VOX POPULI Алёна Мирошниченко 23 ноября, 2017 08:00

Если идти некуда

Если идти некуда
Фото: Тимур Батыршин
Бросил отец ребенка, отвернулась семья, негде жить… Что делать женщине, попавшей в беду, стоящей на грани решения об аборте, лишившейся средств к существованию с грудным ребёнком на руках или бегущей от побоев мужа? Кто поймёт и не осудит? Кто протянет руку помощи?

В лихие 90-е, когда независимый Казахстан захлестнула волна наркомании, в рамках известной американской программы «Тин Чэллиндж Казахстан» в стране стали появляться различные центры для реабилитации наркозависимых и алкоголиков. Общественники выкупали пустующие здания бесхозных детских садов и селили в них тех, кто оказался на краю пропасти.

В один из таких центров для наркозависимых женщин, что на окраине города, стали приходить и девушки, не имеющие пагубных пристрастий, но волею судьбы оказавшиеся на улице: брошенные, голодные, с маленькими детьми на руках или под сердцем. Они шли к теплу домашнего очага в надежде получить хоть какую-то помощь и временный приют. В надежде, что их никто не прогонит.

Со временем таких девочек, девушек, женщин становилось всё больше. А у центра, нацеленного на помощь нарко- и алкозависимым, появилось новое направление — помощь женщинам, оказавшимся в трудной жизненной ситуации. 



Тамара Рише
Тамара Рише

Директор Центра реабилитации для женщин Тамара Рише в 97-м и сама осталась с маленьким ребёнком без жилья и денег, а вокруг — ни друзей, ни родных, ни знакомых. И только в этом центре ей смогли оказать помощь.

— Я не планировала задержаться здесь надолго. По образованию я педагог. В планах было найти работу и начать жить самостоятельно. Но после того, как увидела эту жизнь изнутри и прожила здесь несколько месяцев, мой мир, мои взгляды на жизнь полностью изменились. Я поняла, что должна помогать и другим людям. И вот уже двадцать лет я здесь. Конечно, было трудно, руки опускались, но я ни разу не пожалела, что работаю в центре.

За двадцать лет здесь нашли приют, а в дальнейшем — и выход из кризисной ситуации, сотни женщин с детьми. Все их истории трагичны и так похожи одна на другую: выпускницы детских домов, которых обманули и оставили без квартиры; приезжие беременные студентки, которые «опозорили» семью и боятся показаться родным на глаза; жертвы мужей-тиранов, выброшенные из дома; женщины, проходящие через бракоразводный процесс, которым негде жить. И самая уязвимая группа — матери-одиночки с новорождёнными детьми на руках, не имеющие близких.

VOX: Каков возраст ваших подопечных?

— Возраст различный. Единственное — мы не принимаем несовершеннолетних девочек без согласия их опекунов. Если такая девочка обращается к нам, мы должны обязательно связаться с её законными представителями.

Также не принимаем престарелых женщин. Да они просто не смогут тут жить... У нас ведь очень шумно, нет никакого покоя, детей много, маленькие кричат постоянно. И мы не сможем выделить отдельную комнату каждой бабушке.

VOX: Тамара, есть ли те, кто проживают тут постоянно?

— Мы не решаем квартирный вопрос и просим нас понять. У нас маленькое здание пятидесятых годов постройки, максимум на пятьдесят мест. Сантехника просто не выдерживает и постоянно выходит из строя. Мы не можем позволить себе закрыться на капитальный ремонт и всегда принимали женщин, несмотря на кризис и бытовые проблемы.

— Но даже если будем предоставлять постоянное проживание, то женщины просто будут жить беззаботно, на всём готовом, деградировать, и у них пропадёт всякое желание работать и идти к поставленной цели.

Вопрос о сроках пребывания в приюте мы обговариваем сразу, а также помогаем женщине сформулировать цели и поставить перед собой планы на жизнь. У нас есть специальная методика, по которой формируются качества характера, навыки общения и адаптации в обществе.

Это стимулирует наших подопечных к дальнейшим действиям.

Этот центр — негосударственное учреждение. Выжить ему помогают благотворительные и общественные организации, волонтёры. Оплата коммунальных услуг — самый актуальный вопрос для приюта, особенно в отопительный период. Прошлой зимой здесь даже образовался долг в размере 400 000 тенге, и более тридцати детей, в том числе новорожденных и недоношенных, чуть не оказались без тепла, света и горячей воды.

Только благодаря Анне Токишевой, которая объявила сбор, и неравнодушным людям из Facebook центр смог погасить этот долг.

А ещё проживающие в приюте постоянно нуждается в продуктах питания и моющих средствах, которые просто не успевают покупать. Ну а детская одежда так же, как и в семьях, здесь переходит по наследству — старшие вырастают, младшие донашивают.

— Этим летом в приюте проживали двадцать семь детей и пятнадцать мам. 2017 год выдался для нас нелёгким. В связи с возросшей безработицей, высокими ценами на аренду жилья и рядом других причин очень сложно проходил процесс возвращения женщин в общество. А обычно с февраля у нас начинается отток. Женщины, перезимовав, стараются побыстрее найти работу, пристроить детей в садик, снять жильё. К тому же, весной дешевле снять дачу или времянку.

— Летом мы приводим наш дом в порядок, чтобы принять новых постояльцев. Обычно ближе к сентябрю их число увеличивается, потом до новогодних праздников наступает затишье. А в начале января у нас опять наплыв: обычно в это время в семьях происходят ссоры из-за денег и кредитов. И так каждый год, — делится статистикой Тамара.

Александра — а для всех просто Шура — из Караганды. Вот уже несколько лет она работает в центре.

Мать двоих маленьких детей постоянно подвергалась побоям и издевательствам сожителя. Получив очередную серьёзную травму головы, женщина стала резко терять зрение. Оказавшись на улице с детьми трёх лет и девяти месяцев, Александра стала искать помощи в местной церкви, и добрые люди купили ей билет на поезд и направили в Алматы к Тамаре.

— В то время попасть сюда было непросто. Здесь тогда работали три программы, и нас проживало девяносто человек — это и женщины с зависимостями, и такие, как я.

Всем женщинам, которые оказались в подобной ситуации, я бы посоветовала не бояться своих мужей, не стыдиться, а обращаться в полицию и во все инстанции.

VOX: Тамара, случаются ли конфликты между женщинами?

— Конечно, не всё бывает так гладко. Если есть конфликты в семьях между родными людьми, то уж у нас — тем более. Здесь у всех разное воспитание, социальная среда, разное прошлое, психофизическое состояние. Но если женщина проявляет агрессию, что обычно бывает с жертвами бытового насилия, если от неё исходит угроза, нецензурные оскорбления, то мы просто исключаем её.

В стенах этого дома существуют определённые условия и ограничения, которые не все женщины воспринимают с радостью. Например, запрещается употреблять и проносить на территорию наркотики, алкоголь и сигареты, приводить мужчин, ночевать вне приюта. Во время проживания здесь, с целью профилактики незапланированной беременности и заболеваний, запрещается иметь связи с мужчинами.

Помимо правил, установлен и распорядок дня. Подъём в 06:45. После завтрака все, кто уже трудоустроен, разъезжаются на работу, а дети — в школы и детские сады. Те, кто пока не нашёл работу, посещают встречи с психологом.

А после обеда — коллективный труд: женщины убирают территорию, помещения, ухаживают за клумбами и газонами, моют посуду, стирают и глядят бельё, помогают повару на кухне.

VOX: Тамара, а государственные органы вас поддерживают?

— Да, мы активно сотрудничаем со всеми госструктурами: с ЦОНами, с ЗАГСами. Миграционная полиция помогает с восстановлением документов. К нам ведь часто попадают женщины и из соседних государств, без документов, и казахстанки, которые приехали на заработки в Алматы и забеременели.

— Все наши женщины зарегистрированы по этому адресу. Поэтому две поликлиники Турксибского района оказывают нам медицинскую помощь. Если удаётся восстановить документы и если это роженица, то скорая увозит её в роддом, где она рожает бесплатно. А детская поликлиника ставит на учёт наших новорождённых, и они там могут получать медицинскую помощь и детское питание.

Мы не можем не помогать таким женщинам, ведь тогда они будут рожать и бросать детей, и количество сирот в детских домах будет увеличиваться. Или будут убивать детей, как это сейчас часто происходит. 

Мы нужны государству, потому что другой альтернативы для именно такой категории женщин у нас нет.

Марии двадцать четыре, и она уже мать двоих детей — семилетнего Руслана и годовалого Тимура. Девушка находится в приюте полтора года. Кроме мамы у неё никого нет, да и та сейчас отбывает срок за тяжкое преступление.

— Мы приехали в Алматы из Кыргызстана, когда мне было восемь лет. Здесь в пригороде у нас был маленький домишко, но когда мама села, его у нас забрали, потому что мы жили без документов. Я оказалась на улице с ребёнком, а потом меня привезли работать на пастбище. Потом я опять забеременела, и моя хозяйка перед родами привезла меня в этот приют.

— И правильно сделала! — вмешалась в разговор Тамара. — У Маши узкий таз, много патологий, у неё могли возникнуть осложнения в родах, скорая помощь бы просто не успела доехать, и тогда она могла бы умереть где-нибудь в степи, или её ребёнок.

Когда девушку привезли к нам, её старший ребёнок не разговаривал и отставал в развитии. Сейчас с детьми занимаются психологи, дефектологи. Старший уже заговорил, ходит на подготовку к школе.

— Сама Мария была полностью дезориентирована, не могла даже цель перед собой поставить. Сейчас она планирует выучиться на повара. Мы пытаемся с помощью миграционной полиции через посольство восстановить её документы, и если у нас всё получится, поможем ей найти какие-то поварские курсы и трудоустроиться. 

VOX: Маша, а где отец твоих детей?

— У моих детей разные отцы. Первый отказался от ребёнка, сказал, что он не от него. А отец Тимы не знает о его существовании. Я ему ничего не сказала, потому что он женат.

— Мама этих чудесных двойняшек десять лет жила на улице без документов, пила. Потом попала в больницу с подозрением на цирроз печени. А оказалось, что это не цирроз, а беременность. Ей сделали экстренное кесарево сечение, выходили детей в перинатальном центре, и потом она попала к нам, потому что идти ей было некуда. Дети полностью на искусственном вскармливании. Анна Токишева вместе с пользователями Facebook им собирали деньги на смеси и каши, — рассказывает сотрудница приюта, которая присматривает за малышами, пока их мама на занятиях у психолога.

Вера страдает острой формой шизофрении. Во время обострения родственники не смогли справиться с ней и отправили в приют. После пройденного курса лечения Вере стало лучше, и её снова забрали в семью. Сейчас она приходит сюда, чтобы поиграть с детьми. Девушке не хватает общения, ну а дети её очень любят.

VOX: Тамара, часты ли случаи, когда для ваших подопечных всё заканчивается хорошо?

— Да, чаще всего так и бывает. Наша задача — сохранить семью. Мы ведём работу с семьями наших девочек. И уже многие родители приняли своих дочерей и внуков. С жертвами бытового насилия тоже немало положительных случаев. Как правило, мужья начинают задумываться, что на стороне женщины и полицейские, и общественные организации, и государство. А у женщин появилась уверенность, что они под защитой, что есть такое место, где им помогут и не осудят.


Здесь всем помогают безвозмездно. Для центра не имеет значения отсутствие документов, справок, медкарт, ведь здесь понимают, что бывают разные обстоятельства. Даже наличие за плечами тюремного заключения не является преградой. Самое важное — это желание женщины поменять что-то в своей жизни и работать над собой, руководствуясь, в первую очередь, интересами ребёнка.

Поделись
Алёна Мирошниченко
Алёна Мирошниченко
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000