ни в тот день, ни на следующий, и даже после праздника Галину Фёдоровну никто из вуза так и не навестил. Теперь каждый день пожилая женщина плачет от обиды.

— Я проработала пятьдесят лет. На заслуженный отдых вышла в семьдесят три года. А сейчас обо мне даже не вспомнили! Даже открытку не прислали, даже не позвонили! Уж очень я обижена на свой университет!

VOX: Галина Фёдоровна, а акимат Алмалинского района поздравил Вас 9 мая?

— Что вы! Акимат никогда не поздравляет.

VOX: Ну хоть кто-то вспомнил о Вас?

— В этом году из школы принесли подарок: три килограмма сахара, батон, конфеты, печенье. Потом кто-то ещё принёс пакет с продуктами, там были крупы, макароны, масло. Оленька с Анечкой приходили. Большой букет цветов принесли и много всего вкусного. Спасибо им всем огромное, что не забывают!

Мир не без добрых людей. Если государство не может позаботиться о стариках, обязательно найдётся тот, кто не оставит их: пожилую женщину взяли под свою опеку неравнодушные пользователи Facebook. Благотворители купили ей инвалидную коляску и специальный матрас для лежачих.

— Ребята приносят мне лекарства, оплачивают курсы капельниц. Сама на свою пенсию я не смогла бы прожить. 120 000 тенге в месяц я должна платить сиделкам. А как я смогу оплатить, если у меня пенсия в два раза меньше? А без помощи сиделок я не справлюсь. Социальный работник приходит раз в неделю, но она только ходит в магазин за продуктами. За эту услугу я плачу ей. Обращалась в акимат по поводу помощника, мне сказали: «Довольствуйтесь тем, что есть!» Пришлось мне оплачивать услуги сиделок одной из фирм, но они меня обокрали. Я же сижу здесь, не встаю и не вижу, что они там выносят. А вынесли всё: и посуду, и украшения, и постельное бельё. Я обратилась в полицию, а они даже заявление не стали принимать.

Я знаю, что мне должны бесплатно давать непромокаемые пелёнки и как диабетику — лекарства, но мне отказали. Говорят, что пелёнки — не положено, а на дорогие лекарства денег нет в бюджете. Дали те, которые в аптеке копейки стоят. За уколы я тоже плачу. Недавно пришли из поликлиники, сделали укол и занесли мне абсцесс. Потом ещё долго всё гноилось, лечиться пришлось. Два раза меня увозили на скорой. А чтобы привезли обратно, мне приходилось платить по 25 000 тенге. Врачи, не стесняясь, требуют деньги: «Жить хочешь, бабуля? Плати!»


Мы не властны над временем, все меньше и меньше остаётся непосредственных участников жестоких и кровопролитных битв и тех, чьим трудом в тылу ковалось оружие нашей победы.

По данным Министерства труда и социальной защиты населения РК, на сегодняшний день в республике проживают:

  • 2 776 участников и инвалидов ВОВ;
  • 157 679 тружеников тыла;
  • 194 человека, работавших в период блокады в Ленинграде;
  • 487 бывших несовершеннолетних узников концлагерей, гетто и других мест принудительного содержания;
  • 7 806 жен умерших инвалидов ВОВ;
  • 80 не вступивших в повторный брак супругов военнослужащих, партизан, подпольщиков, погибших или пропавших без вести во время ВОВ;
  • 778 других граждан, внесших вклад в победу.

С начала 2017 года в Казахстане из средств местных бюджетов и за счет спонсорской помощи на меры социальной поддержки ветеранов ВОВ был направлен 1 млрд 97 млн тенге, или 3,5 млн долларов США. 971,3 млн тенге — это средства из местного бюджета. А остальные 125,7 млн тенге — спонсорские средства.

Как заверяет министр труда и социальной защиты населения Тамара Дуйсенова, единовременная материальная помощь ветеранам оказана, коммунальные услуги оплачены. Они обеспечены топливом, льготным проездом на пассажирском транспорте внутригородского и внутриобластного сообщения, льготными лекарственными средствами, санаторно-курортным лечением. Ветеранам сделали зубное протезирование и оказали другие виды помощи (услуги социального такси, парикмахерских, бань, установка кабельного телевидения и другие). Медицинская помощь ветеранам ВОВ оказывается бесплатно, в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи, как на республиканском, так и региональном уровнях.

В общем, всё у них хорошо. Но так ли это на самом деле?


Александр Антонович Тритенко — ветеран и инвалид войны. Родился и вырос в Алма-Ате. Будучи учащимся техникума связи, ещё не достигнув восемнадцати лет, был призван на фронт. Он прошёл всю войну, защищая Родину и в десантных войсках, и в пехоте. Получил три ранения, два из которых, осколочные, были тяжёлыми. А когда война закончилась, служил ещё полтора года.


Александр Антонович
Александр Антонович

Дедушка не любит вспоминать войну, но может часами рассказывать о жене, бережно перебирая её фотографии. Познакомились они во время войны, в Курляндии, в штабе маршала Баграмяна, и сразу поженились. После войны супруги вернулись в Алма-Ату, получили высшее образование и сами на накопленные деньги построили дом.

Семь лет назад ветеран остался один. Его супруга скончалась, а трое детей и внуки уехали в Россию. Но двое внуков проживают в Алматы. Дедушку навещают редко.

— Забежит внук: «Дед, как дела? Ты живой? Что-нибудь надо?» А мне ничего не надо. Мне участие их надо. Одиноко мне. Поговорить даже не с кем. А последний раз на 9 мая я ходил в парк панфиловцев лет семь назад.

При Союзе Александр Антонович занимал должности: и главного инженера, и главного технолога, и заместителя директора Алматинского домостроительного комбината, предприятия, известного на всю страну. 

VOX: Александр Антонович, поздравил ли Вас акимат Турксибского района с Днём Победы?

— Да, поздравил. Первый раз мне принесли благодарственное письмо. А ещё подарили симпатичную корзину, где были бутылка коньяка, бутылка шампанского, конфеты и маленькая баночка красной икры. Конечно, мне очень приятно, что не забыли меня, но вот шампанское и коньяк… Я не выпиваю, гости ко мне не приходят. Я старый больной человек, мне лекарства и памперсы важнее.

Сейчас дедушке девяносто четыре года. И как бы он ни старался сохранять бодрость и оптимизм, годы берут своё. После смерти супруги здоровье его резко ухудшилось. Стали напоминать о себе осколки, оставшиеся в теле с войны.

VOX: Александр Антонович, получаете ли Вы как ветеран войны гарантированную бесплатную медицинскую помощь?

— Я обращался в районную поликлинику по поводу бесплатных медикаментов, на что заместитель главного врача, участковый врач и уролог мне ответили: «По закону вам не полагается выдача бесплатных лекарств. В бюджете денег нет. И забудьте! И не просите ничего! Вам уже недолго жить осталось. Терпите или обходитесь своими силами!» Патронажная медсестра тоже, говорят, не положена. Сказали, их в штате нет, и, опять же, потому что нет денег. В памперсах мне тоже отказали. Я их покупаю.

— Раньше, в советское время, я и лекарства получал бесплатно как инвалид войны, и в санаторий ездил. А сейчас что… В богатой стране нет в бюджете денег! 

Мне по закону два раза в неделю положена помощь двух соцработников: прибраться, в магазин сходить, в аптеку. Они, конечно, есть. Но одна из них на больничном уже тридцать дней, а вторая пришла, взяла пылесос и давай мне шкаф пылесосить.

Конечно, мне самому приходится искать людей, просить, чтобы мне помогли по хозяйству, платить за их работу.


Старость — это не пауза перед смертью, а неминуемый жизненный этап, и прожит он должен быть полноценно и достойно. Наши старики немало сделали для процветания общества. Один из немаловажных критериев, по которому судят о государстве — хорошо ли в нём старикам. К сожалению, наша страна не может похвастаться особой заботой о старшем поколении. А быть по отношению к ним безразличным и безучастным просто преступно.

В последнее время полуголодным беззащитным старикам часто приходится слышать от чиновников: «А кому сейчас легко? У нас ведь EXPO на носу!»

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000