VOX POPULI Дарья Комлева 25 апреля, 2013 10:30

Шахтерские династии

Профессия шахтера, которая была когда-то очень престижной, сейчас уже малопопулярна среди молодежи. Сегодня в Караганде, шахтерской столице Казахстана, редко увидишь молчаливых мужчин с несмывающимся обрамлением угольной пыли вокруг глаз. И если раньше шахтерские династии были делом обычным, то сейчас их осталось не так уж много. В гостях у нескольких шахтерских семей побывала журналист Дарья Комлева. 
Шахтерские династии

Николай Николаевич Жилин:

– Наша шахтерская династия началась с тестя. Потом пошел работать на шахту я, а затем и двое моих сыновей. Я сейчас на пенсии, а Александр и Евгений работают на шахте Костенко.

Шахтерские династии

Я приехал в Караганду в 1966 году из Целиноградской области в училище поступать. Поступил на подземного электрослесаря. Потом меня забрали в армию, и в 1971-м я вернулся. Пока учился, меня посылали в Экибастуз, так что с шахтами я уже был немного связан. Поэтому в июне из армии пришел, а в августе уже целенаправленно устроился на шахту №22, которая потом стала называться шахтой им. 50-летия Октябрьской революции. Сейчас она уже не работает, а в те годы это была очень перспективная шахта. Там в сутки добывали до 15 000 тонн угля.

Шахтерские династии

Начал работать на шахте и параллельно учился в горном техникуме на механика. С 1983 года стал механиком участка и проработал на этой должности три года. Потом перешел на шахту Костенко, где со временем стал заместителем главного механика.

Шахтерские династии

По работе я посетил все угольные бассейны. Был в Украине, на Кузбассе, в Германию посылали меня на курсы повышения квалификации. Нас из Караганды тогда ездило 5 человек. В 2006 году я ушел с шахты на пенсию, хотя до сих пор работаю на частном предприятии в должности главного энергетика.

Шахтерские династии

Я участвовал в ликвидации последствий взрыва на шахте в январе 1983 года. Там погибли тогда 34 человека, и наш участок оставили ликвидировать последствия. Причина взрыва была в том, что открыли отработанную выработку. Ее нельзя было самостоятельно открывать, там уже температура была высокая. Перемычку вскрыли, свежий воздух пошел – и бабахнуло. Вагонетки были сжаты, как спичечные коробки. Ленточный конвейер 300-метровый в кучу сложился. Это надо было видеть, так не расскажешь. Мы помогали выносить из шахты погибших. Там были ребята – 13 человек, которые задохнулись от дыма. Им давали горячее питание –  термосы шахтерские. И вот один шахтер как между ног этот борщ зажал, так с ложкой и остался сидеть.

Шахтерские династии

А потом произошел развал СССР, и эту шахту приватизировали. В 1995 году появился «Испат-Кармет», и они стали скупать все шахты. А так как эта шахта была в частных руках, они не смогли ее купить. И потом этой шахте стали электроэнергию отрезать. Задавили их, в общем. В течение двух-трех лет отключили свет, затопили полностью рабочую шахту, 4 добычных участка, оборудование, комбайны, электровозы... Там почти 200 км основных горных выработок было. Просто отключили электроэнергию, и насосы перестали качать. А шахта была лет на сто, ей бы еще работать и работать.

Шахтерские династии

Это мой тесть. Он тоже всю жизнь на шахте проработал. Начинал простым рабочим. И у нас все разговоры дома были только о шахте. Поэтому когда старший сын окончил 8 классов, не возникло вопросов – он пошел в горный техникум. После техникума устроился на шахту Костенко. Потом отслужил. И вот до сих пор работает там, возглавляет механическую службу участка. Ну а вот младший, Женя, минуя техникум, выучился в политехе, и теперь тоже на шахте работает.

Шахтерские династии

Евгений Жилин:

– Я учился по специальности «электроприводная автоматизация технологических комплексов». Она подразделялась на промышленную и горную. Я пошел на горную, и в итоге потом мне это помогло. Особо, конечно, на шахту не хотелось идти. Как-то тяги не было. Но потом встал вопрос: либо на поверхности 50 тысяч получать, либо на шахте 100. Так что пришлось отодвигать интересы на задний план и идти за длинным тенге. Вот так и работаю я на шахте.

Шахтерские династии

Поначалу попал на участок конвейерного транспорта. Так называемый легкий труд, но он не совсем легким был. Потом перешел на добычный участок. Сейчас у меня должность подземного электрослесаря. На шахте я всего лишь третий год.

Шахтерские династии

Александр Жилин:

– Дед еще во время войны начинал работать. На войну его не взяли, сказали: работай на шахте, уголь стране нужен. Я даже и не скажу сейчас, сколько он лет на шахте проработал. Знаю, что уже на шахте Северная он заканчивал теплотехником, в котельной работал. А так, около 46 лет отработал. В те годы еще вручную трудились. Кайло, отбойный молоток – и все, больше ничего. Женщины тоже тогда работали. Он застал это тяжелое время.

Шахтерские династии

Отец мой после армии пошел работать на шахту. И я тоже после армии сюда устроился. Вот уже с 1995 года работаю. Брат мой Женя тоже. Он на шахту не хотел, пытался в разных местах пристроиться, но там зарплата маленькая. В общем, мыкался-мыкался, и все равно пришел на шахту. Я не хотел идти на шахту работать, поступал на «автомобильное дело» в горной техникум, но мне не хватило одного балла, и поэтому я перешел на другую специальность.

Шахтерские династии

Ахмет Галимович Муслимов:

– Мой отец Галим и два его брата, Мукум и Карим, работали на шахте. Братья отца жили в районе города Шахтинска, в поселке северо-западной экспедиции имени Гапеева. Раньше Шахтинск назывался поселком Тентек. Там шахта Тентекская была. А папа работал в Караганде. Где-то в 1954 году мы переехали в Сарань, его направили на 105-ю шахту парторгом. И вот большую часть жизни мы прожили там.

Шахтерские династии

Мои родители, может, так напрямую и не говорили, что они хотели бы, чтобы я работал на шахте. Но они сподвигли меня к этому. Шахтерский труд был тогда в почете. Мой дядя по отцовской линии – знаменитый шахтер, орденоносец. Трое его сыновей, мои двоюродные братья, тоже на шахте работали. К сожалению, их уже нет в живых. Возраст, болезни. Шахта дает о себе знать. У нас, слава богу, здоровье есть.

Шахтерские династии

У меня старший брат Ертаргын 33 года на шахте проработал, сейчас уже вышел на пенсию. Двух моих старших братьев уже нет в живых, они тоже шахтеры были.

Шахтерские династии

Я когда школу окончил, мы с ребятами решили идти учиться в техникум. Четыре года учиться нужно было, присваивали потом рабочую специальность «промышленная разработка угольных месторождений». Кто-то из одноклассников продолжил обучение в школе. Я тоже хотел сначала, но мой зять Абай, муж сестры, посоветовал: «Поступай в техникум, среднее образование получишь, специальность. Можешь потом поступать в институт, можешь идти работать». Уговорил меня, и я остался в Сарани.

Шахтерские династии

После армии в 1975 году я пошел работать на шахту. Четыре года там проработал на участке вентиляции. А потом в марте 1979-го перевелся в Караганду на 22-ю шахту. Восемнадцать лет в лаве проработал на добыче угля. Самый передовой участок был у нас – седьмой. Тяжелой работы я не боялся. Отработал, и слава богу. Ни одной, как говорится, царапины.

Шахтерские династии

От папы и его двух братьев нас девять сыновей. У его младшего брата сыновья болели сильно. Они в свое время ушли. Но другие братья все с шахтами связаны были. Среди зятьев моих много шахтеров. Один из моих младших братьев до сих пор работает на шахте, пока на пенсию не вышел. Я-то на пенсии уже давно, с 1997 года. Правда, еще работал 12 лет в энергетике. А сейчас уже на заслуженном отдыхе.

Шахтерские династии

Родственники супруги мне говорили: «Как ты можешь работать в шахте?». Особенно, когда взрывы были. У нас на 22-й шахте два взрыва было. Жена домой приехала, стала плакаться маме, а она сказала: «Нет, он будет сам решать, где ему работать. Ничего, вон отцы отработали, братья, все живы- здоровы». После этого случая не было и мысли такой, чтобы уйти из шахты. Работали и никогда не думали, что попадем в аварию. Работали нормально, соблюдали технику безопасности. Не зря же у нас везде плакаты были: «Шахтер, не забудь, что тебя дома ждет семья!». Всегда о семье думаешь, конечно.

Шахтерские династии

Пришло время, когда нашу шахту закрыли. А ведь она была самая крупная. Жаль, конечно. До последнего работали, пока нам не сказали: все. Нам и зарплату уже не платили, а мы все на что-то надеялись. Те, кто раньше ушел, сумели устроиться на действующие шахты, в Сарань, Шахтинск уехали. Мы, когда шахта закрывалась, тоже ездили по другим шахтам, но нас не взяли: у них было возрастное ограничение до 40 лет, а нам уже было кому за 40, кому под 50. Я успел пенсию оформить, у меня стаж был необходимый, а некоторые не успели. Жалко ребят – некоторым нескольких месяцев не хватило для выхода на пенсию. Столько людей осталось за бортом... Кто-то сумел найти работу, переквалифицироваться, а кто-то не смог.

Шахтерские династии

Я не хотел бы, чтобы мой сын шел на шахту работать, тем более сейчас. Но все равно есть династии, где сыновья продолжают дело отцов. Работа на шахте тяжелая, по себе знаю. Он мог бы, наверное, но не пошел по моим стопам. Я думал, может, он в политех пойдет на горный факультет, но он не захотел. Среди моих знакомых, с кем я работал, ни у кого сыновья на шахту не пошли. Наше поколение уже не хочет, чтобы дети на шахте работали.

Шахтерские династии

Алия Бижановна Муслимова:

– Мой муж был из шахтерской семьи, а я никогда не знала, что такое шахта. И когда мы поженились, для меня это все было как-то смутно и страшно. Я думала, что шахта – это самое опасное место. Когда начались взрывы, конечно, я очень сильно переживала, ждала каждую секунду, когда он придет. Когда автобус останавливался, из окна кухни было видно, как выходят шахтеры. И я всегда узнавала его по походке. Свекровь научила меня ждать, потому что шахта – это такое дело, люди могут оставаться и по 15 часов под землей. Когда его долго не было, я звонила его сестрам, говорила, что переживаю. У них тоже мужья на шахтах работали, и братья, и отец. Они уже с этой профессией свыклись и понимали, ждали. И меня всегда успокаивали. Я, конечно, сначала звонила, плакала, дети-то были маленькие. Но потом тоже научилась ждать и верить, что он обязательно вернется. И когда он уходил, то всегда говорил: «Каска спасет».Так мы и жили. В то время у них в столовой пекли очень вкусные заварные пирожные, и дети ждали, когда папа вернется с работы, потому что он всегда приходил с кульком пирожных. И всегда в дом заходил с улыбкой,  по нему никогда нельзя было понять, что там было страшно.

Шахтерские династии

Второй серьезный момент, который мы пережили, – 90-е годы, когда закрывали шахту. Когда были движения шахтеров, мы своих мужей поддерживали. Когда были взрывы, мы стояли у шахт за забором и ждали мужей. Плакали. Мы очень многих знали из тех, кто ушел тогда из жизни. И когда мы узнавали, что они погибли в шахте, каждая семья воспринимала это как собственную боль. Это была общая карагандинская боль. Молодые люди работают в таких трудных условиях, и вдруг они из жизни уходят. Это было очень тяжело. Старшее поколение убеждало нас в том, что кто-то же должен на этой работе работать, кто-то должен добывать уголь, убеждали, что нужно уметь ждать, верить в лучшее. И наши эмоции, наш импульс, наше желание дождаться будет нашим мужчинам помогать. До сегодняшнего дня знаем, что каска спасет. И она спасла нашего папу. Вот такие дела.

Шахтерские династии

Арсен Муслимов:

– У меня было детство такое, что я не думал о работе на шахте. У меня в детстве был футбол, я был увлечен только им. Мечтал стать футболистом, потом в моей жизни появился КВН. Родители поспособствовали тому, что я даже не задумывался о работе на шахте. У меня обычная семья, пять человек, папа – шахтер, мама – учитель.

Шахтерские династии

Когда отец приходил с шахты, он никогда своим видом не показывал, что устал. Конечно, это можно было понять по состоянию здоровья, у него постоянно радикулит был. Я видел, насколько это трудно. Наверное, меня это и смутило. В 80-е годы профессия шахтера была престижной, потом, в 90-е, когда уже отец ушел с шахты, когда были сокращения, мне однозначно стало понятно, что я не буду шахтером. Думал тогда, что все шахты закроются.

Шахтерские династии

Анатолий Иванович Лозовик:

– Я шел на шахту намеренно, по примеру отца. Да и профессия шахтера считалась престижной в те времена. Когда моя дочь Яна собралась идти на шахту работать, я был категорически против. Шахта – это не женское дело. Она все равно пошла, но работает на поверхности. Я против того, чтобы она под землю спускалась.

Шахтерские династии

Мой отец Иван Юлианович проработал на шахте с 1947 по 1986 год. Последняя его должность – подземный мастер-взрывник. За свою трудовую биографию он все профессии прошел и на добычном участке, и на проходческом.

Шахтерские династии

Яна Лозовик: 

– У нас вся семья с шахтой связана, кроме старшей сестры, которая на менеджера отучилась. Папа у нас добытчик, я отучилась на маркшейдера, а мама до декрета лет пять работала на обогатительной фабрике.

Шахтерские династии

Для меня поступление на маркшейдера не было осознанным выбором. Я сдала в школе ЕНТ, пришла подавать документы на поступление. Туда, куда я хотела (на факультет информационных технологий), я не проходила по баллам. Я посмотрела по списку и подала документы на горный, на машиностроение и еще куда-то. И, насколько я помню, результатов мы ждали три недели. Первые две недели я молилась, чтобы я не поступила на горный. Но, в принципе, я никуда не попадала, кроме этого факультета, тогда так вышло почему-то. В общем, не хотела там учиться и потом работать на шахте, а мама меня уговаривала. Говорила, что на горном факультете стипендия, что это лучше, чем платно учиться. И вот осталось где-то дней пять до объявления результатов, а я уже думаю: хоть бы я поступила на горный. Вот тогда уже, наверное, начала осознавать, кем я хочу стать в будущем.

Шахтерские династии

Пошла учиться – и мне сразу понравилось. Маркшейдерское дело – это интересно. А потом так получилось, что спустя два года после окончания университета (я в очереди была) я устроилась на шахту. Меньше года  отработала в технологическом отделе инженером, а потом стала экологом. Папа очень переживал, чтобы я не стала маркшейдером, потому что это подземные процессы. Он был категорически против, чтобы я на шахте работала. Когда сказали, что работа будет только на поверхности, папа успокоился. Как-то я думала переходить на другую работу, но мама меня отговорила.

Шахтерские династии

Анатолий Федорович Сорокин:

– Когда в стране разруха была, мы как раз переехали из Шахтинска в Караганду, и работать было негде. Вот брат меня на шахту и позвал. Я устроился в 1997 году и до настоящего времени работаю на проходке. Бригада нравится. Вроде все нормально. Сына Дениса я позвал на шахту, потому что в то время была программа по обучению детей. Я ему предложил, и он пошел учиться. У меня и старший сын на шахте работает.

Шахтерские династии

Денис Сорокин:

– Мой дядя, младший брат отца Николай, устроился на шахту по совету своего тестя, который был шахтером. Потом на шахту устроился и мой отец. А после уже и я, когда подошло время, по совету отца пошел учиться на шахтера в Карагандинский государственный технический университет, отучился 5 лет и пришел в 2007 году на шахту. Начинал, как и все, работягой. Со временем назначили горным мастером. Ну а сейчас работаю помощником начальника участка. Отец – на проходке, а я – на добычном участке. Дядя Николай работал с отцом в одной бригаде. В прошлом году он умер. Сейчас его сын Степан тоже на шахте работает.

Шахтерские династии

У меня желания идти работать в шахту не было, потому что знал: шахтерский труд не то чтобы адский, но и не из легких. Но в те времена и зарплата была достойная, и труд был достойный. Это сейчас труд шахтера не слишком-то ценится. Скажи кому-нибудь, что работаешь на шахте, могут даже и обсмеять. Что шахтер, что таксист – уровень один и тот же. Молодежи на шахтах мало. Не идут, потому что не берут. Набора на шахту нет, сокращение глобальное. Работает контингент пожилой, в основном от 45 лет и выше. Я бы не хотел, чтобы мой ребенок работал на шахте. Зная, какие здесь условия работы, я буду против.

Шахтерские династии

Степан Николаевич Сорокин:

– Я всегда хотел на шахте работать. Мы жили недалеко от шахты Костенко, и всегда было интересно посмотреть, что там делают. Мы самостоятельно по шахте лазили. Не под землю, конечно. Мы туда прогуливаться ходили. Отец рассказывал нам, что к чему. Было очень интересно.

Шахтерские династии

Мама переживала сначала, когда я на шахту работать пошел. Потом успокоилась. Сейчас крестник мой на шахте работать хочет. А мой сын пока не знает, кем хочет быть, ему 4 года. То шахтером, то летчиком, то пожарным. Я бы не хотел, чтобы он в шахте работал. Тяжелый труд. Я думаю, пусть он лучше где-нибудь сидит в кабинете в белой рубашке, будет начальником, руководителем. Но если у него у самого со временем появится желание пойти на шахту работать, то, конечно, пусть.

Шахтерские династии

Наталья Владимировна Сорокина:

– Что такое шахта, я знаю не понаслышке. Сначала была дочерью шахтера, потом женой шахтера, теперь я мать шахтера. И внук тоже собирается. Я, говорит, буду, как дядя, шахтером. Ему сейчас 7 лет. Я ему говорю: давай. Я так думаю, шахтерский труд будет востребован еще не одно поколение.

Шахтерские династии

Это вот мой отец, с кого началась вся династия (справа). И мой муж. На шахту отец его привел. Он тогда только-только из армии вернулся.

Шахтерские династии

Вот здесь мой муж с с братом.

Шахтерские династии

Я хотела, чтобы мой сын Степан пошел работать на шахту. Потому что я считаю, что профессия шахтера очень благородная. Это очень тяжелый, очень опасный труд. Мама всегда переживала, когда папа был на работе. А когда я стала старше, то каждый раз, провожая мужа на работу, тоже волновалась. Когда встал вопрос о том, пойдет сын на шахту или нет, я, конечно, очень боялась, но тем не менее сказала, что эта профессия достойная, и надо идти однозначно. Надо сказать, сын не сопротивлялся, он и сам хотел. Поэтому все сложилось более-менее удачно. Он уже восьмой год работает на шахте.

Шахтерские династии

Конечно, самое страшное – это когда происходят непредвиденные ситуации, которые невозможно просчитать. Никто не может предсказать тот же выброс метана или взрыв угольной пыли. С другой стороны, как мужчины говорят, профессия как профессия. Если технику безопасности соблюдать, то все будет в норме. Ну а если сгоряча гарцевать, то, извините, можно и на ровном полу таких дров наломать, что потом не соберут.

Шахтерские династии

Николай никогда мне не рассказывал про какие-то страшные вещи, он был настоящим мужчиной. Никогда не пугал меня ничем. Он мог только сказать: мол, знаешь, сегодня порода обвалилась. Даже представить страшно –  глыба в 16 тонн падает сверху! И муж там рядом был, его вполне могло завалить! А потом я узнаю, что он не только сам спасся, но в этот момент еще и человека вытолкнул, чтобы тот не попал под завал. Понимаете, шахтеры каждый раз совершают героические поступки, работая под землей.

P.S. Здесь вы можете посмотреть репортаж «220 метров под землей», рассказывающий о работе шахтеров.

Поделись
Дарья Комлева
Дарья Комлева
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000