INTERVIEW Айгерим Ельмухамед Жанна Ахметова 3 марта, 2015 14:00

Аджиджиро Кумано: «Я так и не понял всей «эротики» ценообразования...»

<span>Аджиджиро Кумано</span>
Аджиджиро Кумано
Фото: Анастасия Палагутина
3 марта отмечается Всемирный день писателя. Vox Populi решил поговорить с современным казахстанским писателем Адлетом Кумаром, известным широкой публике под псевдонимом Аджиджиро Кумано. Его романы "Город летающих пакетов", "Приподнятая целина" и "Алма-Ата – Астана – Транзит" являются ярким и четким отражением дня сегодняшнего. Кумано пишет о нашей стране, о ее людях, о том, как живет в ней наш человек. Интервью будет особенно интересным для начинающих писателей.

Лучше писать для себя и потерять читателя, чем писать для читателя и потерять себя – Сирил Конноли.

Адлет о себе

– рожден в 1972 году майским днем;

– учился в спецшколе и "языковом" институте;

– годы отдал дипломатической службе и шевелению в нефтегазовом секторе. Достигнув высот, покинул их ради приключений; приключений много и подолгу в Японии и Индии;

– мужчина в полном расцвете сил с гипертонией, сахарным диабетом и ожирением блуждающей степени;

– дальнозорок, ушел "в плюс"; когда читаю, люди думают, что ловлю такси;

– волосат, бородат, на макушке залысина от "мыслей тревожных и запутанных";

– умен, хитер, коварен, но принципиален, напорист, смел, порой нахрапист. Свое мнение высказываю моментально. Если не вижу сильных контраргументов, могу не согласиться. О чем сразу уведомляю. Не ношу в себе, таясь. Честен, открыт и справедлив;

– женские коллективы возбуждаю, мужские остужаю. Владею слогом. В том числе похабным и матерным. За словом в карман никогда не лез и не полезу;

– идеологические подкован, морально выдержан, устойчив при полном отсутствии авторитетов. Характер нордический. Пощаден к врагам;

– женат часто. Детей много. Еще две собаки и две кошки. Большой сад;

– целуюсь с закрытыми глазами.

Адлет, у меня к тебе сразу потребительский и "шкурный" вопрос. Тоже хочу написать книгу, испытываю жгучее желание стать писателем. С чего мне начать?

– Испытывая горячее желание написать книгу, прежде всего надо задуматься над тем, кто есть твой читатель. Насколько умело и ясно ты сможешь передать ему свои мысли, свой замысел. Чем ты сможешь привлечь его? Чем зацепить? И будешь ли гореть достаточно долго, чтобы этот огонь творчества не затух при первой осечке или заминке? Зуд писательства хорош для начала работы, но потом это все превращается в рутину и поиск ходов. Опасны такие вещи, как растекание мыслью по древу и скачки в сторону. Очень тяжело держать определенный ритм повествования. Еще большей ошибкой, как я считаю, является углубление в ненужные детали. Лично я пишу мазками, понимая, что обращаюсь к людям своего возраста, практически аналогичного жизненного опыта и мировоззрения. Один мой знакомый сказал как-то: "Классно тебя читать! Можно без словаря!". Это помогает мне оставлять значительное пространство для работы воображения самого читателя. Многим приятно рассматривать определенные сцены из книг со своей колокольни, а не следовать исключительно указаниям писателя. Не надо ставить себя выше своего читателя, не надо к нему относиться с иронией или заведомо предвзято. Зачастую наши книги читают люди стократ умнее нас. Начиная писать, нужно хотя бы смутно догадываться, чем все это закончится. Остальное – механика и копание широкой писательской лопатой. Бери больше, кидай дальше, пока летит – отдыхай.

Нас, пишущих графоманов, много. Много текстов, больших и маленьких, но это все-таки не писательство. Скажи, что значит "написать книгу?"

– Я не отношу себя к профессиональным писателям. Комфортнее чувствую себя в публицистике, поскольку отображаю то, что вижу вокруг и что испытал лично. Морально и местами физически. Поэтому для меня "написать книгу" означает вспомнить и как можно более правдоподобно описать ситуации, относящиеся к теме работы. Сложность заключается в том, что постоянно всплывают вещи, которые, как тебе кажется, еще лучше помогают понять идею, но в результате ты получаешь какую-то невообразимую кашу историй, которые потом пытаешься впихнуть в границы единой работы. Взять и что-то выбросить из написанного представляется преступлением перед человечеством, поскольку в момент рождения текста ты чувствуешь себя Титаном мысли. Потом, перечитывая написанное, диву даешься, откуда это вообще взялось.

– Написание книги – дело трудное, порой даже интимное. Можно сравнить этот процесс с родами, но это больше, чем роды. Писатель здесь одновременно и "счастливая мамаша", и "пухлый младенец", поскольку твоя книга – это тоже ты, обнаженный и беззащитный. Это твои ощущения, твои мысли, твои надежды и страхи, радость и переживания. Думаю, что даже для маститого писателя каждая книга – бег с препятствиями, так как в любом процессе бывают неожиданные преграды, которые приходится преодолевать. Обычно процесс написания книги состоит из нескольких фаз, длительность каждой из которых может составлять совершенно разные отрезки времени. Пока ты "горишь" пишется легко и просто, но бывают и тупики. И ты сидишь и ждешь попутного ветра, чтобы вновь поставить свой писательский парус. И такие паузы могут длиться годами. Лично у меня так было. Писатель живет обычной человеческой жизнью, и происходящее вокруг зачастую отвлекает его от книги. Или, наоборот, подталкивает к новым поворотам истории.

Неопубликованное, но законченное может считаться книгой?

– Это как в анекдоте. "– Вы английским владеете? – Да. Разговариваю. Со словарем. Но порой его стесняюсь". Да, я думаю, что с точки зрения писателя это книга. Если ты сумел излить себя хотя бы в черновике, то это уже является произведением. Хотя с технической точки зрения неопубликованное произведение вряд ли можно считать полноценной книгой.

Насколько это благодарный труд?

– Редко когда труд можно назвать благодарным. Мой совет начинающим творцам не ждать мгновенного ликования и оваций. Совсем наоборот, первые шаги особенно тяжелы, потому что человек выходит из привычной для многих общественной роли. Кто читает нас первыми? Обычно друзья и родственники. Многие думают, что знают тебя как облупленного. И неожиданно человек раскрывается совершенно с иной стороны. По своему опыту могу сказать, что большинство из тех, кому я давал свои первые работы, а это в основном близкие люди, даже не стали их читать. Есть ощущение определенной предубежденности. Писателю нужно это просто пережить. Как я говорил ранее, надо понять, кто есть твой читатель и искать отклик в этой аудитории. Не ждать восхвалений, быть готовым к самой изощренной критике. Порой даже совершенно безосновательной. Это очень обидно. Особенно молодым и начинающим. Кажется, что больше и не стоит пробовать писать. Но это все пройдет. Главное, не идти на поводу у своих ожиданий и не пытаться покорить весь мир сразу. Немного самоиронии и толика закрытости помогут нейтрально воспринимать реакцию людей на твое произведение.

– С другой стороны, если работа действительно "взрывает" аудиторию, то благодарность может стать всеобъемлющей. Но со своими нюансами. Когда я в 2005 году издал свое произведение "Город летающих пакетов", то слава писателя подкрадывалась совершенно неожиданными путями. Чаще всего это выражалось в хвастовстве тех, кто меня знает, перед теми, кто меня не знает. Меня, как какой-то экспонат, показывали различным компаниям, хлопали по плечам, наливали выпивку и считали обязательным рассказать свою версию переезда в Астану. Ведь моя книга была именно о становлении столицы. И, даже когда не хочешь пить и слушать, надо быть внимательным и терпеливым, потому что это твои читатели или, возможно, герои следующих книг.

– Если продолжать работать, писать, встречаться с людьми, то рано или поздно признание придет. Правда, полярность твоей славы – вещь непредсказуемая. Надо быть очень осторожным с тем, что пишешь и о чем говоришь.

Как долго будет длиться популярность? Хочу немного помечтать.

– Точно не скажу. Думаю, настоящая популярность куется годами активной работы и собственного продвижения. Хотя, если повезет и вы выкопаете большой клад, которого хватит на оплату своей раскрутки, то все значительно ускорится. Лично у меня и сейчас нет славы и популярности. Но они не особо-то мне нужны. Я уже в таком замечательном возрасте, когда понимаешь, что чем меньше о тебе знают, тем лучше ты спишь. Известность, конечно, есть. Как и узнаваемость. Но это больше не результат творческой работы, а последствие нахождения в социальных сетях. Думаю, что работа писателя и блоггерская активность совершенно разные вещи. Дополняющие друг друга, но диаметрально противоположные по своей природе. Писательство – кропотливый труд, направленный внутрь себя. Поиск форм, поиск путей донесения своих идей. Оттачивание творческого мастерства. А сидение в соцсетях это просто "веселые качели". Возможность выражать себя, не особо придерживаясь определенных форм и целей. Это как дневник напоказ. И не всегда это хорошо. Но люди любят копаться в чужом белье. И порой именно эти "трусы и наволочки" приводят к славе. Еще раз подчеркну, славе сомнительной.

Какие муки творчества испытывает писатель?

– Творчество по сути своей мучительно. Потому что "искра" ищет выхода, а вот как и что ты сможешь преподнести публике, это уже вопрос техники. Всегда мучительно сложно найти ту форму, которая устроит и тебя, и твоих читателей. Можно, конечно, отбросить условности в сторону и начать писать понятные только тебе вещи, ставя себя выше аудитории или ожидая, что тебя все сразу поймут и одобрят. Но чудес не бывает. Либо тебя принимают сразу, либо принимают за чудака и относятся к тебе соответственно.

– Зачастую основным сложным моментом является отсутствие идей. Например, первую часть "Города летающих пакетов" я написал в 2005 году. Это была "песня", текст из меня лился рекой. В 2006 году почти на одном дыхании написал вторую часть произведения: "Алма-Ата – Астана – Транзит". Но писал уже по инерции, изыскивая новые пути для выражения старых мыслей. Писал практически на грани фола, поскольку понимал, что выдыхаюсь. Поэтому третью часть "Приподнятую целину" начал готовить уже только через пять лет, в 2011 году. Хотя задумывалось, что напишу сразу после второй части. Но не смог. Не смог собраться силами и духом. Кроме того, в жизни произошли кардинальные изменения, которые отбросили мое писательство на годы назад. Зато многое из того, через что прошел, стало квинтэссенцией заключительной – третьей – части книги.

Как-то гуляя по торговому комплексу, я уловил "аромат" проходившей мимо группы индусов. Казалось бы, при чем тут запах к мукам творчества. Но неожиданно этот "букет" стал моим личным спусковым крючком.

– Когда я все-таки решился написать третью часть книги, решил вырваться из привычного круга. Купил билет на самолет в Эмираты, снял через друзей недорогую квартиру и рванул. Рванул, даже не зная, о чем писать. У меня были какие-то невнятные записи пятилетней давности. Небольшие эскизы продолжения, в свое время заведшие меня в тупик. Я начал с них и снова застрял. Практически моментально. И так провел первые десять дней. Ничего не делая. Лежал на пляже, курил на балконе, валялся в гостиничном номере и смотрел телевизор. Мне долго мешали старые мысли и старые ощущения. Но, как-то гуляя по торговому комплексу, я уловил "аромат" проходившей мимо группы индусов. Казалось бы, при чем тут запах к мукам творчества. Но неожиданно этот "букет" стал моим личным спусковым крючком. Я прибежал домой и сразу же стал писать совершенно новую книгу, отбросив старые части. Я очнулся, когда прошло десять дней, а книга была практически написана. Это было действительно погружение в текст, поскольку из подсознания стали выплывать те или иные ситуации, которые придали основной идее тон, выпуклость. Было очень забавно "сшивать" свои истории с канвой повествования, пытаясь через собственные ощущения передать комедийность или драматизм книги. Кажется, мне это удалось.

– Интересно, что отброшенные идеи позже влились в новую историю. Именно они легли в основу небольшого ответвления от "Города летающих пакетов", ставшего дополнительной, четвертой, частью. Эту вещь я писал о женщинах и от имени женщины. Многие прочитавшие рассказ были удивлены и долго не верили, что мне удалось написать о женщинах именно с женской точки зрения. А мне кажется, это и есть умение писателя наблюдать за своими героями в жизни и, когда надо, ставить себя на их место. Признаюсь, эта часть писалась весело и забавно. Писал на спор – поспорил, что могу за десять дней написать рассказ на тридцать страниц. Порой интересно мобилизоваться и доказать самому себе, что ты можешь созидать, не имея ни времени, ни точно сформулированной задумки. Только цель и средства. Это хорошая практика.

Значит для того чтобы полностью посвятить себя будущей книге, все-таки надо исчезнуть, уехать и т.д.? Часто слышу версию, что для писателя нужно особое пространство, место для того чтобы писать, тишина, покой и т.д. Но Маркес писал в лачуге, среди бегающих голодных детей, на последние копейки, а Джоан Роулинг по ночам, на кухне, когда спал ее изверг муж. Насколько важна для писателя локация?

– Когда ты находишься в "потоке", который выбрасывает из тебя мысли, слова и идеи, то где ты при этом находишься, совершенно не важно. Первые две книги я написал, сидя за офисным столом, занимая высокую должность в серьезной организации. Моя работа была настолько рутинная и механическая, что позволяла мне заниматься творчеством. Тогда, в начале 2000-х, не было социальных сетей, и мне не оставалось ничего другого, как заняться полезным делом. Я писал, отвлекаясь на звонки, совещания, поездки по министерствам и ведомствам, но именно в этой атмосфере и ковалась легендарность моей книги, потому что она рассказывает о чиновниках. О передислоцированных в Астану. Об их жизни и быте. О том, как они тратят свою жизнь на зачастую бесполезные вещи. Я сам был таким, поэтому и писалось очень легко. Вне зависимости от места.

– Кроме того, я, как любитель поплавать, очень часто ухожу в часовые заплывы в бассейн. Неспешное, но системное плавание успокаивает. Помогает упорядочить мысли, скрыть ненужный фоновый шум, придумывать новые "загогулины" книги, не отвлекаясь на назойливый окружающий мир. Я выстраиваю перед глазами сцены, которые мне будет легче описать. Я стараюсь смотреть на них глазами читателя и ищу доступные средства для их описания. Когда в голове уже сформированы образы, сцены и определены роли главных героев, то писать можно и возле доменной печи, и под крылом самолета. Это уже не важно.

Бывают ситуации, когда ты не можешь выдавить из себя ни одной мысли, ни одной идеи. Тогда необходимо отвлечься от ежедневной рутины. Найти место, где тебя "накроет" вдохновение.

– Но, как я уже говорил, бывают ситуации, когда ты не можешь выдавить из себя ни одной мысли, ни одной идеи. Тогда необходимо отвлечься от ежедневной рутины. Найти место, где тебя "накроет" вдохновение. Или применить вариант "горящих сроков", чтобы запустить совершенно иные механизмы творчества. Так, когда я писал серии рассказов для журнала Adamreader`s, позднее вошедших в сборник "Испытано на себе", меня сильно поджимали сроки. Приходилось писать и на работе. Слава Всевышнему, на тот момент я уже был руководителем собственной компании, что позволяло мне более комфортно распределять свое время. Тем не менее, сжатость сроков заставила меня сфокусироваться на написании текстов и отбросить мысли о комфортности того или иного места. Мне удавалось выдавать за полдня большие и интересные работы, что приводило в шок редакцию журнала, привыкшую к более неспешной работе своих авторов.

– Лучше всего самому создать необходимые условия. Устроить в каком-то уголке дома небольшой творческий чуланчик. Где тебя ждет любимый ноутбук и пара – тройка маленьких, но дорогих сердцу вещей, которые, как талисманы, сопровождают тебя в твоем творчестве. Лично у меня это маленькие сувениры из моих путешествий или подарки друзей. Именно они помогают настроиться на нужный лад перед началом книги. И обязательно надо помолиться Всевышнему и попросить помощи в написании. Я всегда так делаю, и это мне помогает попасть в "творческий поток". Порой даже удивляюсь написанному и верю, что мою руку направляли.

Наконец-то писатель закончил свою книгу. Что дальше? Куда он ее несет? Издателю? Или "да ну их, сам напечатаю?" А потом, как ее продать? Сколько она будет стоить, из чего формируется цена?

– Я мальчик самостоятельный, поэтому сразу решил, что печататься буду сам. Я не бегал в поисках спонсоров или продюсеров. Не искал фонды и не ждал помощи со стороны. Просто нашел через знакомых недорогую типографию, специализирующуюся на выпуске разнообразной полиграфической продукции и поинтересовался, смогут ли они напечатать небольшую книжку. Формат я придумал сам. Небольшая и не широкая. Размером с внутренний карман пиджака, для удобства чтения в самолете или где-нибудь еще, чтобы скоротать время. Издание книг обошлось мне недорого. Но это редкое исключение – в процессе изготовления книги возникает масса расходов. Вам потребуются услуги корректора, редактора, дизайнера, типографии. Придется потратиться на бумагу, краску, сам процесс печати. Все это отнимет у вас время и средства.

У нас нет механизмов поддержки собственных писателей. Мы поддерживаем российских, продавая безумными тиражами совершенно бездарные, но хорошо продающиеся вещи.

– Я не слышал о том, что у нас есть издатели. Как я и не слышал о том, что у нас поддерживают литературное творчество. С тех пор, как я опубликовал свою первую книгу, мне никто не предлагал сотрудничество. Никто и никогда не думал ее переиздать. Никто не говорил, что может поддержать. У нас нет механизмов поддержки собственных писателей. Мы поддерживаем российских, продавая безумными тиражами совершенно бездарные, но хорошо продающиеся вещи. Кроме того, наши магазины относятся к продажам казахстанского контента как к обузе. Книга может стоять на полке магазина, но никто не предпринимает никаких шагов по ее раскрутке или продвижению. "Спасение утопающих – дело рук самих утопающих". Ребята, издающие книги, из кожи лезут, чтобы обеспечить хоть какие-то продажи своих книг, но помощи от издателей или торговцев книгами давно уже никто не ждет. Устраиваем распродажи или книжные ярмарки. Порой сами делаем презентации, в ходе которых продаем свои книги, но по большей части мы просто их раздаем. Дарим, вручаем. У меня из пяти тысяч изданных книг продано не более двух тысяч. Что еще хуже, магазины ставят совершенно дикую наценку на книги. При себестоимости в триста пятьдесят тенге в ценах 2012 года, я предлагал одной сети магазинов книги по пятьсот тенге. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что магазин продает книгу за одну тысячу шестьсот тенге! Я так и не понял системы ценообразования и не удивляюсь тому, что мою книжку практически не покупают. Это просто-напросто недоступно для широкого читателя. И это действительно проблема.

О чем мечтает писатель?

– Мы хотим, чтобы наши книги прочло как можно большее количество людей, чтобы о нас говорили с восторгом. Чтобы нас цитировали, чтобы возводили монументы. Чтобы бесплатно кормили и поили, окружали почетом и уважением. Хочется, чтобы ценили по заслугам и даже выше них. Чтобы мы позволили себе творить, не обращая внимания на материальные вопросы. Чтобы был домик у моря и кружка горячего кофе. Чтобы были идеи и средства их реализовать. Чтобы рядом всегда была муза, а лучше – две или три. Мы мечтаем о лучшем мире и о лучших нас.

– Конечно, я шучу. На самом деле каждый писатель мечтает о совершенно прозаичных вещах. О новой машине и о ремонте квартиры. Об успехах детей и здоровье родителей. О мире во всем мире и всеобщем балансе в природе. Писатели – обычные люди, со своими проблемами и своими "тараканами". Я мечтаю о реализации собственного творческого потенциала. Хочется писать книги, снимать фильмы, ставить спектакли, уезжать в экспедиции, путешествовать и делиться своими впечатлениями о путешествиях. Мечтаю оставаться свободным и радуюсь, когда удается доказать себе и окружающим свою независимость и способность выражать собственное мнение и собственное отношение к вещам.

Спасибо за интервью!

Поделись
Айгерим Ельмухамед
Айгерим Ельмухамед
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000