VOX POPULI Райхан Рахим Maxim Шатров 21 ноября, 2013 23:06

Жизнь не на стоянке

Жизнь не на стоянке
Летом у нас вышел репортаж "Три года на стоянке" о мужчине Камбаре, который ютился вместе с двумя детьми в маленьком вагончике в центре Алматы. Многие из комментаторов советовали вернуться героям в родной аул – поднимать сельское хозяйство. Что, кстати, они и сделали. Максим Шатров и Райхан Рахим отправились в гости к Камбару в Мактааральский район.
Жизнь не на стоянке

Дорога от Шымкента до города Жетысая – административного центра Мактааральского района – заняла 3 часа времени на такси. На автостанции нас встретил Камбар, с которым мы поехали дальше, в сельский округ Жолдыбая Нурлыбаева, в дом его младшего брата, живущего с ним по соседству. В просторном зале, где могли бы свободно уместиться 50 человек, уже был накрыт дастархан для гостей из Алматы.

Жизнь не на стоянке

Мактаарал – один из самых отдаленных районов Южного Казахстана, дальше него, в 300 км, только Шардара. Село Жолдыбая Нурлыбаева (Герой Советского Союза, участник Сталинградской битвы) – один из 23 сельских округов района, находится в 5 километрах от казахстанско-узбекской границы. Еще несколько лет тому назад в период сезонных работ на хлопковых полях узбеки-рабочие целыми бригадами и семьями свободно переходили границу. Но сейчас ситуация изменилась – с ужесточением миграционного режима за каждого хлопкосборщика требуют по 2000 тенге, кроме того, существуют расходы на проезд и продукты, и поэтому дешевый труд узбеков могут себе позволить только крупные землевладельцы.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

Село Нурлыбаева находится в депрессивном состоянии, большинство жителей – безработные. Должности в местных структурах – акимате, больнице, школе и пожарной части – давно уже заняты. Один раз устроившись на работу, человек уходит оттуда только на пенсию. По словам местного жителя, пожелавшего остаться неизвестным, когда его жена устраивалась санитаркой в больницу, ей пришлось отдать будущую зарплату за три месяца. А за такие престижные должности, как, например, школьная учительница, и вовсе просят... миллион тенге.

– Для того чтобы взять микрокредит, к примеру, на покупку скота, необходимо собрать множество справок, которые будут никому не нужны, если ты не отдашь часть денег тем, кто его выдает. Взяточничество у нас процветает: не отдаешь – ничего не получишь, а если отдашь – то самому не хватит, – продолжил он.

Жизнь не на стоянке

Сельский клуб работает временами, в основном зимой, но все равно ходить сюда некому – вся молодежь разъехалась на заработки.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

– Когда я вернулся с Серикболсыном и Берикболсыном домой, то увидел, что за время нашего отсутствия двор так зарос травой, что я еле смог открыть дверь. Дом побелили, покрасили, углы обмазали и вроде начали жить по-человечески. Это старый дом, еще мой прадед построил его восемьдесят лет тому назад, но он еще крепкий и теплый. Когда умерли мои родители, дом так и остался неоформленным. Кроме меня на него претендуют еще мои сестры. В будущем мне придется походить по судам.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

– Директор местной школы – мой однокурсник, он за три дня оформил сына в первый класс и устроил меня сторожем при школе на зарплату 25 тысяч тенге. Мне повезло, что нашлось свободное место. Правда, с зарплатой задержка – второй месяц не выдают, но надо немного подождать. Мой младший сын Берикболсын теперь ходит в детсад при школе, плачу 1500 тенге в месяц. В селе недавно построили новый большой детсад со всеми условиями, но там оплата высокая – 3500 тенге, не все это могут себе позволить.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

– Когда мы жили на стоянке, одна незнакомая женщина хорошо мне помогла – привезла сыну рюкзак со всеми школьными принадлежностями. Потом приезжал еще один мужчина, дал 10 тысяч тенге и обещал, что поможет устроить сына в первый класс около нас. В том районе была школа №159, но что-то у него не получилось. Время поджимало, уже было 27 августа. Во всех школах, куда я обращался, мне отказали. Говорили, что сын не учился в нулевом классе, что нет прописки, что классы полные. К тому же наступала зима, кроме нас в вагончике еще живут три охранника, и в этой тесноте и неустроенности тяжело зимовать с двумя маленькими детьми. Тогда я решил, что мне надо ехать домой, там как-нибудь найду работу, но главное, чтобы сын учился. К тому же детям здесь нравится, целыми днями они бегают на чистом воздухе, играют с соседскими детьми и чувствуют себя счастливыми. Я раньше пытался выращивать хлопок, но у меня не получилось – почва на моем участке бедная, непригодная.

Жизнь не на стоянке

– Хотя у нас нет пастбищ, я рад бы заняться разведением скота, но опять же нужен первоначальный капитал. Мне хотя бы корову купить, чтобы дети молоко пили, сметану ели, но это пока далекая перспектива. Местный народ здесь бесправный, трудолюбивый и молчаливый, даже если кто-то и напишет жалобу на местные власти, ход бумаге не дадут. Сами все решат на месте, пообещают, успокоят людей и забудут. Однажды инициативная группа из нескольких мужчин отправилась с предложением к акиму выдать микрокредиты на разведение скота особо нуждающимся односельчанам, так как их небольшие земельные участки не позволяли выращивать хлопок. Но дальше разговоров дело не пошло.

Жизнь не на стоянке

– Сейчас мои дети счастливы, они могут свободно играть и бегать по аулу, раньше на стоянке я им постоянно запрещал это делать: переживал, чтобы они не задели дорогие машины, – радуется за сыновей Камбар-ага.

Жизнь не на стоянке

Камбар-ага не курил неделю, сказал, что закончились последние деньги, а просить ни у кого не хочет.

– Из тех, что я привез, все было истрачено: купил старшему сыну одежду в школу, потом закупил продуктов про запас, и деньги утекли как вода, сам не заметил.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

– Я самый старший сын в семье, кроме меня еще есть четверо братьев и пять сестер. Сестры вышли замуж и очень редко приезжают погостить домой, два средних брата разъехались по городам, нашли какую-то работу и кое-как перебиваются сами, еще один брат живет в Мырзакенте, но он безработный, и самый младший братишка живет тут, старается поддерживать меня чем может. Когда я на работе, сноха приглядывает за моими детьми, готовит обед и укладывает их спать, – рассказывает Камбар.

Жизнь не на стоянке

Кайрат, младший брат Камбара, последние четыре года не работает из-за слабого здоровья: у него сахарный диабет и закрытая форма туберкулеза. До этого мужчина почти 20 лет проработал электриком. Теперь перебивается случайными заработками – все сломанные электропечи и телевизоры соседи несут к нему.

– Когда я был молод, все было по-другому, тогда были живы наши родители, и дом был полная чаша, каждый из нас был устроен и при уважаемой хорошей должности. Братья помогли мне построить дом. Потом я женился, дети пошли, начал работать, на жизнь не жаловался. Но как стал болеть, все изменилось: понял, что каждый человек теперь живет для себя, занят только своими заботами-хлопотами. Почти вся пенсия по инвалидности – 20 тысяч тенге – уходит на лекарства, пособие на четырех детей (6000 тысяч тенге) – на оплату коммунальных услуг. Время от времени подрабатываю, в технике хорошо разбираюсь, иногда электричество новоселам проведу, всякие мелочи чиню, и жена во время весенне-осенних работ на хлопке старается побольше заработать. Мы бы рады помочь Камбару, но, стыдно говорить, сами питаемся плохо, вот уже вторую неделю младший сын лежит в районной больнице из-за малокровия. Врачи ругаются: почему ребенка так плохо кормите, витаминов побольше давайте ему! А я говорю: мы же не жадничаем, просто пока нет возможности, – делится Кайрат.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

– Мой старший сын Серикболсын очень спокойный и терпеливый мальчик, все понимает с полуслова, несмотря на то, что он не проходил подготовку в нулевом классе, сейчас учится только на пятерки, его учительница хвалит. Младший не такой, он капризный и упрямый, но все младшие, наверное, такие, – говорит Камбар-ага.

Жизнь не на стоянке

Кайрат привез нас на частное хлопковое поле, где работает его жена Гульзира. Экономическое благополучие мактааральцев зависит от хлопковых полей: каждая семья в среднем имеет до 5 гектаров земли, у некоторых особо богатых землевладельцев поля растягиваются до 100 гектаров. С населением в 300–350 тысяч человек район каждый год во время сезонных работ испытывает нехватку рабочих рук на хлопковых полях.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

На бескрайних хлопковых полях традиционно работают женщины и дети. Иногда я видела мужчин, которые взвешивают и таскают тяжелые мешки. Рабочий день начинается в 7 утра и длится до 7 вечера, в среднем за 12 часов работница может собрать до 100 кг хлопка, за каждый килограмм дают по 20 тенге, есть такие, кто собирает и до 200 кг, но в основном это мужчины. О работоспособности женщин можно судить по результатам: поле площадью 10 гектаров могут обработать 16 женщин за неделю. Урожай собирается в основном вручную. Это не совсем выгодно для хлопкоробов, так как на зарплату поденщиц уходит солидная часть прибыли, тракторами собрать намного дешевле – с каждого собранного гектара хлопка выплачивают по 2000 тенге, но техники в поселке не хватает.

Жизнь не на стоянке

38-летняя Гульзира, сноха Камбара, уже второй месяц с утра до вечера пропадает в поле:

– Еду нам готовят наши мужчины, мы приходим домой и падаем от усталости, сразу засыпаем. Стараемся воспользоваться коротким сезоном сбора хлопка, ведь на заработанные деньги живем всю зиму вплоть до весны, когда начинаются прополка и посев хлопка. Сразу стараемся закупить мешками муку, рис, масло и чай. О том, чтобы обновить одежду, и речи нет. Что касается семьи Камбара-ага, то я мало что знаю. Раньше, когда у него была первая жена, они жили хорошо, трех дочек воспитали, дали образование и выдали замуж, а чтобы выдать замуж дочек в этих краях – это дело всей жизни, все надо сделать по правилам и обычаям, необходимо много денег. Он сильно хотел наследника, и тогда его жена сама нашла ему вторую супругу. Вначале все было хорошо, потом начались ссоры и ревность. Первая жена продала их совместный дом, взяла деньги и уехала жить к сестре в Шардару. Камбар вместе со второй женой вдвоем работали и жили в Шымкенте. Когда ему предложили поработать в Алматы, он сразу согласился, так как денег им не хватало – уже к этому времени родился второй сын Берикболсын. Он уехал на заработки и появлялся дома только раз в месяц, когда привозил зарплату. У нас так живут практически все семьи, но его молодая жена не выдержала и ушла к другому, оставив двух мальчиков ему. Все дочки Камбара вышли замуж, живут своими семьями. Вы тоже себя поставьте на их место – женщина живет исключительно заботами семьи, мужа.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

В основном мужчины села Нурлыбаева бездельничают. Конечно, они пытаются заниматься хлопком, но существует множество проблем: высокая цена на поливную воду – от 2000 до 4000 тенге за каждый гектар, расходы на семена, солярку, химикаты, удобрения, прополку и сбор хлопка. Также частники жалуются, что на местном заводе по приемке хлопка с каждого собранного гектара обвешивают на 300–400 кг. Владельцам небольших участков от 2 до 10 гектаров, которые составляют основную массу жителей села Нурлыбаева, трудно выживать в таких условиях.

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

Бибигуль-апа, 58 лет, несмотря на простуду, вышла сегодня в поле. Оралманка из Узбекистана пожаловалась на жизнь:

– Пусть журналисты к нам чаще приезжают, пусть видят все своими глазами, а не верят местным акимам, у них слова приглаженные, для красивых отчетов написанные. У нас как принимают гостей с проверками? Накроют дастархан и еще подарков надарят, так те даже до села не добираются. А в ауле жить трудно, ведь внимания со стороны властей нет, проблемы не решаются... Последние пару лет совсем стало нелегко. Например, нет работы, мужчины пьют водку, вы посмотрите сколько людей в магазине вечером спиртное покупают, посмотрите на этих бедных женщин – весной и осенью работают от рассвета до заката, а на заработанные деньги могут взять только масло, муку и чай. У нас соленая и влажная почва, многие женщины часто простужаются, к тому же есть побочный эффект от химикатов и ядов. У наших детей от неполноценного питания анемия. На личное хозяйство, чтобы посадить картошку и лук, требуется поливная вода, а она платная, воду для домашних нужд дают 2 часа в день, ребятишки с мужчинами все стараются в это время полить, чтобы хоть несколько мешков картошки на зиму запасти. Я сейчас еще не прописана, только получаю документы, я оралманка, приехала из Узбекистана. Не скажу, что жила там особенно хорошо, но, по крайней мере, мне пенсию платили, а тут еще придется поработать. Но я хочу жить на своей земле, разговаривать на казахском, ощущать себя среди своих, и кто как не казахи будут жить в Казахстане? И мы должны жить хорошо в своей стране!

Жизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянкеЖизнь не на стоянке

На обратном пути мы зашли к сельскому акиму Абдыкаиру Даткаеву, без письменного разрешения на все вопросы он отказался отвечать, лишь сказал, что Камбар Баянов живет хорошо. На самом деле семья Баяновых имеет две ветви, двоюродные братья Камбара-ага действительно живут хорошо, даже считаются зажиточными, имеют тракторы и более плодородные земли. Время от времени они помогают продуктами родственникам, часто передают молоко, сметану, кефир для детей и больного туберкулезом Кайрата, но в целом живут своей жизнью. По словам местных жителей, аким бездействует, ему до пенсии остался год, и он потерял интерес к своей работе. Теперь вся надежда только на нового руководителя...

Жизнь не на стоянке

Если вы хотите помочь семье нашего героя, то вам нужно связаться с автором материала Райхан Рахим по телефону: +77756001806.

Поделись
Райхан Рахим
Райхан Рахим
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000