INTERVIEW Жанна Прашкевич 5 мая, 2015 08:00

Кайрат Кульбаев: Алматы нужна инъекция

Кайрат Кульбаев: Алматы нужна инъекция
Фото: Тимур Батыршин
Кайрат Кульбаев последние шесть лет возглавлял Управление Культуры города Алматы. Он один из первых чиновников, который встречался с активными горожанами и блогерами, начал традицию общественных советов при учреждениях культуры. В его команде работают диджеи, искусствоведы и специалисты из коммерческих структур.

Уже месяц как господин Кульбаев перешел на должность руководителя Социально-предпринимательской корпорации города Алматы. В прошлом продюсер и предприниматель, по мнению Жанны Прашкевич, будучи в роли чиновника не вышел из ролей инвестора и продюсера. Собеседник рассказал о своем видении культурной политики и инвестиций в городе Алматы.

Поздравляю Вас с новой должностью. Чьим это было решением? Вашим? Акима?

Это было совместным решением. Я уже 6 лет руководил Управлением культуры. Не то чтобы мне надоело, такая работа надоесть не может, но мне хотелось изменений. Возможно, это свойство моего характера, может быть, знака зодиака. Я Близнец по гороскопу, а это двойственность, изменчивость, постоянное движение.

До госслужбы, работая в бизнесе, я всегда старался работать в новых для Казахстана направлениях бизнеса, в стартапах: продюсирование артистов, организация гастролей звезд, радио «Шахар», телеканал «Хит ТВ», лицензионные магазины «Граммофон», дискотеки, клубы, рестораны.

...если бы кто-то спросил меня в июне, согласился бы я на госслужбу, я бы рассмеялся. А 1 сентября, как в школу, я уже пошел в Управление культуры. Так что никогда не говори «никогда».

В Управлении культуры, безусловно, постоянное обновление. Но наступил период, когда я почувствовал предел.

Я могу ошибаться, но вижу два пути в госслужбу: первый – вынужденный, по разным причинам, второй – осознанный, не из какой-либо нужды. Человек рано или поздно понимает, что сфера его интересов никак не может не пересечься с государственной машиной. Каким был ваш путь?

Я пришел в госслужбу в возрасте 36 лет, и, можно сказать, пришел случайно. К тому моменту мы уже делали события городского масштаба, и у меня был успешный ресторанный бизнес. Аким слышал обо мне, и ему, возможно, меня рекомендовали. На одном из мероприятий мы были друг другу представлены. И через некоторое время он меня пригласил и сказал, что хочет мне доверить культуру города. Это было неожиданное для меня предложение. Акима я знаю как прагматичного ответственного человека, который любит наш город и не боится экспериментов и критики. И, конечно, пригласить руководить целым Управлением человека из бизнеса было решением смелым. Я засомневался в своих силах, но он мне сказал, что верит в то, что я справлюсь с задачами. Он пошел на риск.

И вот вы приходите в офис или домой и говорите: «Сегодня Аким предложил мне пойти в госслужбу»…

Я опомниться не успел, как согласился. А уже когда согласился, начал разбираться в деталях. С одной стороны, я всю жизнь работал так или иначе с культурой, с шоу-бизнесом, артистами и так далее. Большого новшества в работе для меня не было. Но было много непонятного. Как работает государственная машина? Насколько она неповоротливая? Некоторые процессы вовсе непредсказуемые и не поддаются никакой логике. Осмысление происходило позже. Бывало, что я сидел в кресле и думал: «Что я тут делаю?». Но раз я взялся за работу, максимально нужно улучшить то, что есть сегодня и, по крайней мере, зависит от меня.

Скажите, где лежит грань между чиновником и политиком? За годы работы в Управлении вы прочертили для себя эту линию?

Ох. Грань очень тонкая. Я ее не перешел, и я точно не политик. В политику нужно приходить сознательно. Хотя, если бы кто-то спросил меня в июне, согласился бы я на госслужбу, я бы рассмеялся. А 1 сентября, как в школу, я уже пошел в Управление культуры. Так что никогда не говори «никогда».

Если под «политикой» понимать, например, культурную политику, то да, в культурной политике мы участвуем. Я бы хотел, чтобы то, что мы сделали, завтра легло в основу культурной стратегии города, чтобы она была предопределена. Ранее, на мой взгляд, не было ярко выраженной культурной политики. И сегодня она не до конца сформулирована, еще предстоит много работы. И я от всей души буду помогать новому главе. Сейчас роль руководителя выполняет мой заместитель. Если спросят нас, то мы найдем, кого рекомендовать.

Чиновник – человек зависимый, подчиненный. В вашем случае, вы подчинялись курирующему заместителю Акима, затем сам Аким, далее – республиканское правительство. Они спускают вам некий «заказ». Вы могли бы сказать, каков сейчас культурный заказ у Казахстана?

Я не могу ответить на то, какой заказ есть у государства. Я могу сказать, каков необходим культурный заказ на сегодня, в это непростое время.

Давайте так.

Сейчас будут заезженные фразы (смеется). Культурная политика должна работать на консолидацию общества. Как общество можно консолидировать? Нам нужна объединяющая идея, которая соберет людей в единое сообщество, в котором всем интересно и все друг друга понимают – это раз!

Второе. Мы недавно сделали социальное исследование среди молодежи: старшеклассники, школьники, студенты колледжей и вузов. Я всегда интересовался и хотел знать, чем заняты молодые люди в городе, как распределено их время. Опросили 500 человек, из них 19% школьники, 56% студенты, 25% обучаются в колледже. Выяснилось, что учащиеся в вузах Алматы свое свободное время чаще всего посвящают домашним делам (41,4%), встречаются с друзьями в кафе и барах (39,6%). Более трети из них в свободное время также посещают кинотеатры (38,2%), общаются в социальных сетях (37,5%), а также читают книги и делают домашние задания (36,4%).

Раньше при каждой школе, институте, дворовом клубе, были музыкальные коллективы. У нас проводились регулярные конкурсы, именно оттуда вырастали звезды, потому что люди каждый день тренировались, репетировали. 

Но при всем при этом, исследование говорит, что у них есть готовность посещать культурные учреждения, молодые люди хотят разнообразия, доступных цен. Так что второй пункт – это работа с молодежью. О ней нужно заботиться, нельзя пускать на самотек. В этой части у нас громадный пробел. Нами была разработана социальная карта алматинца, которая будет стимулировать молодежь на походы в театры, концерты, музеи и другие учреждения культуры. За каждое посещение человек набирает бонусы. Надеюсь, эта работа будет реализована.

А еще я думаю, что важно заложить основы развития современного искусства. Культура Казахстана, которая у нас есть сейчас, это база, произведенная в советское время. На двадцатилетие независимости был организован прекрасный концерт в Астане. Крепкий концерт, хорошие песни и исполнители. Но посмотрите, жизнь не стоит на месте, и искусство тоже. Мощная база, созданная в советское время, сыграла свою историческую и культурную миссию, и актуальным стал вопрос формирования стартовых условий для создания и продвижения произведений современного искусства. Ни одного произведения такого же качественного уровня у нас, к сожалению, нет. Конечно, нам нужно время, но раз мы сейчас видим эти проблемы, то и должно быть понимание, что все жанры современного искусства Казахстана нужно развивать.

На мой взгляд, Министерству культуры и спорта РК в своей деятельности необходимо заниматься стратегией, анализом и статистикой состояния культуры. Они должны определять направление, держать руку на пульсе, чтобы понимать, что у нас, к примеру, творится в художественном мире: сколько у нас художников, сколько художественных школ и так далее. В этом плане я всегда оппонировал Министерству.

Верно ли я поняла, что исходя из вашего понимания Министерство не должно заниматься оперативной деятельностью, грубо говоря, формировать контент, они должны создавать…

…условия для развития, холить и лелеять среду, а не делать работу за нее. Тогда мы будем получать новые имена и массовость. Массовость, вовлеченность населения – это важнейший аспект. Раньше при каждой школе, институте, дворовом клубе, были музыкальные коллективы. У нас проводились регулярные конкурсы, именно оттуда вырастали звезды, потому что люди каждый день тренировались, репетировали. И были результаты. А сегодня занятость населения в такой активности очень маленькая, потому что это направление считается достаточно спорным. Хотя и говорится, что у нас в школах есть эстетическое воспитание – вот ему нужно больше внимания уделить. Я думаю, что должно быть больше средств и грантов, направленных на заказ культурного контента.

Разве не по такому принципу работает госзаказ и государственное финансирование?

Давайте разберемся. Форма финансирования государственных учреждений культуры, на мой взгляд, не совсем правильная. Возьмем для примера государственный театр: государство выделяет средства на содержание, заработную плату, коммунальные услуги, хозяйственные нужды и так далее. Я театру кукол говорил: у вас есть субсидии, но работу нужно построить таким образом, чтобы на зарплату и коммуналку вы зарабатывали сами. У вас есть продажи билетов, партнеры, спонсоры, меценаты, реклама, дополнительные доходы от кафе, сувениров и так далее. Лучше я вам деньги буду выделять на новые постановки, контент, производство, которое будет развивать нематериальное культурное наследие – и вы с них же снова будете зарабатывать деньги.

Это подход инвестора.

Конечно! А зачем государству вкладываться в коммуналку, зарплаты, операционные расходы? Для чего? Нужно вкладываться в культурное наследие. В новые постановки, в покупку авторских прав на сценарии. У нас был проект, надеюсь, ребята в Управлении культуры его доведут до реализации. Вместе с общественниками, фондами, заинтересованными меценатами создать фонд, в котором будут деньги на покупку произведений искусств под наблюдением общественного совета.

Допустим, 100 000 евро, на которые закупят 20 картин по 5 000 евро. И пусть это будут картины молодых казахстанских художников, и картины должны быть все новые. Пусть это будут видеоинсталляции, графика и так далее. Это будет началом финансирования творческой среды, даже инвестирование в нее. Художники начинают работать, завтра это становится государственной собственностью. Государство получает деньги с выставок, с продаж этих произведений за рубежом, а за границей востребовано только наше актуальное искусство. Традиционное искусство и картины в формате «арбат» с конями на фоне гор, к сожалению, не так интересны. Картины покупаем за 5 тысяч евро, продаем за 20. А принцип фонда какой? Ты не имеешь право тратить деньги, которые тебе дали на содержание фонда, только на инвестирование. И эти 20 тысяч ты снова вложил в покупку картин или других произведений искусства. Например, заказать симфонии.

У нас не заказывают симфонии. Если они и пишутся, то отправляются «в стол».

Да, но молодым людям нужно как-то расти. У нас есть несколько государственных оркестров, которым нужно давать играть новые произведения. В таком ключе можно было бы реформировать культурную политику. Я могу об этом три часа без остановки говорить.

Я понимаю. Основная тема нашей беседы, это, конечно же, СПК. Но прежде чем к ней приступить, я бы хотела, чтобы Вы подвели вкратце итоги своей работы в Управлении культуры. Я сейчас слышу, что работы там «вагон и маленькая тележка».

Да, я могу укрупненно подытожить. Один из важных моментов – мы показали, что культурную политику можно реформировать, поставить на эффективные рельсы. Это увидели люди, руководители, коллеги, я надеюсь, увидели и жители нашего города. Мы улучшили работу подведомственных предприятий, привлекли молодежь к работе. Мы показали, что можно работать с государством, есть возможность реализовать свои проекты при нашей поддержке. В год мы проводили больше сотни разных проектов, начиная от государственных праздников и фестивалей, до конкурсов творческих проектов, много поддержали различные культурные проекты. И все-таки самое важное достижение – мы реально показали, что можно работать по-другому.

Давайте вернемся к СПК. Акционерное общество «Национальная компания «Социально-предпринимательская корпорация “Алматы”». Для непосвященного звучит как каламбур.

Давайте я на конкретном примере расскажу, чем именно занимается СПК. У города есть жизненно важные нужды. Но, с одной стороны, их не может реализовать бизнес, потому что требуются слишком большие инвестиции, и оборачиваемость средств 7-10 лет, к чему, снова же, бизнес не готов. И на старте подобных проектов бизнес может встретить препятствия, в такой ситуации без поддержки государства не прорваться. Тут включается принцип государственно-частного партнерства, по которому СПК также работает.

Конкретный пример: Алматы нужна сеть велопроката европейского уровня. СПК может вложить в это средства, подобрать партнеров и операторов из бизнеса, чтобы это дело начало себя в некой перспективе оправдывать, хотя бы операционно. И, когда будет устойчивый cashflow, государство выходит из этого бизнеса, отдавая долю частникам. Кстати, по закону государство может иметь участие до 49% в проекте.

В Алматы очень плохо развит сервис и оказание услуг, так например, информационная оснащенность остановочных комплексов, нет сети нормальных общественных туалетов. Казалось бы, смешно, но когда, извините, «приспичит», некуда сходить. Можно наладить эту систему, а затем отдать частному бизнесу. И таких проектов много, без них город нормально дышать не может. Например, никто не занимается навигацией в городе, чтобы автолюбители и горожане не путались в знаках и знали, где пробка, и как ее можно избежать. Необходимо привлекать к активному сотрудничеству заинтересованные частные компании и организации. Все это будет способствовать улучшению социального и общественного климата города.

Я так понимаю, что принцип в целом тот же, о котором вы говорили ранее.

Да, это инвестирование. Если хотите, бизнес от имени государства, но со строгой направленностью. Мы следим, чтобы не вмешиваться в конъюнктурную среду, мы идем ровно туда, куда не идет частный бизнес, потому что слишком дорого и сложно. При этом мы будем продолжать свои традиции, СПК будет открытой организацией, у нас будет нормальный информационный ресурс и пресс-служба. Мое глубокое убеждение в том, что общественность должна знать, чем занимаются государственные органы.

Кстати, обращаясь к текущему сайту СПК. В область интересов организации входит ряд проектов по продовольственной безопасности города, «Индустриальная зона» в Алатауском районе, активность по переводу транспорта на газ и гостиница…

Я понимаю, о чем вы хотите сказать, направления кажутся самыми различными. У нас есть активы, которыми мы управляем. Так, например, гостиницу «Жетысу» уже приватизировали, и в планах компании рассматривается вопрос о реконструкции здания с последующим вводом в эксплуатацию.

Теперь о структуре СПК. Конечно, будут некоторые структурные изменения, мы проведем аттестацию сотрудников, очень много предстоит работы по информированию населения и СМИ о деятельности СПК. Не хочу критиковать предшественников, но я считаю нужным переосмыслить работу СПК. Но, возвращаясь к вашему вопросу, все объекты объединяет социальная необходимость для города.

Что такое продовольственный пояс? Правительство выделяет деньги на то, чтобы регионы могли закупать продовольствие из социальной линейки продуктов, туда входит 18 наименований: картофель, лук и так далее. Мы покупаем эти продукты по хорошей цене, держим их на складах. В сезоны ценовых колебаний, когда не исключены картельные сговоры, мы выводим на рынок эту продукцию. У нас есть торговые павильоны, через которые мы реализуем данную продукцию по ценам, которые утверждает комиссия в Акимате. В эту комиссию входит 17 человек, есть представители пенсионеров, общественных организаций. Именно они устанавливают для нас ценовой потолок.

Но я считаю, что это, по большому счету, как мертвому припарка. Объясню почему. Продовольственный рынок в Алматы составляет 2 миллиарда тенге в год, тогда как нам выделяется 1,166 миллиарда тенге. То есть эти меры вообще не заметны в масштабах рынка. Если мы хотим иметь реальную силу для интервенций, нам нужен другой масштаб. Второй вопрос – нам нужен доступ к магазинам шаговой доступности, магазин «во дворе».

Мы хотим создать такой проект – сеть магазинов от 100 до 300 квадратным метров, с 5000 наименований из социальной группы товаров. Кто хочет – едет в гипермаркет, у кого возможности нет, тот совершает покупки в таком магазинчике. Мы хотим в консорциуме пойти. Есть крупнейшие производители «Национальная агропромышленная корпорация», толковые сельхоз-производители, гипер-результативность с центнера, стандарты как за рубежом. И есть толковые ритейлеры – астанинская команда сети магазинов «А2». Через этот проект мы реализуем программу по продовольственной безопасности, а через какой-то период мы выйдем из этого партнерства.

Кстати, вы сказали, что городу без некоторых проектов дышать нечем. В сети получила большое распространение петиция, призывающая снять нашего Акима, в том числе из-за состояния атмосферы в городе.

Я видел эту петицию. Не согласен с ней, и объясню почему. По каждому пункту ведется большая системная работа. Многое из перечисленного досталось Акиму со старых времен. Я не буду переходить на личности, но в 2003-2004 годах были заложены процессы, которые сейчас дают отрицательную динамику.

Сегодня полмиллиона автомобилей зарегистрировано в городе, еще 200 тысяч каждый день приезжает и уезжает из области. Вы представляете, что такое 700 тысяч автомобилей каждый день для Алматы?

Конкретный пример – воздух, которым мы дышим. Мы знаем, что коэффициент загрязненности воздуха в 2010 году был 14, сейчас значительно снизился. Но за счет чего? Во-первых, была системная работа по переводу муниципального транспорта на газ, всего 600 автобусов. Но что этому предшествовало? Еще ранее автобусные маршруты были розданы частникам. Наш Аким постоянно требовал от компаний поменять автобусный парк, сделать автобусы комфортными и чистыми. Частники не реагировали, но Аким не хотел вмешиваться в рыночную среду. А ничего другого не оставалось, и город сделал первый муниципальный парк в 200 автобусов. Таким образом, дали сигнал бизнесу: если вы не будете выполнять требования, то мы пойдем в конкурентную среду. И пошла интервенция, сегодня у города есть 600 автобусов, в то время, когда нужно 1800. Понимаете? Корни проблем лежат в прошлом. У нас есть негативные тенденции, и по каждому пункту из этой петиции не все так просто, как хотелось бы некоторым.

Также в прошлом были заложены неверные архитектурные городские решения. Самый простой пример, тогда чиновники не рассчитывали на такое количество автотранспорта. Сегодня полмиллиона автомобилей зарегистрировано в городе, еще 200 тысяч каждый день приезжает и уезжает из области. Вы представляете, что такое 700 тысяч автомобилей каждый день для Алматы? Это кошмар. Пригород ездит работать в города, отдыхать, учиться, лечиться, покупать. Есть умники, которые говорят, закройте въезд для пригородных и иногородних. Завтра мы получим митинги, потому что эти люди кормят своих детей, лечат их в городе. Да, нужно развивать районы и делать систему электричек, связывающих близлежащие город с пригородом. К сожалению, подобные проекты находятся под республиканским бюджетом, местный не вытянет подобных затрат. Наш Аким в этом плане проводит большую работу.

Или взять историю Алатауского района. Это было настоящее гетто, более сотни тысяч человек самовольно захватили территорию, это без 5 минут социальный взрыв! Исполнительной власти нет, санитарных норм нет, участковых врачей нет. Эпидемии, болезни… Однако, город нашел силы и ресурсы сделать там нормальную территорию. Да, были противостояния, но сейчас там нормальный район, узаконенное жилье, там есть все признаки городского устройства: исполнительная власть, налоговый комитет, школы, больницы. Этих людей лечат, учат, охраняют, трудоустраивают. У города не было ресурсов, но пришлось их найти и создать по факту новый район.

Нам нужны нормативы, брендбук города по районам, общественным территориям, нормы по вывескам, указателям.

И в этих процессах многое идет против логики. Помните, когда в Ремизовке террористов ликвидировали? Долго не могли принять решение, потому что эта территория не города, а области, и ждали областное решение. Террористов обложили, но сколько-то времени пришлось ждать. И таких противоречий приходится много «разгребать».

Ну а как быть? Делать не все по закону? Закон есть, и он должен быть наверху всегда!

Возьмем ситуацию с барахолками, теми продавцами, которым незаконно сдали торговые территории. Да, ситуация сложная, эти люди зарабатывают на жизнь, но государство не может закрывать глаза, когда закон не исполняется. Проблема же была не в том, что, якобы, кому-то наверху мешали эти торговцы. Элементарно, там не было норм пожарной безопасности, там были болезни! Знаете, сколько оперативной информации по этим барахолкам? Почему пожары были такими большими? Да потому, что у пожарных машин просто не было возможности там проехать. Вот и все.

Иногда и центр города напоминает такое гетто. Посмотрите, во что превратилось некогда знаменитое жилое здание «Три богатыря» в центре города: выцветшие баннеры закрывают разрушенные балконы, на самом здании за памятником Жамбылу красуется огромная вывеска букмекерской конторы. С улицы Зенкова к дому вообще страшно подходить.

Вот видите, это как раз именно тот результат заложенных в прошлом мин замедленного действия. Тогда регламенты были не отработаны, что можно делать, а чего нельзя. А как сейчас можно исправить ситуацию? Владелец здания что хочет, то и делает. Некоторые даже не понимают, что его «ремонт» позорит облик города. У некоторых просто эстетический вкус таков. Вот мы и имеем римские колонны на архитектуре в стиле модерн. Нам нужны нормативы, брендбук города по районам, общественным территориям, нормы по вывескам, указателям. Я очень хочу, чтобы эта работа была проделана, но мне кажется это практически невозможным. Я не знаю, как можно исправить все эти последствия. Аким сейчас привлек к работе знаменитого архитектора Яна Гейла, и у нас большие надежды на это сотрудничество. Но я, как менеджер, вижу, с какими огромными проблемами мы столкнемся, элементарно, в области законодательства, будет много несогласия и неприятия.

Если вспомнить время строительства развязок то, как бы все не понимали, что архиважно разгрузить район от постоянных заторов, владельцы лачуг и хибар «заряжали» за них миллионы. И ты судишься годами и ничего не можешь сделать, потому что только по решению суда ты можешь заплатить ему рыночную стоимость и снести его лачугу. Когда делали восточную объездную дорогу, сколько выкупали у частников земли, и сколько споров было! Зато сейчас все по ней ездят довольные, и никто не вспоминает, что сами же и критиковали городские власти.

Перевод автотранспорта на газ показал свою эффективность, и это большая программа, которой я намерен заниматься.

Возвращаясь к вопросу общественного транспорта. Городу нужны чистые комфортные автобусы, легко-рельсовый транспорт, трамваи, велосипедное движение. Аким плотно работает над этими направлениями.

Вы же не думаете, что люди вокруг Акима и сам Аким ничего не понимают в этом? Аким – человек дисциплинированный, интеллигентный, с прекрасным чувством вкуса. Думаете, он не переживает за то, как все это исправить? И по каждому пункту в этой петиции нам есть что ответить. В городе ведется системная работа.

Думаю, что подобные петиции возможны, когда у населения отсутствует информированность. Когда мы больше рассказываем людям, чем конкретно заняты сейчас, тем меньше к нам вопросов и меньше критики. Иногда становится очень обидно за наших коллег, когда видишь, что они очень много делают и еще больше предстоит, но у горожан впечатление, что чиновники – бездельники и казнокрады.

Расскажите подробней о проекте с переводом транспорта на газ. Я так понимаю, это напрямую влияет на качество воздуха, которым будут дышать наши дети.

Перевод автотранспорта на газ показал свою эффективность, и это большая программа, которой я намерен заниматься. Метан практически безопасный для экологии, а также он дешевле на 30-40%. Выгода для всех сторон, но нет сети заправочных станций. Если нет, то должна включаться воля государства, и нам нужно создать инфраструктуру для автовладельцев. Эту программу нужно популяризировать, продвигать как любой другой товар. Мы сейчас разрабатываем комплекс мер в этом направлении. Однозначно мы поставим вопрос о том, чтобы перевести на газ все муниципальные автомобили: скорые, пожарные, уборочную технику и так далее. Мы покажем экономию бюджета в среднесрочной перспективе. Но самый главный для нас результат – это снижение загрязнения воздуха.

Что еще нужно знать горожанам о деятельности СПК?

Городу также нужны имиджевые проекты, я хочу, чтобы ими занималось целое подразделение. Однозначно, задача СПК зарабатывать деньги и направлять их обратно в социально значимые проекты. Мы делаем портфель этих проектов: городское устройство, общественные территории, спорт, культура, музыка, возобновляемые источники энергии, бизнес-инкубация, инновации, индустриальные зоны.

Особый наш проект – индустриальная зона в Алатауском районе. На площади 490 гектаров заведена инфраструктура: вода, газ, жд-тупик, канализация и так далее. Мы приглашаем туда большие промышленные производства. Уже порядка 34 резидентов, спрос на территорию громадный, около 300 миллиардов тенге инвестиционный портфель, более 12 тысяч рабочих мест. Это налоги для города, занятость для населения, как результат – рост промышленного производства.

Возникает вопрос. Вы говорите про крупный бизнес, который имеет возможность работать с СПК по разным направлениям. Но в кого ни ткни в Алматы, попадешь в частного предпринимателя, зарегистрированного или нет. У нас каждый второй – таксист, каждый первый пытается делать свое маленькое дело. Это средний, малый и микро-бизнес, на который припадает свыше 60% ВВП. А есть ли шанс у малого бизнеса на взаимодействие с СПК?

Хороший вопрос. В стратегии такого взаимодействия нет, но мы подумаем, что можем сделать в этом направлении. Например, в программе перевода автотранспорта на газ, потребуется квалифицированные СТО, которые будут заниматься переоборудованием. Средняя стоимость работ – 250 000 тенге. К примеру, 40 000 автомобилей мы переведем на газ. 100 миллиардов тенге получит рынок. То есть косвенный эффект, малый бизнес тоже почувствует. Но вообще это сфера ответственности управления предпринимательством. У государства есть и другие программы взаимодействия с маленькими компаниями.

Я хотела задать вопрос от имени горожан. Многие возмущались, что городские праздники, в частности, Наурыз, «задвинули» в Центральный Парк. Могли бы вы прокомментировать?

Мое глубокое убеждение, что городские праздники в парках – это, наоборот, классно. Почему не на площади, а в парке? Мы не перекрываем дороги и не создаем неудобств автомобилистам, мы не везем дополнительную структуру – биотуалеты, сцену и места для зрителей, аппаратуру и так далее. В парке все это есть, все организовано. Есть торговля, проводится ежедневная уборка, оформлена территория. Стадион «Спартак», например, по вместимости не меньше, чем площадь «Астана», но, определенно, комфортнее.

Также у нас есть поручение Главы государства по оптимизации расходов. И это прямая оптимизация расходов, но по количеству людей, задействованных в празднике, мы наоборот, выигрываем.

И потом, празднества на площадях – это не совсем наша ментальность. В Европе весь город строится на площадях у ратушей. Эти площади уютные, пешеходные. У нас другой подход, площади все проездные, магистральные.

В конце концов, мы имеем право на эксперименты, давайте пробовать. Например, AppleFest очень хорошо прошел в Парке Первого Президента. Если раньше было по 20-30 тысяч гостей, то в этот раз было 300 тысяч посетителей.

Последний вопрос. Ваши личные ощущения, какие времена ждут этот город?

Я думаю, хорошие. Алматы нужно здраво посмотреть на свое развитие. Мое личное мнение в том, что Алматы нужно второе дыхание. Алматы немного расслабился. Можно по-разному оценивать Зимние олимпийские игры, Универсиаду, но именно они могут привести город в форму. Оппоненты мне говорят, что можно прийти в форму и без Олимпиады. Но я думаю, что ментально нам нужен внешний стимул, инъекция. Тем более, что нам не нужно много затрат, у нас, в принципе, все есть для ее проведения. Мы недавно ездили на Большое Алматинское озеро, гуляли, наслаждались красотой. Но вот у вас, к примеру, молодая семья с маленьким ребенком, насколько я понимаю, вы катаетесь на велосипедах по центру, у вас нет автомобиля. Вы сами как часто выбираетесь с ребенком в горы или БАО?

Редко.

А таких семей, как ваши, довольно много в городе. А как пенсионерам туда попасть? Вы думаете, на Кок-Жайляу каждая семья в Алматы раз в месяц выбирается? Почему они этого не делают? Не по самым ли простым причинам? Нет возможности. Лично я за строительство курорта «Кок-Жайляу». Почему обязательно строительство уничтожит там экологию? Вся Швейцария и Австрия строилась, и что они там уничтожили? Все задействовано, нет свободного клочка земли и при этом экологические показатели самые лучшие. Если постоянно думать: «Ой, сделают у нас как всегда», то можно сразу выкопать себе яму и лечь в нее. Дайте городу шанс.

Я хочу, чтобы, как бы это банально ни звучало, горожане находили в себе силы любить свой город. Хвалить его, популяризировать, чистить, охранять, делать культурным. Неважно, есть ли у города генеральная стратегия, дорабатывают власти или нет, если каждый на своем участке будет следить за городом, то позитивных результатов будет больше.

Поделись
Жанна Прашкевич
Жанна Прашкевич
Медиа-консультант
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000