INTERVIEW Светлана Ромашкина Канат Бейсекеев 17 февраля, 2014 14:56

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»
Это интервью было записано еще летом 2013 года, после того как Денис Тен взял серебро на чемпионате мира по фигурному катанию. Мы расспросили тогда еще будущего бронзового призера зимних Олимпийских игр в Сочи о том, как он начинал, кто его поддерживал и почему он отказался выступать за другие страны на Олимпиаде.

VP: Как ты начинал? Помнишь, как впервые вышел на лед, кто тебя привел на каток?

Д.Т.: Начало было достаточно интересным, потому что мои родители мне дали возможность попробовать себя в разных видах спорта. В детстве я был сверхактивным, и родители понимали, что эту энергию надо куда-то девать, и водили меня на разные секции. Я ходил на акробатику, плавание, теннис, карате, тэквондо, танцы, в музыкальную школу. Но выбрал фигурное катание, потому что оно оказалось самым разносторонним видом спорта, у нас были тренировки и в зале, и, опять же, танцы.

VP: Во сколько лет это произошло?

Д.Т.: На тренировки я пошел где-то лет с пяти, и кружков становилось все больше и больше. Потом с появлением школы нужно было что-то отсечь. Я пошел на тэквондо и карате, это была моя идея. Я слишком много дрался, у меня был очень вспыльчивый характер и мне нравился сам процесс драки. Всегда, если что-то не нравилось мне, неважно какого возраста был человек, насколько он больше, я просто разгорался в момент как спичка и лез в драку. Поэтому, я думаю, моя мама пыталась меня развить с противоположной стороны и отдала в кружок живописи, на танцы, на музыку. Скажем так, в творческие секции, в числе которых было и фигурное катание.

VP: А как фигурное катание победило в итоге, как это произошло?

Д.Т.: Знаете, что интересно, если оглядываться назад, то везде у меня были какие-то успехи. Помню акробатику – я всегда был лучшим. Я занимался плаванием для себя, но тренер всерьез задумывалась о том, чтобы позже я принимал участие в соревнованиях. В танцах мы выступали постоянно, то в парке Горького, то в цирке. В музыкальной школе я пел в хоре, мы, кстати, выступали в Театре оперы и балета в спектаклях. В принципе, везде были какие-то успехи, а фигурное катание мне просто очень нравилось – это необычный вид спорта. И все эти успехи в далеких от фигурного катания видах спорта впоследствии очень помогали мне именно в катании на коньках.

VP: Но фигурное катание же в Казахстане было не очень развито?

Д.Т.: У нас его вообще не было. Может быть, поэтому отчасти мне оно и нравилось. Во-первых, конечно, коньки – это интересно. Сама атмосфера зимняя, как зимняя сказка. Мы катались на катке, который работал только зимой.

VP: Какой это был каток?

Д.Т.: Это школа-интернат, которая, по-моему, сейчас не существует, школа №6.

VP: А на Медеу?

Д.Т.: На Медеу, к сожалению, давно не был уже. Последний раз, наверное, два года назад. А тогда Медеу, по-моему, не работал, был на реконструкции, когда я только начинал. Потом у нас что было? Открыли "Рамстор", и я пытался там кататься. На протяжении многих лет каждую пятницу там было такое скопление народа, а ребята с "Баскин Робинса" угощали меня мороженым. Такой я крутой был (смеется). Это, кстати, был хороший опыт, потому что умение выступать перед людьми очень важно. И мне настолько нравились коньки, что я не замечал отсутствия хороших условий, мне было все равно. Не было такого, что я говорил: все достало, не хочу больше, надоело. Может быть, это все зависит от воспитания, от того, как настраивали меня родители. Меня никогда не заставляли заниматься спортом. А потом появился за Дворцом спорта такой ангар Olympic, может, слышали?

VP: Где проводились соревнования?

Д.Т.: Проводились, но это уже после его реконструкции. А до этого был большой ангар, как холодильник, где было зимой минус 17 градусов. И я был похож на капусту, потому что настолько утеплялся – несколько пар штанов, несколько кофт. Мы ходили как пингвины. И все равно это был интересный опыт, я вспоминаю все это с теплотой в душе. Мне кажется, это в каком-то плане много мне дало. А сейчас построено большое количеств спортивных объектов, у нас сейчас условия вообще супер. Из ничего за это время у нас стало все.

VP: За сколько лет примерно, за какой промежуток времени?

Д.Т.: Это все произошло примерно в 1998–1999 годах. Примерно, чтобы не соврать, за последние 14 лет.

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

VP: А с тренером как решалось, если в Казахстане не было базы?

Д.Т.: При том уровне были какие-то тренеры. Я начинал в школе, там была на тот момент действующая спортсменка, девушка по имени Светлана. По сути, она мой первый тренер. Не помню, сколько мы с ней прозанимались – может быть, год, может, два.

VP: Ведь главное же база, которую дают?

Д.Т.: Я вам скажу, что это, в принципе, ничего не значило на том уровне. Потом у меня появился другой тренер. В интернете есть известная история, когда я поехал на свои первые соревнования, тренер Валерий Викторович подбежал ко мне и говорит: «Денис, сейчас выходи на лед и делай аксель, никто не будет его делать». Я похлопал глазами, не зная, что такое аксель. Он начинает объяснять: «Ну аксель – перекидной, только на один оборот больше». Я ничего не понимаю, случайно совсем каким-то непонятным образом как-то прыгнул и приземлился. И победил! Я был совсем маленький, мне было лет шесть-семь, не знаю, какой у меня рост тогда был, но рядом со мной «дяди» – 12–15 лет. Это говорило об уровне, хоть я не знал многих элементов, даже их названий. Потом уже у меня появился тренер, которого в фигурном катании знают, – Айгуль Куанышева. Она всегда говорит, что она мой первый тренер. В принципе, это так, потому что уже с ней я вышел на новый уровень, несмотря на то, что условия для тренировок были не самые идеальные. Спасали мотивация и тренер с достаточным багажом знаний, который мог что-то мне дать. А потом по стечению обстоятельств как-то так происходило, что я менял перевалочную базу. Знаете, как в компьютерной игре – переходишь на другой уровень. Получалось так, что у меня менялись тренеры, а потом я приехал в Россию.

VP: А когда это произошло?

Д.Т.: Когда мне было 10 лет, я переехал в Россию.

VP: С мамой поехал?

Д.Т.: Конечно, с мамой в 10-то лет. Сразу попали к тренеру Елене Германовне Водорезовой (в замужестве Буяновой. – Прим. ред.), которая в советское время была еще известна, и все в Казахстане, кто жил во времена СССР, ее знали.

VP: А как сложно было попасть к ней в группу?

Д.Т.: Была такая ситуация: я поехал на свои первые международные соревнования в Омск, это был 2002 год, зима. Мы поехали на первенство Сибири – отборочный чемпионат России. Я не помню, как я туда попал. Выступал вне конкурса как партнер из Казахстана. Я увидел в первый раз, как российские спортсмены катаются, на каком уровне. И неожиданно для себя открыл, что мы все на одном уровне. И главный судья пригласил меня на другие международные соревнования – уже среди спортсменов стран СНГ и Балтии. Для меня это был как мини-чемпионат мира. Тогда я уже в первый раз встретился со спортсменами высокого уровня. К тому времени я уже, конечно, понял, что отстаю, но не настолько. Я занял высокое 7-е место, среди 20–30 участников, это было очень почетно. Меня все запомнили, и заметила Водорезова, пригласила в свою группу.

VP: Насколько тяжела была жизнь в Москве? Вас финансово же не поддерживал никто?

Д.Т.: Конечно, нет. Это все родители. Они вкладывали в меня деньги. Было много сложностей. Но я тогда не осознавал этого.

VP: Мама все это время вами занималась?

Д.Т.: Да, мама вообще посвятила свою жизнь мне. Она скрипачка по образованию, со временем превратилась в фигуристку.

VP: А папа?

Д.Т.: Папа – инженер.

VP: И он работает по профессии?

Д.Т.: Папа работал инженером, потом сменил профессию. Когда мы переехали в Москву, он остался, потому что у него была работа и мой брат учился в Казахстане. Так получилось, что мы даже не смогли присутствовать на выпускном вечере моего брата, потому что у нас тогда были сборы. Но это было уже позже, через пару лет. Конечно, мне было неприятно, что моего брата мы оставляем. И из-за какого-то фигурного катания приходится так разделять семью, но все были спокойны.

VP: Он старший брат, получается?

Д.Т.: Да, старше на 5 лет. Со временем он начал намекать: «Потанцевал – хватит, возвращайся! Что вам эти коньки». Но уже после первых успехов, когда он поехал с друзьями на зимние Азиатские игры поболеть за меня и увидел, на каком уровне проходят соревнования, что фигурное катание – это не танцы, что это спорт, что какие-то серьезные успехи у меня уже есть, тогда он тоже начал искренне меня поддерживать, стал с пониманием относиться к делу, которым я занимаюсь. Но, конечно, в первую очередь все результаты – это заслуга моих родителей. Потому что, я думаю, не каждая семья может пойти на такие отчаянные шаги и посвятить себя делу, которое не гарантирует вам каких-то успехов. В любом деле вы не можете быть уверены в завтрашнем дне, а тут тем более спорт и в юном возрасте. Но все просто как-то удачно складывалось.

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

VP: А у Водорезовой сколько времени занимались?

Д.Т.: Семь лет – с 10 до 17.

VP: Все равно это всплывет потом в комментариях... Расскажите про ваш конфликт с тренером?

Д.Т.: Конфликта как такового не было. Не знаю, по какой причине раздули и сделали скандал. Некоторые спортсмены, бывает, ежегодно меняют тренера, и никто не обращает внимание. Но тут попытались что-то из этого устроить. Так получилось, что у Елены Германовны была очень большая группа, и на тот момент она была самой сильной группой в России. Просто ей уже физически не хватало времени заниматься со мной, появились какие-то трения, недопонимание. Доходило до смешного: мне не разрешали делать четверной прыжок, потому что у другого спортсмена тройной. Что-то в этом роде. Но я к этому с пониманием отношусь. Опять же это был другой этап. В этом возрасте произошел мой переезд в Америку, и туда я уже приехал работать с Фрэнком Кэрроллом. Это новая глава в моей книге.

VP: А когда федерация, наша казахстанская федерация, стала обращать на вас внимание, какую-то помощь оказывать?

Д.Т.: Ну, во-первых, федерации фигурного катания у нас нет на данный момент. Есть Федерация конькобежного спорта, которая отвечает за конькобежное катание, шорт-трек и фигурное катание. И, в принципе, федерация – это структура, по сути, волонтерная. Люди там работают, чтобы помогать, у них нет бюджетов, они не зарабатывают деньги. Если брать федерации в других странах мира, Германии например, у них даже нет зарплаты. Они просто помогают. С первых успехов обратило на меня внимание Агентство по делам спорта и физической культуры, они стали какую-то помощь оказывать. Конечно, чтобы все сто процентов покрывалось – до поры до времени невозможно было так сделать. Мои родители все вкладывали-вкладывали, не оглядываясь.

VP: А вы пытались посчитать, во сколько обошлось занятие фигурным катанием?

Д.Т.: Я – нет. Потому что, во-первых, не я этим занимался, во-вторых, родители старались так сделать, чтобы я никогда даже не задумывался об этом. Было время, когда я даже не знал, что фигурное катание платное (смеется). Суть в том, что чем дальше вы идете по ступенькам, тем спорт становится все дороже и дороже для вас. Наверное, так в любом деле – чем дальше вы заходите, тем больше вкладываете, теряете, но и получаете тоже больше.

VP: Все-таки когда федерация взяла вас под крыло и начала помогать?

Д.Т.: Ну, как такового крыла не было. Федерация тут ни при чем, в принципе. У федерации задачи – посылать заявки на соревнования.

VP: Ну не федерация, а государство?

Д.Т.: Агентство по спорту начало меня поддерживать. Я честно скажу, что не помню, в каком году, не буду врать, но поддерживать начали, там даже зарплата какая-то была. Начиналось все с простой поддержки, но потом уже с каждым результатом менялось отношение ко мне и менялись цифры. Акимат города Алматы и "Самрук Казына" начали меня поддерживать уже позже, я являюсь членом профессионального президентского клуба "Астана". Приятно, что фигурное катание сейчас у нас уже такой вид спорта, на который обращают внимание. И если раньше спорта просто не было, так же, как и смысла, допустим, вкладывать в меня, то сейчас все кардинально поменялось. Люди верят в меня, верят вообще в будущее фигурного катания в Казахстане.

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

VP: Чем отличаются тренировки в российской школе фигурного катания и в американской?

Д.Т.: Вообще тут даже не имеет значения российская школа или американская – настолько разные тренеры. Как и в любом обучении, учитель из одного вуза ведет предмет по-своему, иначе, чем преподаватель из другого университета. Так же и в фигурном катании: каждый тренер имеет свое видение того, как человек должен кататься, какие-то технические моменты, как должен прыгать, и так далее. Поэтому не совсем корректно было бы сравнивать русскую и американскую школу. Но касательно того, чем мой тренер Фрэнк Кэрролл отличается от других спортсменов, так это тем, что он ко всему подходит с разумной точки зрения. Все, что он говорит, все, что объясняет, всегда имеет какое-то обоснование, логику, он не поддается эмоциям. Я был просто поражен с самого первого момента, когда Фрэнк со мной беседовал, пытался обсуждать каждое мое катание. Учитывая мой восточный менталитет, я предпочитаю слушать то, что мне говорят, я всегда мог по инструкции выполнять задания. А в Европе, Америке принято, чтобы спортсмен всегда беседовал с тренером, в Азии, напротив, сказали, и ты идешь и делаешь. Фрэнк долгое время не мог меня нащупать, понять, как я мыслю и что мне говорить перед тем, как выйду на лед, что мне поможет удачно выступить. У нас были неудачные моменты в начале сотрудничества, но потом мы нашли общий язык. Помимо привыкания понадобилось время, чтобы что-то переучить, чему-то научиться заново. Но, думаю, мне повезло, потому что я как-то сохранил для себя обе школы.

VP: А есть ли тренер, с которым хотелось бы еще поработать, может быть, его консультации получить?

Д.Т.: Знаете, сложно сказать, потому что мне очень повезло с наставниками. Это были люди, с которыми я мог только мечтать работать. Когда я только начинал, смотрел по телевизору на битву Ягудина и Плющенко, смотрел на их тренеров Мишина и Тарасову, то никогда бы не мог подумать, что я перееду в Москву и буду работать с Татьяной Анатольевной Тарасовой. Просто совпало, что когда я приехал в Москву, она вернулась из Америки, и я был одним из первых, даже, наверное, первый из десяти людей, которых она взяла в свою группу сразу. И это просто для меня было сказкой, вот так сразу попасть к Тарасовой. Вообще выбор наставника – это не покупка в магазине, где вы можете взять все, что хотите. Тут такой вопрос, даже не знаю, как объяснить... Ну это, наверное, то же самое, что и жениться. Нельзя ошибиться, когда вы расписываетесь. Когда-то я вдруг осознал, что среди всех тренеров мира мечтал бы поработать с Кэрроллом, и так оно и получилось. Позже тоже самое произошло со Стефаном Ламбьелем и Лори Николь – сложилось наше сотрудничество. Я не знаю, каким образом мне повезло с наставниками, но на данный момент у меня действительно команда мечты.

VP: Вопрос про Тарасову. Она легендарный тренер, насколько тебе было сложно, быть может, с ней работать? Мне кажется, она просто влюбляется в своих учеников.

Д.Т.: Татьяна Анатольевна не настолько любвеобильный человек, чтобы влюбиться просто так. Вы должны поразить ее талантом, чтобы она вас ценила. Я был одним из тех счастливчиков, кого она взяла к себе под крыло. Она не раскидывается словами, дифирамбами просто так, она очень прямая, всегда говорит, что думает. Татьяна Анатольевна очень сильный человек, у нее феноменальная интуиция и тренерское чутье, она потрясающий шлифовщик, если так можно сказать, и, в принципе, из хорошего материала может сделать конфетку. Ягудин – пример, если посмотреть записи до того, как он начал с ней работать и после, то это вообще два разных спортсмена, и Алексей просто раскрылся с другой стороны. У нее действительно талант, и она человек с большой буквы и с сильной энергетикой.

VP: А сколько времени вы занимались с ней?

Д.Т.: Ну вот с тех пор фактически, как я переехал в Москву и работал с Еленой Германовной. Они на одном льду тренировали с Тарасовой в ЦСКА.

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

VP: Грядущая Олимпиада в Сочи уже будет твоей второй по счету, и опыт уже есть...

Д.Т.: Скажу честно, в Ванкувере я был слишком юным, мне было 16 лет, и я был самым молодым участником в мужском сегменте. Я, наверное, вообще не задумывался, ехал, как на чемпионат мира, который проходит не в марте, как обычно, а в феврале. А когда приехал: «Вау, Олимпийские игры, классно!». Я не знал, насколько это большое соревнование. Меня больше удивляло, что там было много казахстанцев, потому как нечасто на соревнованиях по фигурному катанию увидишь соотечественников. Что еще более интересно, за месяц до Олимпийских игр мы тренировались в Бэксворде (городок в Канаде. – Прим. ред.), и туда приходили зрители смотреть на наши тренировки, и как-то пришли студенты из Казахстана и сказали: «Мы слышали, тут есть фигурист из Казахстана?». Это было очень приятно. Все знают, что мечта любого спортсмена – выиграть медаль Олимпиады, хотя для кого-то цель – быть олимпийцем. Но олимпийцем я уже был, поэтому моя следующая цель, если я тогда был 11-м, то, конечно, улучшить свой результат. Если это будет медаль, то это будет здорово, но время покажет... Сами знаете, это спорт, невозможно что-либо предположить.

VP: Подготовительный период перед Олимпиадой сколько времени занимает?

Д.Т.: Много. Фигурное катание – этой такой вид спорта, где мы работаем безостановочно. У нас, казалось бы, летом нет соревнований, но это, наверное, самый эффективный период.

VP: А ты общаешься с Абзалом Рахимгалиевым?

Д.Т.: Чтобы прямо общаться, мы не общаемся, но на соревнованиях видимся иногда. Мы с ним вдвоем начинали, так просто получалось, что он всегда следовал за мной. Когда я приехал в Москву, он тоже приехал туда, тренировался у Ольги Марковой, она, кстати, была ученицей Елены Германовны. Да, мы с ним все время шли параллельно. Когда я уехал в Америку, он тоже туда уехал к не менее именитому Николаю Морозову, который ставил программу Ягудина. Поэтому Абзал для казахстанского уровня достиг тоже каких-то результатов, он тоже занимается с хорошими наставниками, и так получилось, что на Олимпиаде нас вновь будет двое.

VP: Мне всегда было интересно: вот перед тем, как спортсмен выходит на лед, что тренер может сказать в такой ответственный момент, чтобы спортсмен собрался, вышел и победил?

Д.Т.: Зависит от тренера, от его подхода. Многие говорят: вот спортсмен – олимпийский чемпион, наверное, он будет тренером, но, мне кажется, нужен особый тренерский талант. Я уверен, что успехи в спорте не гарантируют вам успехов в тренерской карьере. Поэтому, честно говоря, такие моменты перед стартом очень быстро забываются. Сами представьте, вам выходить сейчас на лед совершенно одному в пятнадцатитысячный зал, а на Олимпиаде вообще все залы на 25–30 тысяч, и вы один в середине этого поля... Фигурное катание – это очень одинокий вид спорта, за время выступления вы действительно проживаете жизнь, но это очень выматывает психологически, эмоционально. Спортсмен не может соревноваться очень много в течение года, если у него 10 стартов в сезоне – это считается уже много, обычно бывает не больше 5 выходов. А то, что перед выходом на лед можно услышать, зависит от тренера и от спортсмена: некоторые любят, чтобы им говорили как все прекрасно, кто-то любит, когда их веселят, разные примеры бывают, зависит от менталитета спортсмена. Мой тренер находит нужные слова.

Денис Тен: «Все просто как-то удачно складывалось»

VP: А кто сейчас является кумиром в фигурном катании?

Д.Т.: Если бы вы спросили меня лет 10 назад, я бы вам назвал всех фигуристов мира. Ой, мне нравится вот этот, и этот, и тот.

VP: А сейчас, когда ты всех их уже знаешь?

Д.Т.: Нет, суть не в том, что я их всех знаю. Я сейчас смотрю на всех уже профессионально, без доли восхищения, как профессионал. Чем дальше я иду, тем больше я их уважаю, всех лидеров в фигурном катании, потому что понимаю, насколько это сложный вид спорта и насколько непросто преодолевать все. В частности, если смотреть на Ягудина, Плющенко, те же Патрик Чан, Стефан Ламбьель, чемпионы мира многократные – это очень сложно подниматься на вершину, а потом там еще и находиться на протяжении долгого времени. Поэтому, чем дальше ухожу в спорт, тем больше уважаю этих людей. Конечно, моя мечта была бы совместить в себе лучших фигуристов мира в одно целое и быть тем самым идеальным фигуристом, которого в природе, по идее, существовать не может. Но в то же время, конечно, хочется являться какой-то индивидуальностью, уметь то, чего у других нет. Но если говорить конкретные имена, то, конечно, Плющенко и Ягудин, с раннего детства я наблюдал за их битвой и, конечно, был их фанатом.

VP: Были ли какие-нибудь предложения за период карьеры выступать за другую страну?

Д.Т.: Были.

VP: Какие страны?

Д.Т.: Не скажу (смеется), но могу отметить, что это было бессмысленно. Я настоящий патриот Казахстана. До сих пор люди меня спрашивают: «Денис, а ты в Сочи за Казахстан будешь кататься?». Честно скажу, такой вопрос для меня оскорбителен. Конечно, были предложения, но у меня всегда была истинная любовь к стране, я бывал в разных частях мира, но, возвращаясь, я всегда всем говорю: «Ребята, у нас лучше всего!». И эта любовь к стране с каждым годом все возрастает, и на данный момент Казахстан в фигурном катании знают благодаря мне, и никто не задумывается. Получается, что Денис Тен и Казахстан – это одно целое, так выглядит внешне, но и за кулисами так же. Я душой истинный казахстанец и горжусь тем фактом, что я представляю страну. Это, конечно, большая ответственность, но ничего.

Репортаж блогера Бахытжана Бухарбаева о выступлении Дениса Тена в Сочи, опубликованный в рамках проекта "Один день".

Поделись
Светлана Ромашкина
Светлана Ромашкина
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000