VOX POPULI Искандер Салиходжаев Райхан Рахим 12 марта, 2014 14:21

Трущобы правого берега Астаны

Трущобы правого берега Астаны
Райхан Рахим и Искандер Салиходжаев решили показать нам другую Астану – не ту глянцевую, к которой мы привыкли, а ту, в которой можно снять угол за 20 тысяч тенге. Но надо быть готовым к туалету на улице, отсутствию горячей воды и к сквознякам.
Трущобы правого берега Астаны

Мы с Искандером едем по запутанным улицам частного сектора возле центрального рынка «Артем». Власти давно планируют его снести, но люди по-прежнему продолжают здесь жить. Несмотря на то, что ветхие времянки и землянки идут в ряд с новостройками и вполне приличного вида домами, этот район можно смело назвать районом трущоб. В каждом втором доме сдаются комнаты для внутренних мигрантов, как правило, жителей южных и северных областей. Несмотря на отсутствие элементарных бытовых условий, эти частные общежития постоянно заполнены, это самое дешевое арендное жилье для простых людей, приехавших в Астану на заработки.

Трущобы правого берега Астаны

Снимать открыто не получается – люди с подозрением реагируют на камеру. Особенно нервничают мужчины. По словам моего знакомого, работающего в системе КУИС, в этом районе находится большинство их подучетных. Он же рассказывал, что в основном это люди, приехавшие в Астану на заработки. У них частые переезды, жить негде, то с одной квартиры выгоняют за неуплату, то с другой. Самые распространенные преступления, совершаемые здесь, – кражи, грабежи, мошенничество, а в прошлом году в одном из таких «общежитий» изнасиловали шестилетнюю девочку.

Трущобы правого берега Астаны

Несмотря на жесткую конкуренцию – почти каждый второй дом переоборудован под общежитие – эти комнаты никогда не пустуют: как только они освобождаются, сюда заселяются новые жильцы. Домовладельцы даже не пытаются создать нормальные человеческие условия, ведь их клиенты все равно не могут платить больше.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

У этого общежития мы увидели пожилую женщину-казашку, которая набирала уголь. Торопливо подходим к ней, просим, чтобы она показала и рассказала, как живет. Она смеется и отказывается со словами: «Я уже переезжаю на другую квартиру, с хозяйкой поругалась. И если увидит, что я еще и журналистов привела, вообще сразу выгонит!».

Трущобы правого берега Астаны

Из этого дома выходят двое мужчин, немного подвыпившие, и неторопливо курят. Искандер пытается разговорить их. Поняв, в чем дело, они отказываются и просят их не фотографировать: мол, мы не хотим, чтобы родственники из аула нас увидели…

– Жумыс жок, зарплата – тиын, а жаман квартирасы – доллар, – полушутливо обрисовывает свою тяжелую жизнь, следы которой отпечатались на его внешнем виде, один из мужчин.

– Жаке, тише говори, – успокаивает подвыпившего его друг.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

Но наш словоохотливый собеседник продолжает:

– А вон тот дом надо обходить, там сдаются комнаты за 500 тенге в сутки. Обычно те, кто на «пятаке» стоит возле базара и заработает тысячу тенге, останавливаются в таких дешевых ночлежках, а утром оказывается, что их обокрали.

– Пойдемте, сейчас могут быть неприятности, – увлекает меня Искандер. В нашу сторону направляется хмурый мужчина подозрительного вида. Мы снова объезжаем улицы в поисках героев.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

В первый раз в этом районе я побывала в прошлом году вместе со своим знакомым, офицером пробационного контроля из системы КУИС. Он привез меня сюда, чтобы познакомить со своим подопечным, имеющим условный срок по «хулиганке».

– Парень молодой, положительный, непьющий, одно время связался с плохой компанией. Я могу оказать ему правовую помощь, могу трудоустроить, направить на получение медицинских услуг, но не могу обеспечить его жильем. Надо ему как-то помочь, пока он окончательно не выбрал кривую дорожку, тем более он круглый сирота, – объяснял мне тогда инспектор.

Мы приехали к нему «домой»: вместе со своей дальней родственницей он ютился на птичьих правах в одном из таких общежитий. Теснота и беднота арендуемой комнаты, в которой дымила печь, длинный темный коридор, вода из колонки и туалет на улице меня поразили. Сидя на кровати и деликатно пряча свои огрубевшие, почерневшие руки, паренек охотно рассказал свою историю. Пять лет тому назад приехал из Костаная на заработки, нашел на базаре работу грузчика и еще посменную – по ночам на автомойке. Теперь хочет жениться, хочет детей, но, пока нет своего жилья, не решается на серьезные перемены.

Как потом сложилась судьба этого паренька, мне не удалось узнать – он переехал спустя месяц, его телефон был отключен, а инспектор вышел на пенсию.

Трущобы правого берега Астаны

Наконец Искандер находит через знакомых тех, кто согласен показать свою жизнь в этом районе, и мы едем к ним в гости. Знакомимся с матерью-одиночкой Инной Тарановой:

– Год тому назад мы переехали из Костанайской области, из деревни в Федоровском районе. Решилась на переезд из-за ребенка, у сына олигофрения тяжелой степени, ему нужен хороший уход. Зимой было сложно ездить каждый день за 30 км в коррекционный кабинет. Теперь в Астане он ходит в садик детского психоневрологического учреждения, где есть опытные медики и педагоги. Сама я специально устроилась санитаркой в онкологическую клинику. Утром я его отвожу в садик и бегу на работу через дорогу. Но так как в больнице небольшая зарплата, то по вечерам еще мою полы.

Трущобы правого берега Астаны

– За эту крохотную комнату мы отдаем 30 тысяч тенге, но это стандартная цена на жилье. Мы планируем здесь жить долго, да и просто некуда идти. Поэтому решили, что нам надо самим создать все условия. Топят хозяева сами, печка с их стороны дома, поэтому сравнительно чисто. Мы с мамой сложились деньгами и установили новый унитаз, купили титан для подогрева воды. В комнате сделали косметический ремонт, привезли шторы, ковры из деревни, навели какой-то уют.

Трущобы правого берега Астаны

– С переездом нам с Богданом помогла мама, она нашла нам жилье и сама живет в соседней комнате, которую также арендует.

В разговор вмешивается Галина, мама Инны:

– Знаете, как нам повезло найти такую удобную квартиру! Когда начала искать жилье, то каких только лачужек не видела! Здесь есть такие страшные землянки, в которых очень холодно, в таких условиях жить нельзя, а деньги те же самые. У нас очень хорошие хозяева, они идут нам навстречу: когда были сильные бураны, мы могли пользоваться обогревателями, и хозяева не требовали с нас дополнительно плату за свет.

Трущобы правого берега Астаны

Инна продолжает свой рассказ:

– Я хочу дать своему ребенку все самое лучшее, но пока есть непреодолимые препятствия. Например, хочу, чтобы у него был физкультурный уголок – он гиперактивный мальчик, но на 9 квадратных метрах трудно что-то спланировать. Вы же сами видите, как у нас тесно: на кровати спит Богдан, на диване – я, за столом мы едим и занимаемся уроками. Так хочется, чтобы у нас был свой отдельный угол. Как хорошо иметь свою квартиру! Он же ребенок настроения, утром начинает плакать, кричать, а за тонкой стенкой соседи спят. Сейчас ему 11 лет, но скоро у него начнется половое созревание, и я уже заранее беспокоюсь, но врач сказал, что будет прописывать ему успокоительные таблетки. Мне врачи предлагали отдать Богдана в специализированный детский дом, но я отказалась – это мой крест, и я всегда буду с сыном!

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

Мама Инны сама находится в трудном положении – содержит своего мужа-инвалида. Вспоминая свою жизнь, она плачет и говорит:

– Нам с дочкой нельзя болеть, иначе все мы останемся на улице…

Трущобы правого берега Астаны

Управление жилья г. Астаны рассмотрело дело Инны и, учитывая ее трудное семейное положение и состояние здоровья ребенка, сообщило, что она теперь состоит в очереди на получение квартиры под номером 14 412.

– Я, наверное, не доживу до этого дня, – смеется Инна.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

Мы отправляемся дальше и знакомимся с Гульнарой, которая снимает комнату в одном из таких общежитий. Несмотря на наши долгие уговоры, она отказывается фотографироваться и рассказывать о себе, так как считает, что живет как и все остальные люди. За два дня знакомства мне удалось добиться ее расположения, и она разрешила сфотографировать свою комнату.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

В этой комнате они живут вместе с мужем и дочерью-подростком. Гульнара раньше работала консьержкой в одном из элитных ЖК на левом берегу, потом уволилась, так как платили совсем мало. Сейчас работает продавцом в бутике на рынке «Артем». Муж пропадает на стройке. Раньше жила с родителями в частном доме, но, после того как они поругались, решила жить самостоятельно.

Трущобы правого берега Астаны

Я оглядываю обстановку: судя по небольшому количеству вещей, Гульнара, кажется, здесь живет одна, да и некоторые ее слова не сходятся с обстановкой.

Трущобы правого берега Астаны

Мы стучались и в другие комнаты, но везде нам отказывали, недоверчиво смотрели на нас и почти все говорили испуганно: «Мы ни на что не жалуемся, мы живем хорошо, мы живем как все!».

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

Продолжаем поиски. К колонке подходит маленькая женщина в малиновом шарфе и набирает воду. Я выскакиваю из машины, подбегаю к ней. Поговорив о том о сем, прошу ее показать условия, в которых она живет. Она неожиданно соглашается, и мы идем к ней. Я подхватываю ее ведерко с водой, она сопротивляется, но я настойчиво держусь за неудобную дужку. Увидев, что я дрожу от холода, она спрашивает с удивлением: «Вам холодно? Это же ничего еще, сегодня же только 25 градусов, а те дни какие были...». Я делаю знак Искандеру, машина тихо едет за нами. Мы идем через узкий проулок, по которому ночью ходить одному небезопасно.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

В темной прихожей резкий запах угля.

– Печку только недавно затопили, вначале она коптит, потом перестает, – объясняет Алтынай и испуганно смотрит в сторону соседей: здесь живут еще пятеро квартирантов.

– Быстрее фотографируйте, пока никто не вышел, – торопит она нас.

Она проводит нас дальше, в черном квадрате коридора я ничего не вижу. Алтынай открывает двери своей комнаты и заводит нас внутрь.

Трущобы правого берега Астаны

Сразу бросается в глаза отсутствие ремонта и хоть какого-то уюта. Из окон дует, из батарей течет, хлипкие двустворчатые двери, не предназначенные для входа, неплотно закрываются.

– Вот здесь мы живем, – шепотом говорит она и делает знак говорить тише, чтобы соседи не узнали о нашем присутствии. – Вначале за комнату платили 35 тысяч тенге, но мы договорились за 30. Я работаю санитаркой в больнице, двое старших сыновей – кто на стройке, кто грузчиком на базаре подрабатывают. Младшего, ему всего 15 лет, я отправила к родственникам. Вы же сами видите, здесь жилищных условий нет.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

В те дни, когда были сильные морозы, мы спали в верхней одежде и все равно мерзли. Старший сын спит на топчане, второй на этой кровати, а я здесь – посередине, – показывает она на пол.

– Почему на полу? – удивляюсь я.

– Чтобы сыновья не заболели, – терпеливо объясняет она, – они же мои кормильцы. Моей зарплаты в 40 тысяч на что хватит?

– Сколько сыновья зарабатывают?

– Зимой совсем мало, когда 17 тысяч, когда 25, а летом побольше.

Трущобы правого берега Астаны

– Пять лет тому назад я с тремя сыновьями приехала из Шымкента – мы хотели лучшей жизни. Но пока не получается, мои сыновья еще молодые, старшему всего 23 года, второму только 20 лет. Я раньше работала учителем в школе, но в Астане смогла устроиться только санитаркой. Нам не хватало денег на благоустроенную квартиру, поэтому и решили снимать такое жилье. За пять лет это наша четвертая квартира, но по сравнению с другими мы еще не так часто меняем, другие приезжают-уезжают, часто конфликтуют с хозяевами, убегают, не заплатив деньги. Но мы стараемся расставаться по-человечески. В этом общежитии живем третий месяц, до этого мы снимали возле «Грина». Там были примерно такие же условия, но тесновато и еще больше народу жило.

– Сколько тратите на еду?

– Если сильно экономить, то на троих уходит примерно 27–30 тысяч тенге в месяц, это когда вместо мяса покупаем яйца.

Трущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега АстаныТрущобы правого берега Астаны

– Подскажите, пожалуйста, мне хочется больше узнать об арендном жилье. Чем мы будет отдавать просто так, лучше вкладываться в свой дом. У меня совсем нет информации... Это возможно сделать без первоначального взноса? Или нужен минимальный первоначальный взнос? Хотя мы можем накопить 100–150 тысяч тенге, но не больше. Записываю адрес на всякий случай, но Искандер вмешивается: «Невозможно найти этот адрес, это только я смогу найти по памяти». Тогда обещаю ей позвонить: «Давайте, я запишу ваш номер». Алтынай сразу меня предупреждает: «Только звонить можете вы мне, от меня звонок не идет», – и достает свой разбитый старенький сотовый. Пока нас не увидели, мы торопливо уходим. Алтынай провожает нас и просит: «Вы только напишите хорошо, да?».

Я обещаю ей, что все будет хорошо.

Поделись
Искандер Салиходжаев
Искандер Салиходжаев
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000