VOX POPULI Дамир Отеген Светлана Ромашкина 7 марта, 2013 09:30

Мамы

Эти женщины – мамы. Это не только их призвание, но и профессия. Они работают в детской деревне SOS – это альтернатива детским домам. У каждой мамы свой дом и 7–9 детишек. В преддверии 8 Марта мы встретились и спросили, что значит быть мамой.
Мамы

Раида Васильевна, 56 лет, мама уже 17 лет:

–  Я из города Тараза. Прочитала в местной газете, что открывается первая в Казахстане SOS-деревня и что одинокие женщины, которые любят детей, уют и не имеют своих детей, приглашаются на работу. По профессии я финансист, решила, что по всем критериям подхожу, и приехала сюда. Дети подрастали, стали задавать вопросы, и я поняла, что моего житейского опыта уже не хватает. Я поступила в 45 лет в институт, в 50 получила диплом. Учиться было тяжеловато, поэтому лучше такие вещи делать вовремя. Я воспитала 13 детей. Сейчас со мной живут четверо. Наши главные спонсоры – европейцы, и кризис в Европе уже сказывается на нас. Поэтому мы детям советуем экономить каждую копейку.

Мамы

Если считать, что это твоя  работа, то это очень трудно. Если сказать, что это твое призвание и ты действительно принимаешь детей, тогда это нетрудно.

Родные спрашивали меня: ты куда попала? ты что делаешь?! А потом мы к сестре в Ташкент на поезде со всеми детьми ездили.

Когда дети подросли, они сказали: «Мам, оказывается, раньше так хорошо было, а сейчас надо самим зарабатывать». Я детям всегда говорю: до 15 лет мы вам все даем, вы сыты, обуты, образование получаете, в кружки ходите, теперь надо работать на будущее. Если детей все время по головке гладить, они на шею сядут, поэтому я с ними строга.

Мамы

Акмарал, 36 лет, мамой работает 8 лет:

– Здесь работала моя подруга, она рассказала мне о деревне. Я по образованию педагог, преподавала в школе. Я пришла сюда, и меня сразу же взяли. Подруга поработала со мной три года, а потом вышла замуж. Когда я сюда устроилась, у меня было 9 детей, сейчас – трое, остальные на самостоятельном проживании в Доме юношества. Сейчас принимаем новых детей. Я хочу принять в семью девочек.

Мамы

Здесь я нахожусь постоянно, есть только один выходной. Но, как правило, он проходит тут же, дома. Мы здесь находимся постоянно. Учим детей готовить, убирать, делаем вместе уроки, ходим по магазинам и т.д.

У меня была девочка, она сейчас учится на дизайнера в колледже, она очень ревновала других детей ко мне. А я всем говорю: я вас люблю одинаково. Я уже привыкла здесь, как только уеду куда-нибудь, так сюда тянет. Пока своих детей не хочу. Папы у нас нет, мне кажется, что папы и не надо! (Смеется.)

Мамы

Кулия, 55 лет, работает мамой 16 лет:

– Я работаю здесь с самого основания, нас таких старожилов осталось четверо.  Все хочу забыть, как сюда попала, но не дают. (Смеется.) Я жила в поселке в ЮКО, у нас был туалет на улице, я пошла туда, смотрю, там новый номер газеты «Пионерской правды» или «Дружных ребят» лежит. Еще помню, возмущалась – кто свежую прессу туда отнес, и забрала газету с собой. Там было объявление о наборе мам. Своих детей у меня никогда не было. Я написала, мне ответили, я прошла три тура, потом трехмесячные курсы. По профессии я агроном. Когда пришла сюда, поступила в АГУ. В общей сложности воспитала 13 детей. Сейчас у меня воспитываются три ребенка. Прошла здесь и Крым, и рым. Из школы сбегают, дерутся, воруют. Беседую, ругаюсь с ними.

Мамы

Помню, однажды мне звонит классный руководитель и говорит, что сын Диас уже две недели в школу не ходит. Тут Диас с портфелем заходит, говорит, был в школе. Потом выяснилась причина: его в школе поставили на счетчик. Однажды пошли мы с ним вместе на занятия. Он говорит: «Мам, подержи портфель, я в туалет схожу». Стою жду. И так почти целый урок. А он через окно сиганул со второго этажа и убежал.

На карманные расходы детям дают 1000 тенге в месяц, ну столько официально у нас положено. Все мамы из своей зарплаты добавляют, потому что это не деньги. Закидываю им на сотовый, на руки не всем детям даю. Есть такие, что свое имя позабудут, пока деньги не истратят. Мы, когда в Медеуский РОВД ходим, так там такие чада сидят – у богатых родителей единственный ребенок, а хулиганит так же, как мой. И я успокаиваюсь…   

Я как детей выращу, уйду на пенсию. Двое девочек уже замужем. Один сын в КИМЭП на грант поступил, другой – в КазГАСа. 

Мамы

Жанаркуль, 35 лет,  работает мамой 7-й год: 

– Работала до этого в военной сфере, рядовым по контракту. Предложили это место знакомые. Приехала, прошла собеседование, вопросы задавали разные, например, если будет такая-то ситуация, как будете с ней справляться. Мне не было тяжело, я с 18 лет с детьми – у меня есть  племянники. Когда я пришла, мне было 28 лет. Сейчас в доме трое малышей, старшие ждут дом юношества. В этом году еще будет прием детей.

8 детей – 8 характеров, к каждому нужен свой подход. Приходит ребенок из школы, смотрю ему в глаза и понимаю: хорошее настроение или плохое.

Мамы

Мне позвонили, сказали, что привезли двоих детей – брата и сестру.  Мы со старшими детьми пошли с ними знакомиться (я всегда спрашиваю их мнение). Стоят дети, несчастные, зачуханные…  И как от них отказаться? Мальчику было 7 лет, девочке – 9.

Все мои детки – русские, обещали, что скоро будут казахи. Я училась в казахской школе, и у меня есть трудности с домашними заданиями, которые задают детям в школе. К тому же сейчас такая сложная программа, не то что в наше время.

У меня есть биологический сын, ему 1,5 года. Когда я устраивалась сюда, поднимался вопрос о том, чтобы разрешили женщинам рожать своего ребенка. Потом через некоторое время разрешение дали. Я первая, кто, работая здесь, решилась на рождение ребенка. Я боялась, что дети будут ревновать к родному сыну, но они нормально его восприняли, нянчатся с ним, меняют пеленки, общаются с ним на казахском.

Старшие дети мечтают об отдельно стоящем доме. Все равно социум пока их особо не принимает.

Мамы

Жумагуль Жолдыспай, 54 года, работает мамой 2 года:

– Я воспитываю семерых детей в возрасте от 3 до 16 лет. Раньше здесь работала моя  сестра, потом она вышла замуж и уехала в Астану. Вместо нее пришла другая мама, она затем тоже  ушла, и тогда на меня вышел один из воспитанников сестры и предложил приехать к ним. Я как раз в это время потеряла мужа. В итоге дети мне помогли в моем горе, а я – им. У меня есть родной сын, ему 27 лет, у него своя семья, есть внук. Дети внука знают, называю его Бубоська.

Мамы

Когда я пришла, здесь было четыре ребенка. Выбирать детей – такого нет, мы же не на базаре. Я вижу ребенка, ёкает вот тут – ну как можно отказаться? Помню, увидела Жаксылыка в спецприемнике – такие глаза огромные, в слезах, за инспектора прячется, всего боится. Через день я его забрала. Жаксылык первое время всех пугался, его адаптация долго проходила. Еще помню, зашла в больницу, увидела там мальчика, он протягивает руки: «Мама!». В больнице знали, что он брошенный ребенок, и мамы, которые там находились, готовы были меня разорвать – они думали, что я его биологическая мама и решила его здесь оставить. Потом врач им все объяснил.

У Толганы и Норбека, они родные брат с сестрой, скончалась мама, они еще не справили 40 дней, а мне пришлось их забрать. У них есть родственники, они поняли нашу систему воспитания и благодарны нам. Забирают детей на каникулы.    

У нас все, как в обыкновенной семье: и ругаемся, и смеемся. Если ребенок выкинет какой-нибудь фортель, я на него не смотрю, чтобы он осознал провинность. Он потом как часовой кругами под окнами спальни ходит: мама, видишь я недалеко, я рядом, жалею, что такое сказал.

Мамы

Елена Юрьевна, 52 года, мама 16 лет:

– Прочитала объявление и пришла сюда. Замужем я не была, своих детей не было. У меня сначала было четыре ребенка, а через полгода уже 9. И все примерно одного возраста. Самому младшему было 2,8, старшему – 9 лет. И младшие дети называли его папой. Толя – молодец, чувствовал ответственность и помогал. Потом началась веселая жизнь – школа называется. Четверо детей сразу пошли в первый класс, двое – во второй, двое – в третий, один – в четвертый. Школьные собрания очень весело проходили. Как в анекдоте: «– Сидоров? – Я! – Иванов? – Я!».

Сначала мы учились в школе №30, потом перевела детей в другую – №131. В первой школе было несколько родителей, которые считали, что их дети не должны учиться с ребятами из деревни. А вот в 131-й нас приняли очень хорошо. Там еще были посольские дети, которые рядом с нами живут, мы с ними подружились.

Мамы

Когда дети подросли, они начали что-то выяснять, подошли ко мне и сказали: «Мам, мы знаем, что ты нам неродная, ты нас покрести – и станешь нашей родной мамой». И когда пришли другие детки в 2011 году, я была поражена, как хорошо мои их приняли. Они учат их всему: убирать, готовить. Я боялась, что дети их не примут, будет ревность, но опасения мои были напрасны. Мой мальчик Федя учится в Польше, живет уже самостоятельно, мы общаемся с ним по скайпу, и он говорит: «Мама, покажи новеньких!».

Мамы

Лидия, 53 года, работает мамой 4 месяца:

– Я жила в городе Петропавловске, где тоже есть такая деревня, и лет семь я ходила туда как волонтер. Недавно у меня умер муж, а дети и внуки уже взрослые. Я приехала в Алматы в «Бобек» на курсы, и меня привезли сюда – просто показать работу деревни. Я не смогла отсюда уехать. К тому же здесь почему-то не хватало мам. Волонтерство было моим хобби, а теперь мне за это еще и деньги платят!

Мамы

У меня сейчас 5 детей, нужно, чтобы было 7. Хотим принять в семью мальчиков разных национальностей. Вот Ислам почему-то ждет немцев. Была семья – трое мальчишек-немцев, но не получилось их к нам взять. Дети учат меня казахскому языку, я их – русскому.

Мамы

Любовь Александровна, 52 года, мама уже 10 лет:

– В одной школе с моим племянником училась девочка из деревни. И моя сестра поинтересовалась, что за детская деревня, а потом рассказала о ней мне. Я жила в Шымкенте, работала педагогом, решила переехать сюда и стать мамой. Всего у меня было 13 детей, но сейчас здесь осталось пять. Одна девушка сейчас на полусамостоятельном проживании. Своей семьи и детей у меня никогда не было. Когда я устраивалась, существовало требование – мамам нельзя иметь биологических детей или они должны быть совершеннолетними. Но сейчас условия изменились, можно рожать. Наверное, это хорошо.

Мамы

Были такие курьезы: в нашем доме жила девочка Жансая. Однажды пришла в гости моя сестра с сыном. Жансая спрашивает меня: «А сколько у тети Наташи детей?». Отвечаю: «Ваня один». – «Нет, мам, так не должно быть. Или девять, или десять».

Когда я пришла на работу, мне было интересно, как происходит привыкание. И я завела для каждого ребенка папку, дети рисовали, а картинки я сохраняла. Они часто рисовали дом, семью. Так дети подсознательно  показывают, как они себя ощущают. Девочка Сабина через какое-то время стала рассматривать свои рисунки и спросила меня: «А почему сначала у меня рисунки сделаны черным карандашом? У нас раньше не было цветных карандашей?». А она просто сначала не хотела раскрашивать картинки, ее мир был таким.

Кайрат у нас любит Софию Ротару. Скоро у нее будет в Алматы концерт, и старшие дети пообещали купить ему билет. Сейчас собирают деньги. Одна девочка работает в магазине, другой мальчик в «Технодоме», получают стипендии. Они копят деньги на будущее – чтобы получить кредитование на собственное жилье.

Мамы

Светлана, 55 лет, работает мамой 15-й год:

–Я узнала о деревне от подруги, которая здесь работала. Я думала над предложением целый год. Но когда увидела детишек, то осталась. У меня сразу было девять детей: младшему – 3 года, старшему – 13. Сейчас – шесть. У меня уже даже есть внуки – дочь Алия родила двоих детей.

Мамы

Своей семьи у меня не было, есть только эта, так дал Бог. Помню, когда мне исполнилось 40 лет, дети на свои карманные деньги купили огромного медведя, я была просто поражена.

Бывало всякое: и руки опускались, и желание уйти тоже возникало. Но куда от них денешься? Я столько времени провожу с ними, отдала им часть своей жизни, буду и дальше детей воспитывать!

P.S. Внимание! Детская деревня SOS ищет мам. Если вы считаете, что сможете дать детям тепло и материнскую заботу, пишите на электронный адрес: roza.karabekova@sos-kazakhstan.kz

Поделись
Дамир Отеген
Дамир Отеген
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000