VOX POPULI Найля Жумашева 10 февраля, 2016 12:00

Дом брошенных мам

Дом брошенных мам
Фото: Мухтар Жиренов
Становясь матерью, женщина выполняет свое главное предназначение в этом мире. Осознание того, что в тебе бьется еще одно сердце, по закону, по природе своей должно приносить только бесконечное счастье, гордость, радость. Однако сегодня все чаще эти светлые чувства сменяются стыдом, позором и страхом, толкая мать на страшный грех — детоубийство. В этом доме — Доме мамы — загнанным в угол, отчаявшимся женщинам помогают вернуть истинные чувства, учат радоваться материнству и уводят от пропасти.

Общественный фонд «Дом мамы» — проект казахстанских бизнесменов. Идея создания таких учреждений была неслучайной. Вкратце история такова: изначально группа бизнесменов помогала детским домам, дарила подарки. Но с каждым годом воспитанников в детдомах становилось все больше и больше. Предприниматели забили тревогу: можем ли мы как-то повлиять на это, сократить количество брошенных детей? Так в 2013 году возник этот фонд.

Подопечными Домов мамы становятся беременные женщины, решившие сделать аборт на поздних сроках беременности, матери-одиночки, бездомные мамы. Дом принимает будущих мам с шестого месяца беременности и дает им крышу над головой в течение полутора лет. Здесь не только обеспечивают маленькую семью всем необходимым, поддерживая морально и материально, но и помогают женщинам профессионально адаптироваться. В Домах открываются швейные мастерские, компьютерные классы, курсы маникюра и педикюра, парикмахеров и визажистов, а также поваров и кондитеров. На сегодняшний день в Казахстане работают 26 Домов, пять из которых — в Алматы.


Мы посетили один из них.

На узкой улочке этот дом за высоким забором мало чем отличается от соседних. Только войдя в ворота, при виде такого количества детских колясок понимаешь: он не совсем обычный.

С порога на нас веет теплом, неповторимым детским запахом, ароматом еды и горячей выпечки.

В общей гостиной — около десятка хозяек и столько же малышей. Не так давно каждая из них была на грани — иначе бы не оказалась в этом доме. Сейчас девушки расслаблены, спокойны и почти счастливы — они дома, и они матери. Кто-то качает ребенка, кто-то заплетает косы, а с кухни доносятся голоса — дежурные готовят обед. При виде гостей хозяйки приветливо улыбаются и приглашают в дом, охотно соглашаясь на беседу.

Улыбчивая девушка Коктем зовет в свою комнату, на руках у нее сын.

Мы казахи, было стыдно, что я не замужем, а родила ребенка. Но они мне помогают. Только дедушка внука еще не видел — сильная обида на меня. А Арсен так похож на него…

В Дом мамы 20-летняя Коктем попала, когда ее сыну Арсену было всего 15 дней. История чемолганской девушки проста: встречалась с парнем, забеременела. Молодой человек бросил ее. Родители, узнав о «позоре», дочь не приняли. Первая мысль — как выход: избавиться от ребенка. Но Коктем не смогла этого сделать. До родов вместе с подругами снимала квартиру, потом, узнав о Доме мамы через интернет, позвонила.

— Они выразили готовность помочь, даже приехать и забрать, если у самой нет возможности. Нам здесь очень хорошо. Родители мне сказали, чтобы оставалась здесь. Мы казахи, было стыдно, что я не замужем, а родила ребенка. Но они мне помогают. Только дедушка внука еще не видел — сильная обида на меня. А Арсен так похож на него… — рассказывает девушка.

Помогает финансово и отец ребенка, периодически звонит, интересуется их делами. На сегодняшний день Коктем счастлива, наслаждается своим малышом. По образованию она медсестра, поэтому и работа в Доме мамы ей нашлась по специальности. Также она посещает курсы поваров-кондитеров.

Истории у каждой — как под копирку. Вот и рассказ Айгуль мало чем отличается от предыдущего.

Ей 23 года, она из Уральска. Сейчас женщина находится на седьмом месяце беременности. Три года дружила с парнем. Когда сообщила о беременности, папаша сразу же открестился от ребенка — мол, не его. Позже Айгуль узнала, что ее возлюбленный женат, имеет детей. Через какое-то время он позвонил с требованием сделать аборт. Девушка признается, что у нее была мысль отказаться от ребенка, но тут же со страхом отгоняет страшные воспоминания.

Переломный момент случился на третьем месяце беременности, когда она увидела объявление о Доме мамы. Айгуль поняла: есть выход. И он оказался единственным. Отец, узнав о беременности дочери, выгнал ее из дома. Братья и сестры не знают до сих пор — стыдно признаться. А мама девушки умерла, когда Айгуль было всего девять лет.

— Сейчас я спокойна. Очень рада, что буду мамой, очень этого жду. Мнение других людей меня не волнует, главное — мой ребенок со мной. Тут мне спокойно. Только уж очень девочек жалко: такие они хорошие — и одинокие… Хочу вырастить ребенка и помогать людям, — говорит Айгуль, нежно поглаживая живот.

Здесь есть и такие, кто сбежал из собственного дома. Еще одна Айгуль, которая не захотела скрывать лицо, приехала из Капчагая. В 17 лет девушку украли. Была свадьба, после которой муж сильно изменился — постоянно бил, не отпускал на учебу, запрещал общаться с друзьями. Из-за постоянных побоев у девушки трижды был выкидыш. Только одна беременность закончилась удачно: Айгуль родила здоровую дочку Аялу. После очередного выкидыша сбежала от мужа в Алматы. Стоя на остановке, увидела объявление о Доме мамы. Связалась, но долго не решалась прийти сюда — боялась, что здесь у нее заберут ребенка. Однако выбора не было. В Доме она уже три месяца, сейчас ругает себя, что не сделала этого раньше — жалеет своих неродившихся детей.

— Муж сейчас работает, слышала, что купил машину. Звонил в последний раз месяц назад, звал домой. Но я не хочу возвращаться. Здесь лучше, спокойнее, могу учиться — я студентка третьего курса, обучаюсь сестринскому делу. По воскресеньям подрабатываю, набираю текст. В ближайшее время хочу подать на развод, — делится она планами. 

Асем — мама самого крошечного обитателя дома. Ее дочери Камшат чуть больше двух недель. Асем мы застали около дочки. На лице молодой мамы все еще страх, растерянность и обида на злую судьбу. И отец ребенка, и родители самой Асем были против того, чтобы она рожала. Да и сама девушка думала о том, чтобы отказаться от малыша, но вместе с животом росла и любовь к ребенку. Потом она услышала о Доме мамы. Спрашиваем: «А если бы не было этого Дома?» Асем молчит, а потом тихо добавляет: «Не знаю… Думать страшно…»

И таких брошенных, выброшенных женщин только в этом доме 12 человек. Одна судьба на всех, одна боль и радость — все у них стало общим. Общие планы на будущее: съемная квартира, работа, детский сад. И даже дети в этом доме — общие. Мы с большим удивлением наблюдали, как Коктем, мама улыбчивого Арсена, кормит грудью другого малыша. Заметив наше недоумение, со смехом поясняет: «Его мама занята, а мне не жалко».



Исполнительный руководитель ОФ «Дом Мамы» Надия Борамбаева
Исполнительный руководитель ОФ «Дом Мамы» Надия Борамбаева

Подошедшая к нам исполнительный руководитель ОФ «Дом Мамы» Надия Борамбаева поясняет, что в их Домах это обычное явление. Вот только мужчин дети иногда боятся — часто женщины попадают сюда из-за домашнего насилия. Почему-то в сознании населения прочно засела мысль, что в кризисных центрах для мам содержатся наркоманки, пьющие и гулящие женщины — так называемые неблагополучные слои населения. Это далеко не так.

— Вот эти девочки, они большой частью недолюбленные в семье. У каждой есть родители — а они здесь, — рассказывает Надия. — Их выгоняют из дома. В основном это дочери от первых браков. Их стесняются уже по факту — это первый аспект. Женщина выходит замуж во второй раз, у нее рождаются другие, общие со вторым мужем дети, которым уделяется больше любви, больше внимания. Глубокая дань уважения кавказским национальностям. Девочка, которая родилась в кавказской семье, — принцесса, королева с самого рождения. Вы заметили, как ходят они? Вот эта выправка — она знает себе цену. Она себя любит, ее любят, и она это знает. А наши девочки — они недолюбленные. Им кто-то улыбнулся, подмигнул, и они утекли на эту фальшивую псевдоласку, потому что хочется тепла.

Второй аспект — ритм жизни, нехватка общения. Теряется душевный контакт матери и дочери. Все общение сводится к тому, что родители вскользь поинтересуются учебой и все, на этом родительский долг исполнен. Надия вспоминает случай, когда к ним поступила 16-летняя девочка, которая утверждала, что у нее почки двигаются. Якобы, это наследственное: и у мамы так было, и у бабушки. А у нее вовсю уже плод двигался. Она сама еще дитя, не понимала, что с ней происходит.

У нас были девочки, которые говорили, что слово «полюбуйтесь» не забудут никогда.

Несовершеннолетние мамы — отдельная тема. Раньше Дом принимал только с 18 лет. Однако стало поступать очень много обращений от 13–14-летних беременных девочек, которым помощь просто необходима. Идет их угнетение, унижение — со стороны сверстников, со стороны учителей, что само по себе является верхом неэтичности, бесчеловечности. Этим девочкам не раз приходилось слышать: полюбуйтесь на нее, она уже вовсю спит с мужиками, шляется. После слова «шляется» девочка перестает посещать школу, поэтому многие из молодых мам не получили школьное образование. Для таких девушек Фонд в прошлом году открыл в Кокшетау Образовательный центр для несовершеннолетних мам. Их перевезли туда со всего Казахстана.

— Девочку одну перевозили. В одной руке у нее ребенок, а в другой — мишка, с которым она спит, — рассказывает руководитель проекта. — Но поначалу эту новость о продолжении обучения девочки восприняли в штыки. А когда они начали спрашивать: «Это будет отдельный класс?», я поняла, что это страх, боязнь очередной травли, насмешек. У нас были девочки, которые говорили, что слово «полюбуйтесь» не забудут никогда.

Сейчас мамочки обучаются в отдельном классе. Но несовершеннолетняя мама, в отличие от стандартного приема, останется в Доме до своего 18-летия.

Обиднее всего, что 95% поступающих девушек — это представительницы нашей коренной национальности, где семейные ценности, устои всегда были на высоте.

— Сейчас во всех случаях с выбрасыванием детей всегда винят этих мам, — продолжает Надия. — Я понимаю, это такой грех. Но нужно смотреть не на саму проблему, нужно смотреть на ее истоки. Что было заложено в воспитании этой девочки? Какая у нее семья? Почему стало возможно не просто отказаться от ребенка, положить его куда-нибудь, а просто выбросить? Нравственность упала, и это надо признать. Я казашка. Обиднее всего, что 95% поступающих девушек — это представительницы нашей коренной национальности, где семейные ценности, устои всегда были на высоте.

Мы говорим о том, что у нас выработался менталитет. Но надо признать, что идет нестыковка менталитета и времени.

— Сейчас у нас что? Ты родила вне брака. Все, уят (позор). Как я скажу соседям?! Вот из-за этого «уята» у нас каждая пятая идет с суицидальными попытками. Представляете? Попытками! Мысли — у каждой второй, попадающей к нам.

Большую работу проделывают психологи, которые оказывают — без преувеличения — скорую психологическую помощь. Вроде бы говорят, что в основе всего лежит экономический кризис. Нет. В основе всего лежит кризис в мозгах. Кризис в душе. К примеру, в войну экономический кризис налицо: разруха, голод, эшелоны эвакуированных детей. Но семьи, имеющие по пять–семь своих детей — есть нечего, одевать не во что, — они разбирали этих ребят. Пятерых послал, шестого не накормим? Накормим. Это было раньше.

А в действительности этих случаев больше, просто кто-то не заглянул в другой общественный туалет, просто кто-то не проехал именно по той трассе и не заглянул под тот куст. Вот эти десять случаев умножьте на три — это и будет минимум.

А сегодня? Свои дети не нужны — их отдают, продают, выбрасывают. Этот «уят» срабатывает на всех.

— Приезжает к нам мама одной из наших подопечных. Просто навестить дочь. Предлагаю ей: давайте переведем вашу дочь в Дом мамы в вашем городе. Вы сможете хоть каждый день приезжать и навещать своих дочь и внука, говорить им, что любите их. Им больше ничего не надо. Они накормлены, одеты, дочь обучается, она получает психологическую помощь, медицинскую, если потребуется. Мать отвечает: «Нет». Я возражаю: «Но почему? От вашего города до Астаны, где она находится сейчас, ехать двое суток на поезде». Она мне: «Вы знаете, я не возьму ее, потому что у меня второй муж — сотрудник ДВД. Я сама сейчас получила новую должность в руководящем составе. Так я всем говорю, что поехала к дочери, она учится в Астане. А как я объясню, зачем я езжу в ваш центр?» Это такие приоритеты, которые кажутся для нее значимыми. И от которых у меня дрожь по телу. Для нее мнение окружающих намного важнее, чем то, что ее дочь сейчас пойдет и выкинет в общественный туалет этого ребенка. Сейчас все ужасаются этим случаям. А в действительности этих случаев больше, просто кто-то не заглянул в другой общественный туалет, просто кто-то не проехал именно по той трассе и не заглянул под тот куст. Вот эти десять случаев умножьте на три — это и будет минимум.

Попечителей фонда часто обвиняют в категоричности — по отношению к национальности, к общественности. По словам Надии Борамбаевой, больше всего поступлений у них было в период оразы.

— Казалось бы, момент всепрощения, момент любви, и все поступления должны быть минимизированы. А у нас их было больше, потому что сказали: «В такое святое время! Ты еще пришла и сказала, что ты беременна! И что на тебе не женятся?! Уйди». Или так: «Ты уйди, сдай этого ребенка, потом приходи, мы скажем, что ты куда-то уезжала». А потом молятся, просят у Всевышнего простить грехи — какое-то душевное лицемерие.

Да, на эту категоричность Фонд имеет право.

Статистика беспощадна: в основном таких одиноких мам больше всего в южных регионах, где «уят» наиболее «махровый». Два Дома мамы в Шымкенте, два в Кызылорде, два — в Таразе и целых пять (!) домов в Алматы.

— Наши девочки — это те, которые потенциально хотели отказаться от своего ребенка. Не ввиду того, что она нехорошая мать, а ввиду того, что ее везде и всюду затравили, человеку фактически не оставили выбора. Вот представьте: беременность, роды, гормоны, нервная система истощена. Отсюда уйди, оттуда уйди, в парке ночевала, на вокзале ночевала, прочитала про Дом мамы — пришла, — не сдерживает эмоций Надия.

На содержание Дома в зависимости от количества проживающих женщин уходит от 18 до 25 миллионов тенге в год. Главное правило в Доме мамы — помочь женщине, но никак не поощрять иждивенчество. Молодая мать очень легко может понять: здесь так замечательно, обо мне заботятся, ничего не надо, ножки свешу и буду сидеть, могу и второго рожать, и третьего.

— Мы говорим: «Нет, дорогая, вот у тебя сердце бьется рядом, это твой ребенок, это большая ответственность, большая работа мамы. Перед тобой закрыли двери, перед своим ребенком ты должна их открыть».

И все-таки Дом мамы своей цели достиг. Действительно сокращается количество детских домов. Проектная мощность дома ребенка в среднем составляет 65–85 человек. За весь период работы фонда 1 233 ребенка остались со своими мамами. Разделите на 85. Сколько домов ребенка не открылось благодаря проекту? Простейшая арифметика. За все это время было всего четыре случая отказа от детей. И два случая, которые были инициированы лично попечителями.

— Тавтология, но не каждая мать является матерью своему ребенку. Несмотря на работу наших координаторов, психологов, женщина делает ассоциативный перенос своих проблем на вот этого крошечного ребенка и проявляет агрессию по отношению к нему. Встает вопрос: зачем ребенку такая мама? Мы исходим из интересов ребенка, прежде всего. У каждого ребенка должно быть счастливое детство. Да, мы за то, чтобы сократить количество детских домов. Мы — профилактика отказов. Нам главное не «распихать» этих детей куда попало, а чтобы мама действительно осознала всю радость материнства. Если женщине оказать необходимую, очень своевременную помощь, она не откажется от своего ребенка. Не у каждой проявляется материнский инстинкт во время беременности, родов. У всех это индивидуально. А у нас они тут отогреваются.

Как-то в Дом пришла беременная женщина, которая с порога заявила, что у нее уже было семь абортов, и этот ребенок ей в принципе-то и не нужен, потому что у нее напрочь отсутствует материнский инстинкт. Рожает она красивую, чудесную девочку. И вот дежурит молодая мамаша на кухне, рядом коляска с ребенком. Девчата говорят: «Что-то душно здесь, давайте окно откроем». Наша героиня встрепенулась: «Вы что! Она у меня сейчас простынет!» Потом координаторы смотрят, она с двух сторон детское белье наглаживает — та, которая хотела отказаться.

— Сейчас у этой женщины две работы. Недавно приходила навестить нас. Девочка одета, как кукла: вся в рюшечках, в бантиках, на шапочке булавка — от сглаза, — смеется наша собеседница.


Творчество обитательниц Дома мамы
Творчество обитательниц Дома мамы

К сожалению, не все истории имеют счастливый конец. По крайней мере, не для всех. Был такой случай: поступила девушка в тяжелом психологическом состоянии. На каком-то сайте она написала свою историю: молодой человек отказался от ребенка, родные отвернулись, решила найти своему ребенку других родителей. Условно говоря, продать. Теперь она в слезах: я же не знала, что у меня проснутся материнские чувства, пожалуйста, помогите!


Картина, написанная акварелью одной из подопечных Дома мамы
Картина, написанная акварелью одной из подопечных Дома мамы

— И мы не можем человеку отказать, потому что ему все отказали. Да, она когда-то ошиблась. Но кто мы, чтобы судить человека? Ты можешь помочь — ты помоги. Нет — иди дальше. Она говорит: «Если вы сейчас не поможете, я руки на себя наложу». И начинаешь этот клубок разматывать. Были печальные случаи. Ту семью, желавшую приобрести ребенка, тоже можно понять. Люди настолько хотели стать родителями, отчаяние так велико, что они готовы были найти суррогатную мать, купить этого ребенка. Женщина подкладывала подушку, имитировала беременность. А у самой матери в момент родов зажглась лампочка, что она любит этого ребенка, ни за что на свете не отдаст его, потому что это ее сердце, ее душа. Мы через суд добивались, чтобы забрать ребенка. Это морально тяжело. Когда мужчина держит кроватку и говорит: «А я думал, с мишкой кроватку взять или с зайчиком? Я так долго думал, я полчаса стоял — с мишкой или с зайчиком? С зайчиком или с мишкой? Выбрал с мишкой эту кроватку. А зачем она мне?» И эту кроватку кидает в нашего координатора. Мужчина, сильный мужчина, который в этот момент плачет и рассказывает все, что у него на душе. Я его понимаю, — сквозь слезы вспоминает рассказчица.

Это не единичный случай. В связи с этим Фонд запускает второе направление проекта — Центр содействия процессу усыновления. Да, Дома мамы снизили, минимизировали процент потенциальных отказов. Если в 2013 году, в период запуска проекта, согласно официальной статистике, только 46 новорожденных детей с мамами попали в «Дом мамы», а 1 600 детей пополнили государственные Дома ребенка по всему Казахстану (в процентном соотношении 3 к 97%), то в 2014 году это уже 24 к 76%, соответственно. По результатам 2015 года можно говорить о значительном прорыве: благодаря проекту «Дом мамы» 51% потенциальных отказов удалось предотвратить.

— Мы сократили количество детей в домах ребенка. Давайте содействовать людям законным образом, объяснив процедуру и сохранив качество. Она кажется сложной из-за общей неосведомленности. О каком качестве я говорю?

По мнению попечителей Фонда, изначально должна быть Школа приемных родителей — для тех людей, которые только собираются усыновлять ребенка. Это тоже неслучайное решение.


Аминат Джаппуева, координатор Дома мамы по городу Алматы
Аминат Джаппуева, координатор Дома мамы по городу Алматы

Сейчас я его выставлю на солнцепек на улицу, пусть стоит! Я уже столько бензина потратила!

В прошлом году на телефон Надии поступил звонок, который, как она сказала, не забудет никогда. В трубке женский голос говорил: «Я хочу отказаться от ребенка. Короче, я вам так скажу. Я поехала отказываться в детский дом, мне сказали, что ему нет четырех — не их целевая аудитория. Ему два года. Я отвезла его в детскую больницу, сказали, что он здоров, тоже не приняли. Я поехала в дом ребенка, и там мальчика не взяли. Сейчас я его выставлю на солнцепек на улицу, пусть стоит! Я уже столько бензина потратила!»

— Было страшно. Выясняется, что два года назад она его усыновила, по сомнительной, кстати, схеме. Потом забеременела, теперь у нее свой малыш — этот стал не нужен.

Еще один случай из реалий Дома мамы. Дело было в Южном Казахстане. Девочка обратилась к матери, сказала, что беременна. Молодой человек оказался женат, о чем она не знала. Молодые люди строили совместные планы на свадьбу, девочка выбирала себе платье. Но получилось так, как получилось. Любящая мать говорит: «Ничего не знаю. Отец тебя убьет, меня убьет, всех убьет. Мы сейчас твою старшую сестру замуж выдаем. Эти кудалар откажутся от нее сейчас, ты что творишь вообще?! Иди откажись и тихо приходи». Девочка мать не послушалась — не отказалась, из роддома пришла к нам. Когда ребенку было четыре месяца, приезжают ее родители. С благодарностями, с цветами, подарками: вы не дали нашей дочери сделать опрометчивый шаг, безмерная благодарность вам. Координаторы, девочки — все в слезах. Такое счастье!

Хотите, чтобы она в сарае потом повесилась?

— Оказалось, эту девочку уже засватали за вдовца с четырьмя детьми — прикрыли позор. Только они от нас выехали, они поехали в другой район, заставили дочь отказаться от ребенка. То приданое, которое мы дали малышу, собранное нами с любовью, просто сжигают на глазах у несчастной матери — с этим огнем сгорело твое прошлое. Вот твоя реальность — этот старик и его дети. Люди, ну вы что делаете? Хотите, чтобы она в сарае потом повесилась? Вот так хочется достучаться до общества, сказать: вы в себя загляните. Все эти истории я стараюсь не пропускать через себя, но это невозможно, — в глазах собеседницы блестят слезы.

И все-таки счастья в этом Доме больше. Хотя бы потому, что 52% подопечных Домов мам возвращаются в семью. Когда перед женщиной закрыли дверь вследствие этого «уята», потом, когда острота проблемы спадает, координаторы, психологи — великая дань уважения этим женщинам — встречаются с этими семьями, разговаривают. Конфликт в семье — это конфликт двух сторон. Только одна сторона виноватой не может быть. И девочки тоже в чем-то виноваты. Эти две стороны нужно сплотить, воссоединить.

Также очень хорошие показатели возвращения биологических отцов.

— Мы всегда говорим: ради нас не надо жениться на этих девушках. Ты просто приди, посмотри на свою ксерокопию. Просто знай, что у тебя есть этот ребенок. Интересно? Приходят, посмотрят, искупают, погуляют, свадьба — забирают. Это здорово, — улыбается Надия. — Причем в стенах нашего дома мы говорим о том, что брак должен быть официальным. Это женщину в любом случае юридически защищает, дает статус: ты жена, ты за-мужем. А не так, как сейчас принято. У тебя есть муж? Да. Бумагу можешь показать? Нет, но мне же сережки надели. Дорогая, я тебе могу пять пар сережек надеть, это ни о чем не говорит. Почему мы сейчас к такой простоте свели семейные отношения? Сейчас все очень просто: встретились, сошлись, без обязательств разъехались. Ребенок остался не у дел, потому что папе и не надо было, а маме — куда идти с этим ребенком? Таким образом пополняются наши детские дома.


К беседе скромно присоединяется Аминат Джаппуева, координатор Дома мамы по городу Алматы. Именно о таких женщинах — бойцах невидимого фронта — и шла речь в течение всего нашего разговора. Во время рассказов Надии у Аминат Сейпуллаховны на глазах периодически блестели слезы — видимо, она в очередной раз переживала все те события, которые произошли с ЕЕ девочками. Каждая из них ей как дочь. Да и сами жительницы дома практически считают ее своей матерью — строгой, справедливой и бесконечно доброй. Именно она их вновь учит любить, прощать, помогать.


Уголок рукодельниц
Уголок рукодельниц

— Я их учу всему, что знаю сама. Учу быть гостеприимными хозяйками, учу готовить и ухаживать за детьми. Не могу, когда человек сидит без дела — меня это раздражает, поэтому я всегда нахожу им занятие. Приучаю их к порядку. Приучаю к мысли, что когда-нибудь она будет жить с мужчиной — ребенку нужен отец. Так что я не только мать, но еще и строгая свекровь, — смеется координатор.

С особой гордостью Аминат говорит о предстоящем событии: 15 февраля у них в Доме намечается сватовство. И рассказывает необычную историю этой любви.

Этот парень позвонил в Дом мамы. Представился, рассказал о себе и огорошил: хотел бы познакомиться с какой-нибудь женщиной из вашего Дома. От растерянности Аминат обрубила: «Вы ошиблись адресом, это не программа „Давай поженимся“». Но парень настаивал на своем, выслал фото.

— Рассказала девочкам, показала им фотографию. Все молча ушли. Потом одна приходит и спрашивает: «Можно я свою фотографию вышлю?» Да пожалуйста. Так и завязалось. Они, наверное, месяца четыре встречались, и вот, 15 февраля он придет ее сватать. У девушки сын, ему семь месяцев. А вообще свадьбы у нас — распространенная практика, — улыбается Аминат.


Мы пробыли в Доме мамы больше трех часов. Уходили с легким, светлым чувством на душе — с радостью за доброе дело, которое делает этот Фонд, радостью за этих женщин, за детей, оставшихся с матерью… Порадовались мы и за умелые руки жительниц дома. В том, что девушки — отменные хозяйки, мы убедились лично: они никак не хотели отпускать гостей без обеда, который получился практически праздничным. Все-таки не зря девчата посещают курсы поваров-кондитеров. 

Поделись
Найля Жумашева
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000