INTERVIEW Жанна Прашкевич 21 мая, 2015 16:55

Константин Горожанкин о бизнесе в Казнете и неработающих госпрограммах

Константин Горожанкин о бизнесе в Казнете и неработающих госпрограммах
Фото: Батыршин Тимур
Президент Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса, один из основателей главной премии Казнета AWARD.kz, Константин Горожанкин рассказал нам о школе для стартапов, об «агашках» в Казнете, о том, как получить деньги от государства, как религия и проникновение интернета влияют на успешность интернет-бизнеса в стране.

Константин, у общественности о вас есть разные представления. Ясно, что у вас широкий круг интересов в области казахстанского интернета. Это и стартапы, и электронная коммерция, и инвестиции, и проведения конференций, и главная премия Казнета AWARD.kz. Господин Горожанкин, многоликий, многогранный. У вас есть какая-то официальная должность или компания?

У меня есть официальные должности в нескольких компаниях. Я возглавляю общественный фонд «Национальная интернет-премия AWARD.KZ», который, как ясно из названия, занимается организацией премии. Также я президент АКИБ, Ассоциации казахстанского интернет-бизнеса.

Теперь по компаниям. Достаточно долгое время я был генеральным директором Processing.kz, и вот уже полтора года как мы решили с инвестором, что я уйду с этой позиции. Все построено, банки подключены, компания выведена на текущую окупаемость. Сейчас я в компании отвечаю за работу с ключевыми клиентами с 30% загрузкой от рабочей недели, также я акционер и член Совета директоров. Мы договорились о 50% сокращении зарплаты. Различные интернет-проекты в настоящее время – моя основная деятельность.

Я изучаю развитие 70 стран мира за последние 20 лет, то есть с момента появления интернета, я отслеживаю порядка 30 показателей стран за каждый год.

Если я вижу интересное для стартапа направление, я в первую очередь ищу менеджера, человека, который будет гореть этим делом. Меня горящего на все не хватит однозначно. Этот менеджер получает зарплату, я ему даю идею, помогаю ему сформировать команду, плюс он получает долю в виде опциона, доли компании, процент которой постоянно растет. Если он достигает в течение определенного периода показателей, то доля закрепляется за ним официально. Если он уходит раньше, допустим пяти лет, то долю он теряет. Зато в течение этого времени он делит со мной прибыль.

Верно ли я понимаю, что вы выступаете как инвестор?

Да, где-то я помогаю инвестициями, где-то только идеей и маркетингом. Если проекты требуют больших вложений, привлекаю внешнего инвестора. Я даю старт, «ангельские» инвестиции до 50 тысяч долларов и, когда проект уже имеет какие-то очертания и видно, что он будет работать, привлекаю инвестора, на чьи средства дело развивается дальше.

Как программист родом из Самары, проживший в Шымкенте, дорос до этого?

Моя мама в четвертом поколении казахстанка, она поехала учиться в Россию и стала там одной из первых женщин-программистов. На втором курсе она встретила папу, на третьем курсе появился я. После окончания обучения мама забрала папу на свою родину в Чимкент, там я вырос и получил первое ИТ-образование. Второе, финансовое, я уже получал заочно в Алматы. В конце 90-х деньги можно было сделать только в двух отраслях – банки и нефть. В нефть я сунулся и понял, что там все очень, мягко говоря, сложно. Поэтому я пошел в банковскую сферу, работал в «Народном банке» начинал как раз с запуска интернет-банкинга, но обычным менеджером в запускаемых тогда интернет-кассах, в отделе информационной безопасности, был программистом, потом менеджером. Тогда Карим Масимов возглавлял «Народный» и горел идеей опутать интернет-кассами всю страну. Долго спорили, кто запустил первым интернет-банкинг в Казахстане, Halyk или Kazkom? На самом деле, первым его сделал в то время американский «Технобанк» (позже был выкуплен «Сбербанком»), потом уже Halyk, затем Kazkom.

Я работал в Чимкенте в небольшом филиале «Народного», в проект интернет-касс в 16 городах набрали новых людей, и у меня получилось их каким-то образом объединить и иногда даже координировать. Тогда в 2000-м впервые понял, что могу выстроить людей вокруг идеи. И тогда я начал быстро расти по карьерной лестнице.

Однажды я приехал в Алма-Ату в командировку, и мне тут очень понравилось. С супругой ждали ребенка, и я понимал, что моя смешная зарплата нас не прокормит, и нужно что-то делать. Помню, был шокирован ценами в ЦУМе, который, по сути, стал последней каплей – понял, что нам нужно переезжать. Я все бросил прямо на мой день рождения, приехал в Алма-Ату с резюме, обошел дюжину банков, увидел интерес к себе, но остановился снова на Halyk. Мне предложили достаточно интересную позицию, развивать именно то, что я строил, находясь в Чимкенте уже в рамках всей страны, так я оказался в Алма-Ате.

Вначале было сложно: заплата у меня была, как сейчас помню, 350 долларов, 170 мы отдавали за квартиру, ребенок был на подходе. Серьезно не доедал, как сейчас уже понимаю. Тот, кто видит меня на моем удостоверении, сделанном в те времена – не узнают). Мясо кушала только моя супруга. В общем, жизнь заставила быстро соображать. В Алматы я тогда никого не знал. Мы объединились с Сашей Ляховым, он тоже работал в банке, нас обоих волновали вопросы новых технологий, и придумали делать AWARD.KZ. Саше, наверное, было интересно рейтинговать сайты. Мне было интересно создать сообщество. Так мы познакомились с кучей людей. На базе AWARD.kz появилась первая Ассоциация, ИАК, которую сейчас возглавляет Шавкат Сабиров. На базе AWARD выросли конференции iMIX, iProf, сообщество стартапов istartup.kz. Если убрать за скобки, что это добротный честный конкурс, AWARD много сделал в плане создания сообщества профессионалов. Много людей, которые работали в оргкомитете, попали в нужную тусовку, и сейчас выстроили свои бизнесы или занимают хорошие должности.

А как вы выстроили собственное дело? Многие не могут переключиться с позиции наемного сотрудника или самозанятого на роль предпринимателя или инвестора.

Мне очень сложно было переключиться из исполнителя в руководители. Мне достаточно сложно было убить в себе исполнителя и превратиться в руководителя. На это ушло около года. Сначала я был программистом, потом был старшим программистом, затем у меня появился отдел, позже – управление. Но мне всегда казалось, что я могу сделать задачи гораздо быстрее, чем «эти ребята». Как говорил мой партнер Крис: «Не бывает бывших программистов, как и КГБшников». Убивать в себе программиста пришлось очень долго.

Потом пришло понимание, что нужно получать больше удовольствия от жизни, моя семья совсем меня не видела. «Вначале заплати себе». Я приходил на работу в банк и час времени выделял на бизнес-вопросы, самообразование, читал много книг предпринимателей. Когда мы запускали электронные деньги, мне пришлось лезть в законодательство, которое нужно было менять. Закон только через четыре года был подписан президентом. В 2008 году я понял, что нужно уходить из банка. Банк, конечно, меня не отпускал, было даже несколько неожиданно и не скрою приятно получить от председателя совета директоров предложения вроде домика в горах. Но я чувствовал, что пора, и никакой домик меня не остановит, я хотел работать на себя.

Я уходил с работы в 2009 году с хорошей позиции, возглавлял Департамент, у меня был карт-бланш, у меня была супер-команда из 16 человек, которых я сам собирал со всего банковского рынка, у нас за спиной были отличные проекты. Мы первые в стране запустили мобильный банкинг, тогда в 2004 году это было в диковинку, а сейчас в этом кафе каждый 2-й получит SMS при оплате картой. В «Народном» сейчас этой системой пользуются более 800 тыс. человек и скорее всего она станет первым онлайн-сервисом в Казахстане с числом пользователей более миллиона человек. В 2008-м оказалось, что мы первыми в мире сделали мобильный перевод с карты на карту. Уходить из банка было нелегко, но… я уже определился с нишей, хотел заниматься электронной коммерцией. Понимал, что эта тема будет взрывной в Казахстане. Сделал расчеты, и вышло, что на проект создания процессинговой системы нужно было порядка 3 миллионов долларов. В Казахстане мало кто тогда понимал что такое e-commerce, тем более, зачем в нее вливать миллионы долларов. И мне повезло – однокурсник моего руководителя по Гарварду искал возможность инвестировать в Казахстан. Мы встретились буквально пару раз, и договорились. Он вложился деньгами, а я – построил компанию. У нас ушло два года на сбор команды, мы собрали звездный состав, прошли необходимые сертификации Visa, Mastercard, уделили время безопасности, PCI DSS и так далее. С 2011 года мы стартовали и в целом хорошо развиваемся.

Но самое главное то, что появление Processing.kz на рынке убило монополию и позволило ему начать расти. До нашего прихода интернет-магазины платили 5% комиссии с интернет-платежа, но самое страшное, что деньги магазины видели на счете через 30-60 дней. Сейчас средняя ставка 2,6-2,8%, а деньги поступают зачастую день в день. Это сделала конкуренция. У банков очень много направлений работы: депозиты, кредиты, переводы и так далее. Процессинг интернет-платежей – двадцатая услуга, и ей они уделяют очень мало внимания. Мы же сконцентрированы именно на этом, за счет чего и удается быть более гибкими и находить для клиентов удобные решения их вопросов.

Когда я думал, чем заняться, я увидел, что во всем мире этот бизнес делают маленькие процессинг-компании. В США это 5 компаний, в России – 3, то же самое будет и у нас. Поэтому мы сконцентрировались только на процессинге. У нас небольшая команда, 11 человек, но мы каждый день только и думаем, как сделать интернет-платежи еще более доступными и удобными. Уже четыре крупных банка с нами работают, еще ряд подключаются – они поняли, что эту техническую работу должны делать не они, а специализированные команды. Банк должен заниматься финансами, а техническую часть должны делать технические команды.

Когда мы изменили ситуацию на рынке, я понял две вещи. Первое: в Казахстане можно запускать хорошие ИТ-проекты, которые могут менять рынок. Второе: в Казахстане стартапам очень сложно найти деньги. Даже если у меня все получилось сложно, с моими связями и опытом, то я понимаю, как обстоят дела у молодых ребят, которые только вышли из института.

Таким образом, и родилась идея стартап-школы и стартап-сообщества, в которых мы можем аккумулировать весь опыт стартапов, который есть в Казахстане. Мы собрали вокруг себя успешных людей, которые уже что-то сделали в ИТ и маркетинге, и выстроили, как сейчас это можно называть, «дорожную карту» для стартапа к деньгам на развитие.

Как выглядит ваша школа?

В течение года мы приглашаем стартапы размещаться на нашем сайте istartup.kz. Периодически на разных наших мероприятиях и конференциях мы их отсматриваем, даем возможность презентовать себя. Смотрим, как в течение этого года команды развиваются, и в конце года выбираем десятку лучших. На протяжении января-февраля вкладываемся в команды в акселераторе iStartUpSchools, тренингуем их по множеству вопросов, от бухгалтерии и финансов до вопросов маркетинга и географического расширения. Потому что с инвесторами нужно разговаривать на одном языке. На финише каждая команда имеет юр лицо, распределенные доли внутри команды, бизнес-план, маркетинговый план, четкое понимание рынка, понимание, сколько денег им надо, и какую долю они готовы отдать. Мы их выпускаем на InvestorDay. Стартапы презентуются, встречаются с возможными партнерами, а инвесторы получают адекватных людей и проекты, а не фантазеров. Ближайший 4-й выпуск акселератора состоится на InvestorDay 21 мая.

В этом году у вас будет четвертая стартап-школа. Есть мнение, что стартап – это что-то очень несерьезное. И даже если ты получил деньги, то обязательно их «профукаешь». Каков у вас процент успешных проектов?

Половина. До investorDay доходит процентов 80. Из них половина становится успешными – получают деньги и выходят на самоокупаемость. Показатель высокий, потому что мы сами, по сути, фильтруем проекты, отбирая лучших, и действительно вкладываемся в образование команд. И постепенно формируется сообщество опытных людей. В прошлом году, когда мы собрали три предыдущих сезона вместе, нам пришлось снимать под сабантуй уже целый дом.

Другая причина в том, что в Казахстане очень много незанятых ниш. На европейском или американском рынке многие идеи уже давным-давно съедены.

С самого начала нашей беседы, вы повторяете, что выстраивали сообщества, собирали команды. Это основа вашего становления?

Возможно, я никогда раньше не задумывался об этом, но, по сути, я всегда выстраиваю сообщества. Я все-таки верю в людей, в Алматы живет очень много интересных людей. И если их объединять, то эта энергия железно работает. Интернет Ассоциация Казахстана лишнее тому подтверждение.

Вообще, интернет – это чистая конкуренция. Нашим ребятам приходится соперничать с западными проектами. И мне очень нравится динамика, с которой мы отвоевываем свои позиции. 

Интернет-магазины были каждый сам за себя, постоянно шла борьба чаще не друг с другом, а с незнанием, никто не делился информацией и цифрами. Когда мы объединились, мы начали делиться друг с другом лучшими практиками: логистики, работы с клиентами, техническими моментами, стали друг за друга заступаться. Рынок стал большим, и те ребята, которые раньше бегали исполнителями, сейчас сидят уже руководителями компаний, рассказывают о своих успехах на конференциях. Действительно, многие уже текущие долларовые миллионеры. Есть уже что терять, одна из целей АКИБ – защитить своих членов. Тут нет откатов, коррупции, практически нет «агашек», ребята зарабатывают своим трудом и умом.

Почему «практически нет агашек»? Они все-таки есть?

Они сейчас начинают приходить в интернет, потому что в газетах и журналах появился шум по поводу интернета, что он быстро растет. Учитывая то, что в Казахстане биржи нет, рынок недвижимости остановился, а людям нужно во что-то вкладывать деньги, многие идут в стартапы. Идет бум, скоро об этом заговорят еще громче. Много людей с деньгами пытаются что-то найти, поэтому мой телефон постоянно трезвонит.

Но большая часть инвесторов пока дилетанты, они не понимают нашу сферу. Мало людей, у которых есть своя экспертиза. И чаще всего это дикие деньги. У человека была квартира где-то, он ее сдавал в аренду, теперь он ее продал, у него в кармане 200 тысяч долларов, и он нам говорит: «Давайте я куда-нибудь вложу, и чтобы через год мне отдали 300 тысяч».

Мы ему объясняем, что так система не работает. Что есть варианты вложиться за долю, к примеру, в 40%. Но шанс 50 на 50, может выгореть, а может и нет. Постепенно картина меняется. Тот же investorDay помогает инвесторам осознать, что происходит на рынке. И потом, мы тоже обучаем инвесторов. Также в Алматы очень много людей, которые уже инвестируют на других рынках, в Юго-Восточной Азии, Штатах, эти люди хотят инвестировать в Казахстан.

Инвестирование это же наркотик, люди подсаживаются на такой «хороший» азарт.

Да, это драйв. Ты, блин, просто видишь, как на разных рынках все выросло, приезжаешь в Казахстан, и видишь, что эти ниши пустые, и что они взорвутся через пару лет. И не можешь не инвестировать. В Казахстане очень хорошая покупательская способность, у нас приходится больше 12 000 долларов ВВП на человека. Сравните с той же Киргизией или Украиной – разница в 6 и 4 раза соответственно, это огромный потенциал для роста!

Да, кстати, вы проводите в конце мая конференцию в Бишкеке?

Там покупательская способность в шесть раз хуже, чем у нас, но зато есть миллионный город в 230 километрах от Алматы. Другой ближайший мегаполис, Чимкент, в три раза дальше, до него 600 километров. Сейчас у нас открывается граница, и казахстанцам нужно срочно выходить туда. У участников нашей Ассоциации, АКИБ, горят глаза.

Не получится ли наоборот, что Киргизия выйдет на наш интернет-рынок?

Я об этом киргизам рассказывал. Говорю: «Ребята, у вас открылся рядом рынок в 1,5 официальных миллиона человек, а покупательская способность в 6 раз больше, чем у вас. Выходите! Но по развитию e-commerce они на 2-3 года отстают от нас, и, скорее, наши проекты выйдут туда. Скорее даже так, наши магазины выстроят там свои call-центры, потому что это будет значительно дешевле. В общем, рынок очень интересный.

Надо признать, что электронные деньги работают на рынках, на которых нет карт. И кроме бывшего Союза их практически нет в мире.

Давайте вернемся к вопросу откатов, а точнее их «отсутствию» в Казнете. Рекламщики бы с вами поспорили.

Рекламного рынка я сильно не касаюсь. Понятно, что там уже вовсю это практикуется. Но что касается интернет-магазинов и сервисов, однозначно, этой истории нет. Это чистый, красивый, конкурентный бизнес.

Вообще, интернет – это чистая конкуренция. Нашим ребятам приходится соперничать с западными проектами. И мне очень нравится динамика, с которой мы отвоевываем свои позиции. Еще два года назад только 9% транзакций по карточкам оставались в Казахстане, остальное уходило за рубеж. Сейчас, отчасти и благодаря Ассоциации, мы довели эту цифру до 27%. Мы выросли в три раза, и только за счет мозгов.

По электронным деньгам, я так поняла, ситуация меняется медленно.

Надо признать, что электронные деньги работают на рынках, на которых нет карт. И кроме бывшего Союза их практически нет в мире. Не надо путать с электронными деньгами сервисы типа PayPal и интернет-банкинги. У Казахстана была возможность перепрыгнуть этап развития электронных денег. В отличие от России, мы очень долгое время не хотели ничего покупать в интернете и с карт. А сейчас у населения на руках больше карт, чем электронных счетов. Поэтому электронные деньги используются очень немногими и у них есть свои ниши – азартные игры, фрилансеры и заказчики услуг у фрилансеров за рубежом. Большей части людей хватает карт или терминальных сетей.

Я бы хотела задать напрямую вам вопрос, который вертится на языке у многих. Все больше и больше с каждым годом становится претензий к выбору жюри лучших сайтов. Общественность считает, что побеждают очень странные сайты. Я так понимаю, что вы не имеете влияния на судей. На чем основана их логика?

Оргкомитет не имеет никакого влияния на судей. Когда мы строили AWARD, мы сразу решили, что будем привлекать независимое жюри, и задача оргкомитета – пригласить в жюри профессионалов. Жюри делится на 3 рабочие группы: функциональность и технологичность, содержание и контент, дизайн и юзабилити. Мы действительно верим этому жюри. И потом, мы все оценки жюри выкладывает в сети – это выбивает почву из-под ног у тех, кто говорит, что мы сами придумываем победителей. Всегда можно спросить у конкретного члена жюри про конкретную оценку конкретного сайта.

Тем не менее, критики довольно много.

Я вижу несколько причин критики AWARD. Первое – это конфликт с ИАК, который и вырос из AWARD. Как я понял, ИАК получали определенные деньги под развитие Казнета. Когда мне пришлось уйти оттуда, ИАК пытался организовать собственные конкурсы, но дальше первых попыток это не пошло. А отобрать звание главного конкурса Казнета очень хочется. А как это сделать? Например, можно очернить. Но мы как-то спокойно относимся к таким попыткам.

Есть и другая причина. Я действительно могу признаться, что у меня и команды все меньше и меньше времени на организацию AWARD.kz. В этом году мы приняли решение, что я отойду от конкурса, оргкомитет возглавила Софья Носкова, которая с нами вот уже много лет. И потом, я стал определенным раздражителем, в которого постоянно летят стрелы. Так что мне лучше отойти от AWARD.

Третья причина в том, что с каждым годом оргкомитет меняется. Это живая структура, и люди, которые были в нем три года назад, были молодыми, неопытными, а сейчас они возглавляют крупные компании. Та же Анна Осипова пришла к нам в 2011 году, была специалистом на КТК, а за три года сделала хорошую карьеру. Алексей Назаров, вчерашний студент, уже поработал в банке и возглавил одну из компаний. Алексей Ли успел запустить два суперуспешных стартапа - ticketon.kz и aviate.kz и я уже стал забывать, когда его вижу на оргкомитетах. Можно приводить кучу примеров, как люди вырастали. А замена им идет не так быстро как хотелось бы. У всех наших появились тридцать три тысячи забот, и на AWARD осталось меньше времени. У нас процессы отточены, но бывают и факапы. Бывают новые вызовы. Например, в прошлом году один из членов жюри выставил очень строгие оценки, но выставил их не всем сайтам, а только половине. Из-за этого слабые сайты получили преимущества, а сильные пострадали. Я потом лично извинялся перед некоторыми сайтами, в частности перед Tengrinews. В этом году, чтобы избежать впредь таких ситуаций, по каждому сайту самая высокая и самая низкая оценка будут отбрасываться.

Какие изменения будут в этом году?

Мы ожидаем, что впервые награждение проведем в Астане. Выразили интерес АО «Казконтент». В прошлом году им очень понравилась церемония закрытия, но сказали, что конкурсу не хватает уровня. Сейчас мы договариваемся об условиях.

У Шавката была возможность в интервью развернуто объяснить свою позицию в вашем конфликте. Есть ли у вас желание расставить точки над «i»?

Я могу только повторить то, что было на самом деле. Идею открыть ИАК нам подсказал Александр Ольшанский, он возглавляет аналогичную в Украине. Шавкат тогда только вернулся из Канады, и Саша Ляхов его порекомендовал в наш оргкомитет, отвечал за связи с госорганами. Шавкат вызвался заниматься Ассоциацией, и позже я уже узнал, что Ассоциацию организовали три компании, которые имеют отношение к самому Шавкату. В тот момент не было времени вникать в эти вопросы, был занят бизнесом и AWARD. Ассоциация начала работать, и за первый год, я считаю, мы сделали очень хорошие вещи – мы лоббировали закон по электронным деньгам, защитили домены, созданные до принятия закона о том, что они должны быть в обязательном порядке зарегистрированы в Казахстане.

На одном собрании нам выдали отчет по доходам и расходам организации. Мне показались некоторые цифры подозрительными. Я был в Президиуме, и должен был о них знать, но почему-то и для меня они были сюрпризом. Точно не помню, но порядок таков, бюджет ИАК составлял 12 млн тенге, из них два миллиона тенге составляли членские взносы, а десятьвзнос крупной телекоммуникационной программы. И расход на большую сумму на непонятную компанию. Я задал вопрос, за какие такие услуги нам заплатили и кому платили мы? Мне ответили, что мы сделали сайт и исследование. Но я понимал, что это так много не может стоить. Когда я стал на этом же собрании настаивать на ответах, мне сослались на то, что Ревизионная комиссия уже делал проверку, куда ты, дескать, лезешь. Напомнил, что у меня есть второе финансовое образование и хотел бы войти в ревизионную комиссию. Но меня так и не подпустили к цифрам.

В тот момент я замолчал, потому что мне было в агрессивной форме сказано не поднимать тему. Но конфликт появился. И в течение следующего года я стал замечать некоторые моменты, которые мне не нравились. Я понял, что ИАК, прикрываясь именами достаточно крупных компаний, получает контракты, которые проводит определенным образом и зарабатывает. Но зарабатывает не сама Ассоциация, а ее отдельные представители. И на одном из собраний решили, что Горожанкин не соответствует целям организации и проголосовали за мое исключение… В общем, с тех пор я просто не здороваюсь с определённым человеком. Для защиты зарождающегося интернет-бизнеса и для разговора с властями рынок создал свою Ассоциацию – АКИБ.

Сейчас вы пишете докторскую диссертацию на тему «Выведение проектов электронной коммерции на рынке зарубежных стран». Какие предположения вы выдвигаете?

Я изучаю развитие 70 стран мира за последние 20 лет, то есть с момента появления интернета, я отслеживаю порядка 30 показателей стран за каждый год: ВВП на душу населения, уровень образованности людей, количество компьютеров на душу населения, количество пользователей, проникновение интернета, уровень логистики, гендерный состав, религиозный. Последнее, как оказалось, очень сильно влияет на развитие интернет-бизнеса. За каждый год я смотрю, какие проекты, в каких странах появились. Я вижу, что есть несколько ключевых показателей, которые влияют на то, в какой стране, в какой момент появится работающий интернет-проект. Если вы заметили, все успешные проекты, которые появились в Казахстане, стартовали после 2011 года. В том году произошел взрыв интернет-бизнеса. В чем причина? Как только в стране 20% населения сидит в интернете, можно строить проекты e-commerce. Это критическая масса, которая позволяет запускать проекты. В Киргизии 20% случились в прошлом году.

Какие еще открытия вы сделали?

Очень важен религиозный состав населения. Англосакская религия, то есть протестантская, достаточно благоволит бизнесу. Если вы, например, пообщаетесь с баптистами, вы поймете, что они только и думают, что о бизнесе, занимаются им, им религия просто говорит: «занимайся бизнесом». Чему учит православная религия? Богатому человеку сложно попасть в рай. То есть восточнославянские народы к богатству относятся, скажем так, с опаской. В исламе есть ряд жестких правил, которые касаются кредитования. Поэтому в странах, где преобладает мусульманское население, после наступления 20% есть лаг в 2-3 года.

Есть еще одно интересное наблюдение. Человеку, прежде чем совершить первую покупки в интернете, нужно 1-2 года пользоваться сетью. Вначале он приходит за поиском информации, за электронной почтой, может быть играми. Потом он развлекается в сети, смотрит фильмы, слушает музыку. Через годик-два он понимает, что в сети можно еще и покупать. И как только он покупает, и если покупка проходит нормально, то пользователь понимает, что в сети ассортимент гораздо выше, чем в оффлайне, цены интересней, доставка удобней. И начинает доверять сети. Два года – это очень много. Снова же, два года – это оптимистичный показатель, иногда этот процесс занимает и три года, и пять лет.

Кстати, о покупках в сети. Расскажите о проекте АКИБ «КиберЖума»?

«КиберЖума» – проект, который превзошел все ожидания. КиберЖума должна привести людей из оффлайна к первой покупке в интернете, привести их быстрей, чем указанные два года. В Америке эта идея называет Cyber Monday в России тоже «Киберпонедельник». Мы решили, что у нас все понимают, что такое «Жума», и русские, и казахи. В первые секунды первой «КиберЖумы» упали три сайта достаточно сильных магазинов. Пошел такой большой поток людей, что мы просто не выдержали. Тогда же у нас появился первый магазин, который сделал тысячу доставок в день, это была lamoda.kz. В третью «КиберЖуму» они же сделали 3000 доставок в день. Это дает представление, как выросло понимание людей интернета за год. У нас получилось без вливания больших денег в рекламу, затащить множество новых людей в сеть. У новичков в сети чек обычно выше, чем у старичков. Старички покупают чаще, но у них и чеки меньше. А новые, они – прям ух! – начинают покупать.

Мы думали проводить «КиберЖуму» раз в год, сейчас наши магазины просят ее проводить два раза в год. В этом году мы проведет «КиберЖуму» во вторник. Почему? Оказалось, что многие магазины работают не со своими складами, которые в выходные закрыты. Человек делает заказ в пятницу и ждет до следующей недели своей покупки. Это не очень хорошее ощущение. В этом году мы будем экспериментировать. Решили провести «Жуму» в понедельник 18, мая, но этот день Акимат Алматы сделал днем памяти Батырхана Шукенова. Мы приняли решение отдать дань уважения и перенесли акцию на день позже, на вторник.

Также у вас в публичной повестке собрания был пункт об инвестициях нескольких миллионов долларов в e-commerce, совместно с АО «Зерде». Можете рассказать подробней?

У «Зерде» недавно сменился руководитель. Курмангалиева Бикеш Кайдаровна очень живой человек, таких не много в государственной ИТ-сфере. АО «Зерде» озвучили на общем собрании АКИБ, что хотят внести свой вклад в развитие отрасли и вложить средства в нужные сферы на паритетных условиях, 80% от государства, 20% – от нашей Ассоциации. Ее интересовало, в какой сфере у нас не хватает конкуренции. Мы уже решили проблему платежей, в процессе решение вопроса проникновения, но есть очень актуальная проблема логистики. На мой взгляд, это больной вопрос нашей страны. Рынок e-commerce составил 700 миллионов за прошлый год, а магазины с доставкой из них еле-еле дошла до 70 миллионов. Почему? Потому что у нас ужасная логистика, между некоторыми городами вообще нет постоянного сообщения. Людям приходится искать машины, частников, передавать посылки с проводниками.

Мало людей с опытом, казахстанцы очень ленивые, это надо признать, мы испорчены нефтью. Те, кто приезжают из-за рубежа это четко видят. Нефтяная игла, что бы там не говорили, очень сильно нас изменила.

Lamoda просто плюнула на нашу логистику, они в каждый наш город завозят товар из Москвы вечерними рейсами, что позволяет делать Таможенный союз, а дальше развозят своими курьерами. Но наши магазины не обладают такими оборотами, чтобы позволить себе ежедневные самолеты. В феврале я поехал в Украину изучить их рынок. Там рынки сжимаются по понятным причинам, и они ищут выход в Казахстан. Нашел самую лучшую компанию по доставке в e-commerce, встретился с руководством, рассказал о нашей прекрасной стране: «Ребята, нам вас не хватает, приходите, мы поможем». Правильная логистика даст толчок всему e-commerce Казахстана, потому что люди поймут, что можно заказать товар утром и железно получить его вечером домой, померить, и если что, вернуть. Ребята продали в Украине свою компанию и готовятся к переезду в сюда на 2-3 года, проект ищет инвестиций в размере четыре миллиона долларов. Через АКИБ познакомили их с нашими интернет-магазинами, которые вынуждены развивать собственную логистику. Им очень дорого, нерентабельно и сложно держать собственный штат. Магазин должен продавать товары. Процессинг им предоставляет специализированная компания, логистику – должна другая. Строить свою – это тупиковый вариант, не от хорошей жизни. Постепенно мы придем к этому.

Знаете, я слушаю вас, и мне обидно за наших ребят. Неужели нужно было искать людей в Украине? Казахстан сейчас стал открытой кормушкой для стран-соседей: Россия, Украина, Беларусь уже у нас, здесь. Сейчас еще коллеги из Кыргызстана приедут…

В Соединенных штатах то же самое, люди едут туда зарабатывать. То же самое происходит сейчас у нас, и я считаю, что это хорошо. Люди открывают здесь компании, платят налоги, привозят свои мозги, и тут все начинают шевелиться. Конкуренция рулит! Я был вынужден ехать в Украину, чтобы привезти оттуда нормального игрока, потому что местные логисты почему-то не смогли решить задачу удобной быстрой доставки. А если «Зерде» профинансирует часть, то у нас появится новый игрок. Основная доля компании будет казахстанской. Понятно, что у украинцев будет какая-то доля, но далеко не основная. «Зерде» нужно будет поставить памятник, если мы реализуем этот проект. ОН действительно закроет большую проблемную зону.

Я сейчас понимаю, что многих читателей после вашего интервью, екнет сердце, и они подумают: «Е-мое, почему я до сих пор не делаю бизнес в интернете?». У многих появится желание запрыгнуть в поезд, попробовать свои силы, инвестировать свободные средства и время в e-commerce. Но некоторые подумают: «2011-й уже давно прошел. И с чего мне сейчас начинать? Куда бежать? ИП открывать? В школу стартапов записываться?». Есть ли какие-то три-пять действий, которые нужно сделать в самом начале пути?

Самое главное действие – нужно взять и посчитать. Чаще всего проекты начинаются с того, что кто-то решил сделать что-то крутое. Где-то что-то подсмотрел, придумал, загорелся. Но никто не считает бизнес-планы, а посчитать все очень просто. Взять емкость рынка, сколько из 17 миллионов казахстанцев будет, предположим, покупать постельное белье в интернете, с какой периодичностью они его меняют. Прикинуть, что через 3-5 лет мы станем чуть богаче и будем менять его чуть чаще. Понять, к примеру, что на два миллиарда тенге казахстанцы покупают постельное белье, прикинуть, какой процент из этого вы сможете продавать через интернет. Если эта сумма вас удовлетворяет, и вы посчитали расходную часть, то можно строить бизнес. Но важно сначала посчитать.

Второе, когда вы поняли, что бизнес-модель бьется, вам надо найти команду. Желательно, конечно, искать человека, у которого уже есть опыт в электронной коммерции. Вы можете дать деньги или связи. Можно обратиться в веб-студии, очень часто можно с ними договориться за долю в бизнесе, 10-15%. Или уходить с работы, возглавлять это дело и учиться. Вот тут вам наша стартап-школа и сообщество будут очень нужны.

Я очень люблю то чем я занимаюсь, это мой драйв, я этим горю. Но семья для меня тоже очень важна. Поэтому воскресенье у меня обязательный family day, я не работаю. 

Третье – это деньги. Деньги я рекомендую искать в тот момент, когда вы получили первый доллар от своего дела. Первые шаги делаете на коленке, чтобы не терять времени. Есть такая поговорка: «Если вы довольны первым дизайном своего сайта, значит, вы опоздали с запуском». Первый сайт может быть корявым, но главное увидеть, что бизнес-модель работает. Когда люди начинают вам платить, смело идите к инвестору и говорите, что у вас есть идея, команда, первый заработанный доллар, дайте мне деньги, и я взорву Казнет. Инвесторов на рынке достаточно, работающих проектов гораздо меньше, перспективных команд совсем мало. Самая большая проблема у нас – это люди.

Что вы имеете в виду?

Мало людей с опытом, казахстанцы очень ленивые, это надо признать, мы испорчены нефтью. Те, кто приезжают из-за рубежа это четко видят. Нефтяная игла, что бы там не говорили, очень сильно нас изменила. По зарплатам мы сильно конкурируем с Россией, после кризиса в России уже обгоняем и их. У нас студент, который выходит из ИТ-ВУЗа, рассчитывает на 1000 долларов, никак не меньше, и его никак не убедишь в обратном. Хотя за ту же сумму я могу привезти трех специалистов из Украины, у которых за плечами годы в e-commerce. У нас специалисты доходят до определенного предела, когда они считают, что они боги, и дальше не растут. Работая в банке, я объездил множество стран с проектом мобильных платежей, читал лекции для студентов. Я всегда прошу поднять руки тех, кто хочет заниматься бизнесом после выпуска. В Казахстане было меньше всего рук. У нас люди хотят работать в больших корпорациях, быть чиновниками. Им кажется, что это легкие деньги, которые их обеспечат. Поэтому у нас предпринимателей гораздо меньше, чем в соседних странах, и это большая проблема. А в интернете нужно вкалывать и только вкалывать, без этого никак. Ну и мозги конечно – в этой сфере это гораздо важнее связей и денег.

Вы ранее сказали, что когда вы были наемным сотрудником, семья вас не видела. А сейчас, спустя годы, семья вас видит?

Это моя проблема. В начале этого года я снова понял, что нужно что-то менять. Я очень люблю то чем я занимаюсь, это мой драйв, я этим горю. Но семья для меня тоже очень важна. Поэтому воскресенье у меня обязательный family day, я не работаю. В этом году у меня появился еще и self-day, среда. Никакой работы в этот день – только семья, друзья и личное развитие. Но большую часть времени я с семьей – по субботам и средам вожу ребенка на курсы программирования. Суббота у меня также посвящена стартапам. Я редко возвращаюсь домой раньше 22.00. Моей семье бывает тяжело, у меня бывают сложные разговоры, но общее время провождения и отпуска помогают. Дом – это место, где я реально расслабляюсь, чувствую полную безопасность. То место, где мои батарейки набираются энергией.

Насколько знаю, вы горите еще экологическим стартапом…

Да, мне не нравится, что происходит в Алматы. В Чимкенте очень пыльночто пешком, что на машине, успеваешь надышаться пылью. Когда я переехал в Алматы в 2002 году, мне очень нравилось, что практически не было пыли. За двенадцать лет ситуация очень изменилась. Даже в подземном паркинге моя машина покрывается пылью, тяжело дышать, каждый второй страдает от аллергии, мамы рожают деток, сплошь болеющих анемией. Я понял, что нужно что-то делать для моего любимого города. Начать решил с исследований воздуха в разных частях нашего города, разместить датчики, которые будут замерять то самое 21 отравляющее вещество, что нам мешает жить. Тогда алматинцы будут знать, что происходит в разных частях города, на разных высотах, что происходит после осадков и в разные времена года. Если в центре становится легче дышать, значит ли это, что на кого-то эти нечистоты упали? Некоторые вещества не поднимаются выше метра, и когда вы везете своего ребенка, именно он дышит этим воздухом, а не вы. Когда появится некая статистика, будут понятны масштабы бедствия и будет ясно, что нужно предпринимать. Ясно, что Алматы огражден с трех сторон горами, но такая же ситуация и в Лос-Анжелесе, в Афинах, но там дышится значительно легче. Прошу прощения за такой пример. Мы прошлым летом ездили по Италии, и в Италии, когда вы вытаскиваете козюли из носа, они белые. А у нас черные! Сколько времени мы уже переходим на EURO4? Наше нефтяное лобби решает экологические вопросы на высоком уровне. Из-за того, что кто-то зарабатывает, мы должны травиться. Мне кажется, эту ситуацию необходимо менять. Ищу единомышленников в этом вопросе, и к концу года хотелось бы начать расставлять датчики.

Я так понимаю, что АКИБ контактирует с государством. Насколько успешно у вас ведется работа?

По-разному. Когда чиновники увидели, что мы активно работаем со стартапами, меня пригласили в обе комиссии, которые выделяют гранты стартапам в нашей стране: при Национальном Агентстве Технологического Развития и при «Даму». Я могу сказать, что люди, которые работают рядом со мной в Экспертных комиссиях, включенные. И получить от них поддержку реально. Я однозначно рекомендую присмотреться к этому делу, это реальные деньги от государства. Понятно, что приходит много проектов, что надо пройти определенные круги ада, чтобы дойти до этих денег. Но деньги люди реально получают.

Другой вопрос. В Казахстане есть основных три города, где рождаются ИТ-проекты: Алматы, Астана, Караганда. В этом году деньги «ДАМУ» были поделены поровну на все области. В Алматы было выделено 28 миллионов тенге за апрель-май. В других городах они могут быть не распределены вовсе. Достаточно одному чиновнику взять и подумать, почитать наши письма и сделать так, чтобы на города-локомотивы выделялось больше средств.

По НАТРовским грантам. Я знаю один проект, который выиграл грант в прошлом декабре, денег не получил до сих пор. Прошло полгода, стране декларируется, что идет поддержка стартапов, а то, что стартапы денег по факту не видят, никого не волнует. Как это объясняется? «Мы не заключили договор с Министерством», «У нас выборы», «Вдруг после выборов что-то изменится», «Вдруг будет девальвация». У стартапов начинается долина смерти, даже те, кто выиграл, умирают. На бумаге программы красивые, а на деле из-за таких недоработок у всех и возникает ощущение сплошных потемкинских деревень.

Или, например, Парк информационных технологий, который находится под Алматы. Это государственная структура, которая, якобы, освобождает наш ИТ-бизнес от налогов. Проблема в том, что эффективность эта структура меряет… уплаченными этими компаниями налогами в бюджет. Нонсенс! Выяснили страшную вещь. Во-первых, в ПИТ очень сложно попасть. Доехать-то туда легко, 12 километров по талгарской трассе, а стать членом практически нереально. Туда приедешь и увидишь пустые коридоры, потемкинские деревни. Благо, Ассоциация ИТ-компаний Исина добилась экстерриториальности, то есть можно, находясь в городе, получить эти льготы. Но комиссия, которая выбирает эти проекты, заседает, в лучшем случае, недели две в год. Одна из целей АКИБ – завести в ПИТ наших членов, за год нам удалось завести туда только две компании. Потом нужно еще доказать, что ты не верблюд, что ты реально работаешь в сфере ИТ. И получается, что из 120 компаний, которые находятся в ПИТе, за прошлый год реальные льготы получили только 5.

Пять?

Остальные компании там только зарегистрированы, чтобы чиновники могли отчитаться, что, мол, сколько-то налогов они родили. Ничего нового не создается, чистой воды обман. Мы уже писали письмо министру Исекешеву с просьбой включить нашего представителя в эту загадочную комиссию, до сих пор ждем ответа. Зона создана, но «ни фига» не работает, хотя государственная программа очень хорошая. На бумаге.

Слушайте, живя таким образом, немудрено себе и врагов заработать…

Мне семья и друзья, бывает, об этом говорят. Но, к счастью, я не завишу от госденег или каких-то крупных группировок, не беру и не даю взяток. Эта независимость дорого стоит. По истечении пяти лет в бизнесе понимаю, что самое главное то, что он мне дал – это возможность работать с теми людьми, которые тебе приятны и не вызывают неприятных эмоций. Экологичность твоего ближнего круга партнеров и коллег не менее важна, чем экология места, где ты живешь.

Поделись
Жанна Прашкевич
Жанна Прашкевич
Медиа-консультант
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000