INTERVIEW Алишер Еликбаев Дамир Отеген 25 сентября, 2013 09:58

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»
Успешный в прошлом бизнесмен, оппозиционный политик до прошлой недели, писатель и кинематографист – в ближайшем будущем. Булат Абилов не первый раз довольно резко меняет вид своей деятельности и с головой уходит во что-то совершенно новое. О том, зачем он это делает и что из этого может получиться на этот раз, он рассказал руководителю Vox Populi Алишеру Еликбаеву.

А.Е.: Вы написали сегодня, что уходите из политики. Давайте поговорим об этом. Что случилось?

Б.А.: Особенного ничего не случилось. Я сделал заявление, что временно, на несколько лет, ухожу с политического поля. Но я обязательно вернусь. Что касается творчества, то это не первая моя попытка заняться им. В 1994 году я начал писать книгу о простом парне из Караганды, шахтере, который приехал в Алматы, стал заниматься бизнесом, и у него начало получаться. Причем без всяких родственников среди сильных мира того времени, хотя, знаете, мне часто приписывали родство с семьей президента. Но материал тогда на полноценную книгу не тянул, и поэтому я просто продолжил заниматься предпринимательской деятельностью. Потом, в 2001 году, решил, что все-таки стоит закончить книгу и снять по ней фильм. В Москве встретился с Тимуром Бекмамбетовым и Бахытом Килибаевым, обсудил идею, рассказал реальные истории из девяностых, им было интересно, они тогда еще большие фильмы не снимали, специализировались на рекламе. Мы договорились, что я сяду за книгу, а после и за сценарий. Но вместо этого случилось движение ДВК («Демократический выбор Казахстана». – Ред.), и я резко ушел из бизнеса в политику. А в России позже вышел фильм «Олигарх» с Владимиром Машковым в главной роли, рассказывающий примерно о тех же вещах, о которых хотел поведать я. Сейчас я решил реализовать свои творческие планы: книга, фильмы, документальные и телевизионные проекты.

А.Е.: Слушайте, вы ушли из бизнеса в самые тучные годы. Экономика начала оживляться, многие из тех, кто двигался рядом с вами, стали миллиардерами и вошли в список Forbes. Вы тоже могли там оказаться. Или возьмем политику – вы начинали свою политическую деятельность в партии «Отан» (сейчас «Нур Отан». – Ред.) и могли построить прекрасную карьеру функционера в партии власти. Вместо этого вы примкнули к оппозиции. Вам не кажется, что ваша жизнь – это какая-то череда упущенных возможностей?

Б.А.: Это с какой стороны посмотреть. Если ты ставишь перед собой задачу оставаться в бизнесе, то ты должен закрывать глаза на многие вещи, идти на компромиссы. Меня же всегда волновало, что происходит вокруг моего дома, района, города, страны. Я не мог равнодушно относиться к несправедливости, происходящей вокруг, заботясь только о своем комфорте.
Можно было в 1995 году спокойно договориться с властями и приватизировать КарМет (Карагандинский металлургический комбинат – крупнейшее промышленное предприятие Темиртау и Казахстана. – Ред.). Он уже тогда оценивался в два миллиарда долларов, и я был бы первым официальным казахским миллиардером. Но мне предложили неприемлемые условия – надо было отдавать долю и заплатить взятку. Я не сделал ни того ни другого и потерял предприятие. Что касается моего депутатства – меня пригласили войти в партийный список партии «Отан». Тогда была опубликована грандиозная программа президента по модернизации страны и демократизации общества, включавшая честные выборы, свободу СМИ, независимые партии. Политические реформы были нужны стране, и я дал согласие войти в партийный список. Однако я не собирался идти в депутаты, попросил поставить меня пятым в списке, надеясь остаться в любимом бизнесе. За мной были Роза Рымбаева, Нагима Ескалиева и группа АБК (шутка). В парламент по партийным спискам прошли четверо, то есть все, кто был передо мной. Я не расстроился, продолжал заниматься своими делами, но неожиданно скончался Марат Оспанов, и его депутатский мандат перешел ко мне. Я решил идти в парламент. Но когда ты видишь работу парламента изнутри, то понимаешь, что слов там много, а дел практически нет. Депутаты – люди подневольные. Помню, как в парламент приходила Загипа Балиева (тогда руководитель Центрального избирательного комитета. – Ред.) и говорила прямым текстом: «Не забывайте, как вы сюда попали!». Предложения, идеи и проекты, которые я вносил на рассмотрение, встречали непонимание. Вот такие были годы. У меня не было цели возглавить «Нур Отан», так как я не считал, что эта партия имеет серьезные перспективы.

А.Е.: Тогда или сейчас?

Б.А.: И в те годы, и сейчас. Понятное дело, что там нет никакой политической конкуренции, программы, свежих и новых идей. И историческими категориями там никто не мыслит. Вот сейчас есть лидер – служат ему, завтра он уйдет – будут служить другому.
Я подавал в суд на тогдашнего премьер-министра Касымжомарта Токаева и хотел, чтобы он открыл и показал народу контракты с иностранными нефтяными компаниями. Несколько раз обращался к президенту с вопросом о том, куда дели всю собственность в Алматы, когда перенесли столицу в Астану. Куда делись здания, объекты, административные сооружения? За 10 миллионов долларов, почти за бесценок, все это продали маленькой компании на закрытом аукционе. Эти мои заявления напрягали администрацию президента, и они тогда считали меня оппозиционером.

Вместе с группой из 12 депутатов я выступал против закона о легализации капиталов. На депутатов оказывалось сильное давление для того, чтобы этот закон приняли, и его все-таки продавили. Деньги чиновников, нажитые преступным путем, были отмыты (амнистию капитала провели летом 2001 года, было легализовано около 480 миллионов долларов теневых денег. – Ред.). Тогда уже задумывалось движение ДВК, и у меня были мысли уйти из парламента.

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»

А.Е.: Подождите, насколько я помню, движение «За демократический выбор Казахстана» было создано по другим причинам. Бизнесмены и политики объединились, чтобы остановить Рахата Алиева, у которого появились интересы в бизнесах Мухтара Аблязова и Галымжана Жакиянова. Разве не так?

Б.А.: Одной из главных причин возникновения ДВК действительно было противостояние Мухтара Аблязова, Галымжана Жакиянова и Рахата Алиева. Являясь одним из руководителей КНБ, Рахат пытался захватить контроль над Банком ТуранАлем (БТА. – Ред.), принадлежащим Аблязову. Несколько месяцев шла тяжелая окопная война. Каждый из них «мочил» друг друга через свои СМИ. Рахат подключил телеканалы КТК, ОРТ, «Хабар», Мухтар отвечал через телеканал «ТАН» и газету «Республика».

Я не влезал в их разборки, для меня были важны реформы. Я никогда не ставил во главу угла личные интересы, так как для меня был важен процесс перемен в целом. Поэтому, когда в сентябре-октябре обсуждался вопрос о создании движения, я не дал однозначного ответа. Были сомнения, ведь в движение вошли люди, которых я плохо знал. Я привык работать с теми, кто проверен временем и лично мной. А тут с большинством был знаком на уровне «Привет! Как дела?». И все-таки в ноябре движение ДВК о себе сильно заявило. Собрался президиум из 15 человек, все состоявшиеся личности, у каждого свое понимание ситуации и интересы в происходящих событиях. Кто-то был в жестком противостоянии с Рахатом Алиевым, а кто-то был недоволен ситуацией в стране и отсутствием реформ. Затем краткосрочная задача по Рахату Алиеву была решена, и я видел долгосрочную задачу ДВК – проведение реформ.

К сожалению, ДВК был разделен на две группы: спринтеры – бегуны на короткую дистанцию и стайеры – те, кто выбирает пути подлиннее. Кто-то говорил: давайте пробежим стометровку и возьмем управление страной в свои руки, а мы предлагали совершить забег через победу на выборах и постепенно менять ситуацию в стране. Вдобавок часть ДВК (спринтеры) начала активные действия по объединению со старой оппозицией и открытому, довольно жесткому оппонированию президенту. Я и часть моих коллег к открытой конфронтации были не готовы, хотя нас упрекали в том, что власть надо брать сегодня, нечего бояться. Но для меня было очевидно, что власть никто не собирается просто так отдавать.

А.Е.: И началось время раскола в движении ДВК?

Б.А.: Как гласит третий закон Ньютона – каждое действие встречает противодействие. Мы понимали, что власть жестко ответит, начнутся аресты и посадки. Но наши коллеги по ДВК (спринтеры) были решительно настроены и заявили, что они готовы к посадке. Я говорил, что идти под арест можно только в том случае, если ты уверен, что завтра на площади выйдут 50 000 человек. 5000 человек будут стоять неделю, 500 будут жить в палатках несколько месяцев. На что мне отвечали: «Мы уверены, что люди нас поддержат, и нужно брать власть сегодня!». Мы говорили, что не время объединяться со старой оппозицией. Это означало занять более радикальную сторону и подписаться под лозунгом «Казахстан без Назарбаева!». А я знал, что многие из нас еще не были готовы к такому повороту. Также мы не поддерживали собрание в цирке (19 января 2002 года прошло собрание демократической общественности в Алматинском цирке. – Ред.). Поэтому менее радикально настроенная часть решила создать «Ак жол», я был в их числе.

А.Е.: Но и там не обошлось без раскола?

Б.А.: В те годы партия «Ак жол» пользовалась реальной популярностью и поддержкой. Ни «Нур Отан», ни «Асар» (партия, созданная Даригой Назарбаевой) и рядом не стояли. Но во время выборов в парламент мы начали понимать, что Алихан Байменов к реальной борьбе не готов. Тогда я у него спросил: «Дальше президентские выборы. Завтра нужно будет выходить один на один с действующим президентом. Ты готов к настоящей борьбе? Ты писал президенту письмо-клятву верности?». Он что-то промямлил и начал отговариваться: «Если выйдет Токаев, я выйду, а если Назарбаев, то не выйду» – и признался, что такое письмо он писал. Это была осень 2004 года. Тогда мы решили создать коалицию из демократических сил и на следующий год выходить на выборы с единым кандидатом.

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»

А.Е.: Вы не сожалеете, что в свое время ушли в ДВК? Может, стоило остаться с Аблязовым и Жакияновым?

Б.А.: Я с уважением к ним отношусь, но они были немного радикальны в своих взглядах. Я был не так категоричен и у меня к президенту не было ничего личного. Да, я хотел, чтобы он ушел, но это должно было произойти в результате честных выборов и изменения суперпрезидентской Конституции на президентско-парламентскую, когда победившая партия формирует правительство и реализует свою программу. Мы знали, что народ против революций и не готов к ним.

А.Е.: С вами поступали довольно жестко, учитывая, что вы не были радикально настроены и относились к конструктивной оппозиции...

Б.А.: Тут надо понять, какие события происходили на бывшем постсоветском пространстве. Это был период бархатных революций. Сначала в Грузии, потом в Украине, затем в соседнем Кыргызстане. Акорда была напугана. В Астане многие держали свои частные самолеты «на парах», чтобы в любой момент вылететь куда-нибудь подальше.

А.Е.: Мне казалось, эпоха «Гольфстримов» и «Фальконов» в аэропорту Алматы и Астаны началась намного позже?

Б.А.: Нет, частными самолетами активно пользовались уже во второй половине 90-х годов. Будучи депутатом мажилиса, я писал запросы по поводу нескольких человек, спрашивал, летают ли они регулярными рейсами. Мне ответили, что эти люди последний раз летали на обычных пассажирских самолетах в 95–96-х годах, когда еще существовала компания Air Kazakhstan.

А.Е.: Мы немного отошли от темы!

Б.А.: Да, точно! Ситуация какая? Мы понимаем, что сейчас сильно тормозится политический процесс, оппозиция не представлена в парламенте и нет инструментов влияния на власть. А значит, нужные решения не принимаются. Это плохо. Мы такие открытые, добрые, раздаем все Китаю и России в ущерб национальным интересам, но надо понимать, что это когда-нибудь аукнется. К сожалению, в Казахстане у человека нет возможностей озвучивать свои идеи, реализовывать и осуществлять свои планы и мечты, влиять на происходящие в стране события.

А.Е.: Мне кажется, чтобы реализовать свои планы и мечты в нашей стране, достаточно соблюдать часть правил. Во-первых, стать конформистом. Во-вторых, воздавать периодически хвалу действующей власти. Многие бизнесмены преуспели благодаря своему достаточно гибкому позвоночнику.

Б.А.: Я имею в виду не только бизнес, но и общественную жизнь. У нас даже общественная жизнь, неправительственные организации – не более чем фикция. Нет живого обсуждения, нет конкуренции, нет реального отражения во власти происходящих в обществе событий. Есть только видимость и имитация движений, необходимая Астане. К сожалению, реальной политики нет, ее фактически убили. Сейчас десятки тысяч молодых людей, умных, энергичных, не могут реализовать себя в нашей стране. Я называю это эффектом остановки, когда талантливые, продвинутые стоят на остановке и ждут свой автобус, а кто-то проносится мимо на дорогом автомобиле. И эти кто-то не совсем правильные, порядочные, возможно, коррумпированные, но зато активные и гибкие. А страна остро нуждается в тех, кто стоит на остановке. Я знаю многих предпринимателей, общественных деятелей, которые говорят: мы уже состоялись, заработали деньги и хотим поработать на общественное благо. Но они невостребованы.

А.Е.: Прямо есть такие люди среди богатых, да?

Б.А.: Десятки, сотни! Они достигли успехов в бизнесе, увидели мир, их дети учатся за границей, и они понимают, у нас в стране все через одно место, но знают, как можно улучшить жизнь. И они бы могли эффективно работать в том же маслихате Астаны, в парламенте, в сенате и реализовывать свои идеи и потенциал. Но им такой возможности не дают.

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»

А.Е.: Хорошо, вернемся к вам. С каким финансовым состоянием вы уходили в оппозицию в 2001 году? Что у вас было в активах?

Б.А.: У меня была недвижимость, торговые центры, производство, финансовые компании, много чего. Я понимал, что, когда окажусь в оппозиции, мне не дадут спокойно заниматься бизнесом, поэтому мне пришлось все продать и выйти в cash.

А.Е.: Вы все продали или что-то у вас отобрали?

Б.А.: Ничего не отобрали, но продавать пришлось в экстремальных условиях, под давлением властей, по ценам, ниже рыночных.

А.Е.: И какая сумма у вас в итоге вышла?

Б.А.: Я не помню!

А.Е.: И вот на все эти деньги вы десять лет финансировали казахстанскую оппозицию?

Б.А.: Да, практически полностью профинансировал выборную кампанию оппозиционного кандидата в президенты в 2005 году, несколько парламентских кампаний.

А.Е.: Много денег ушло?

Б.А.: Давайте не будем о деньгах!

А.Е.: Я почему спрашиваю. За десять лет вы потратили кучу денег, миллионы долларов, на оппозиционное движение и теперь покидаете его. Жалко же?

Б.А.: Сожалею только о деньгах, потраченных на президентскую кампанию Жармахана Туякбая. Он оказался человеком, слабым духом, чиновником до мозга костей, и конечно, мы признаем, что ошиблись с его выдвижением. Как оказалось, к борьбе он не был готов.

А.Е.: Помню, как с космодрома Байконур запускалась в небо ракета с надписью Butya, помню, как вы открывали первый в стране «Рамстор» на улице Фурманова, как вы боролись за алматинский ЦУМ. Мне казалось, что Булат Абилов всегда молодой, но, будем честными, вы уже не так молоды. Сейчас начать бизнес так легко, как раньше, не сможете. Или я ошибаюсь?

Б.А.: Алишер, дело не в возрасте, а в состоянии души. Мне недавно исполнилось 56 лет, а я чувствую себя максимум на 30. У меня есть близкий родственник. Когда мы окончили школу, он решил идти работать в милицию, мы стали его отговаривать. Он говорит: «Сейчас пойду служить, а в 42 года я на пенсию выйду». Понимаете, он в 17 лет уже думал о пенсии! И действительно в 42 года стал пенсионером. Вспоминаю, как после 7 лет работы на шахте я решил переехать в Алматы, и тогда мне на шахте говорят: «Булат, зачем ты уходишь? Доработай еще 3 года, 10 лет подземного труда – и ты можешь выйти на пенсию в 50 лет». Я им ответил: «Я постараюсь прожить жизнь так, чтобы в 50 лет не думать о пенсии. Моя жизнь только начинается». Сейчас я чувствую в себе энергию для новых проектов и уверен, что жизнь только начинается.

А.Е.: Перед приходом на интервью я прочитал ваш короткий комментарий сайту журнала Forbes, где вы просили не связывать ваш уход из политики с событиями вокруг партии «Алга» и ситуацией с Мухтаром Аблязовым. Но мне кажется, все эти события все же немного подкосили вас. Разочарование в Туякбае, Байменове… Подозреваю, была куча предательств и помельче. К сожалению, наша оппозиция так же порочна, как и власть. И когда один за одним по разным причинам сливаются люди, которые могли быть вашими союзниками в борьбе за власть, самое время сдаться и уйти в творчество?

Б.А.: Расскажу вам маленькую историю. В 1995 году у нас отобрали КарМет, стоивший 2 миллиарда долларов. Через несколько лет я встретил одного бизнесмена, олигарха, он входит в казахстанский список Forbes. И он мне говорит: «Булат, все время хотел тебя спросить, как ты пережил потерю КарМета? Вот у меня был проект на 300 миллионов долларов, и я его потерял, у меня был страшный стресс. На полгода забросил все: бизнес, семью, детей, уехал из страны, путешествовал, пил, гулял. А как ты пережил потерю КарМета?». «Очень спокойно, – ответил я. – Уже на следующий день собрал ребят и сказал: «Работаем так, как будто КарМеткомбинат нам приснился». Я не загулял, не ушел, не забухал, не выключил телефон даже на 5 минут.

Вот отобрали у меня КарМет – елки-палки, я бы в этом Forbes раньше Абрамовича оказался, «Челси» бы купил, в потолок бы плевал. У меня нет сильных переживаний. Меня судят, идут процессы, а я переключаюсь, абстрагируюсь, будто это происходит не со мной. То есть я в себя проблему не пускаю, она внутри меня не живет. Я называю это эффектом перевернутой страницы. Я прекрасно понимаю реалии нашей жизни, никогда ни на кого не обижаюсь и остаюсь оптимистом.

А.Е.: Значит, и Жармахана Туякбая простили, и Алихана Байменова?

Б.А.: Да, когда мы случайно пересекаемся, то здороваемся. Помню, в начале 90-х один бизнесмен из нашего круга не совсем правильно себя повел, и тогда один из моих друзей говорит: давай устроим ему разборки и набьем с ним стрелку. Я ответил ему: «Ты знаешь, на разборки у меня времени нет. Я хочу двигаться вперед, реализовывать свои проекты и мечты, не хочу уходить в негатив, пусть человек остается со своей подлостью».

Булат Абилов: «Я потратил на финансирование оппозиции миллионы»

А.Е.: Сейчас вы все еще остаетесь обеспеченным человеком?

Б.А.: Да, есть запасы.

А.Е.: Почему спрашиваю, потому что мы недавно рассуждали об этом. Вы были достаточно известным бизнесменом, ездили на хороших машинах, с охраной и со всем остальным, потом раз – вы перешли в оппозицию, стали понимать, что нужно летать экономклассом, надо ездить на более простых машинах. Иначе народ вас не поймет. Теперь, отстранившись от политики, вы имеете полное право летать на частных самолетах, передвигаться на хороших машинах. Или вам это уже перестало быть интересным?

Б.А.: Для меня любой борт подойдет, если помнишь, в прошлом году мы летели с Иссык-Куля на обычном рейсовом Як-42. Мне всегда было смешно наблюдать за людьми, которые меряются машинами или другими вещами... Это не мое. В начале 90-х мы с друзьями завозили дорогие машины, и они настояли, чтобы я, как руководитель компании, передвигался на шестисотом Mercedes. Мы сидели тогда на ВДНХ (ныне выставочный комплекс «Атакент». – Ред.). И вот я подъезжаю к площади, а там полно людей, ждущих автобусы. Обстановка тогда была очень тяжелая, социальное самочувствие народа очень низкое, и тут вдруг подъезжает шестисотый Mercedes и из него выхожу я. И я прошел через простых людей, как сквозь строй, и чувствовал себя очень неуютно. Сразу отдал машину своему заместителю, а сам пересел на Toyota Camry.

А.Е.: Грустный вопрос: Мухтар Аблязов сидит во французской тюрьме, вы из политики уходите... Как бы не получилось так, что из действующих оппозиционеров, обладающих большими финансовыми средствами, останется только так не любимый вами Рахат Мухтарович Алиев?

Б.А.: Рахат Алиев не является политиком или оппозиционером, он должен сидеть в тюрьме. В Австрии или на Мальте – неважно где. Даже если сменится власть, он должен ответить за свои преступления. Я знал Жолдаса Тимралиева и Айбара Хасенова, знал их семьи...

А.Е.: Вы же понимаете, время может списать все это. Для многих он уже герой, идущий против системы.

Б.А.: Есть какие-то вещи, которые можно списать или простить, но кровь и убийства срока давности не имеют.

А.Е.: И в завершение. Вы неокончательно сожгли мосты, сказав, что временно покидаете политическое поле. Что должно случиться, чтобы вы вернулись?

Б.А.: Первое: я хочу все-таки реализовать свои творческие планы. Как я уже говорил, это книги, кино и телепроекты. Второе: если произойдут какие-то экстраординарные события и понадобятся мои знания, опыт и энергия, вот тогда можно и возвращаться.

Поделись
Алишер Еликбаев
Алишер Еликбаев
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000