INTERVIEW Алишер Еликбаев Дамир Отеген 13 июня, 2013 11:11

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"
Неделю назад прекратил вещание спутниковый телеканал К+. Это было одно из немногих средств массовой информации, где в эфире могли появиться и высказаться по злободневным вопросам представители так называемой «неконструктивной» зарубежной оппозиции.

Руководитель Vox Populi Алишер Еликбаев встретился в Лондоне с создателем и топ-менеджером К+ Бахытжаном Кетебаевым, чтобы расспросить о причинах закрытия телеканала и взаимоотношениях с его бывшим шефом Мухтаром Аблязовым.

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"

VP: Давайте начнем с самого начала: при каких обстоятельствах вы оказались в Лондоне и что вы тут делаете?

Б.К.: Я переехал в Лондон в 2005 году. Мне предложили там работу и параллельно запускался проект спутникового телеканала для Казахстана. Я написал концепцию телеканала и потом возглавил работу по его созданию.

VP: Что сделано за этот период?

Б.К.: Был основан канал К+, который на днях прекратил вещание. В итоге мы отработали 8 лет, не думал, что продержимся так долго. Мы старались освещать события, которые происходили в Казахстане и странах Центральной Азии. Считаю, что К+ вошел в историю когда участвовал в освещении тюльпановой революции в Кыргызстане в апреле 2010 и когда освещал события в Жанаозене в декабре 2011.

VP: Как строилась работа К+, учитывая, что вы создавали оппозиционный канал, который по идее должен был преследоваться властями?

Б.К.: Была выстроена схема телевидения, устойчивая ко всяческим внешним воздействиям. Наверное, это ирония судьбы, что в итоге она оказалась неустойчива к внутренним распрям.
Была центральная компания, которая вещала со спутника и закупала контент у разных производителей. И было достаточно много независимых компаний, которые или производили контент, или собирали и обрабатывали его для нас. Например, была студия в Украине, в Киеве – о ней никто никогда не знал…

VP: Я знал…

Б.К.: Ну вы знали, потому что журналисты между собой общаются, но это не выскакивало на уровне спецслужб. Потом, скорее всего, вы узнали о ней на определенном этапе. Было несколько структур у К+, которые работали в «спящем» режиме. И если у вещающей студии возникали проблемы, сигнал тут же перебрасывался на одну из таких структур. И это можно было сделать в течение 10 минут. Если вы помните, у меня за плечами опыт работы в телекомпании Тан. В определенный момент нам пытались прострелить фидер (эфирный кабель) из снайперской винтовки, а когда не смогли, забили туда гвоздь. Поэтому схему нового канала я делал с учетом этого специфического опыта. В итоге получилась практически неуничтожаемая структура.

VP: На пике К+ сколько работало людей в этих подконтрольных компаниях?

Б.К.: Если всех партнеров включать, то 200-250 человек.

VP: И вот пару дней назад канал прекратил свое вещание. По какой причине это произошло?

Б.К.: Дело в том, что я разошелся во мнениях с инвесторами в вопросе того, куда должен развиваться канал в целом. Соответственно, я сказал, что ухожу. Сообщил я об этом в конце марта, мы решили, что с 1 апреля по 31 мая я буду передавать дела. Мы начали готовить все необходимые процедуры, но на определенном этапе инвестор отказался принимать компании без объяснения причин и задним числом прекратил финансирование.

VP: Вы говорите об инвесторах во множественном числе?

Б.К.: Ну один основной и еще несколько!

VP: Основной - это Мухтар Кабулович Аблязов?

Б.К.: Да.

VP: А остальные кто?

Б.К.: В английской компании собственником был мой брат.

VP: А там были люди вроде Виктора Храпунова или Рахата Алиева?

Б.К.: Насколько я знаю, нет.

VP: Так что же произошло между вами и Мухтаром Кабуловичем?

Б.К.: Мы разошлись во мнениях, куда двигать телекомпанию и как это должно происходить.

VP: Чисто профессиональные расхождения?

Б.К.: Ну как профессиональные… Ему нужно было добиться от телеканала определенных вещей, а я считал, что это нужно делать по-другому. Мы спорили все лето и осень 2012 года, потом мне показалось, что мы даже договорились - это было в феврале этого года. Но потом он предпринял ряд управленческих действий, которые сводили на нет наши прежние договоренности. В данном случае я был наемным менеджером, и хотя у меня есть собственное видение, если оно расходится со взглядами инвестора, то какой смысл настаивать?

VP: Вы сидели там на зарплате, и вам не принадлежали акции телеканала К+?

Б.К.: Мне не принадлежал никакой пакет акций телеканала.

VP: Смотрите какая ситуация – восемь лет жизни коту под хвост, телеканал прекратил свое существование. С Аблязовым, я так понимаю, у вас отношения сейчас не очень? Ни о чем не сожалеете?

Б.К.: Не восемь лет, гораздо больше. Эта история началась гораздо раньше. Я пришел на телеканал Тан в 1998-1999 годы. Когда мы в те годы заявляли, что у руководства страной стоят не очень чистоплотные люди, всех аж подбрасывало. Люди в принципе не могли тогда спокойно принимать такую информацию. Сейчас когда говоришь это, все отвечают: «Да, ну и что?». Я не считаю, что все это время было проведено зря. Мы работали не только и не столько на Аблязова, но на то, чтобы поменять страну в лучшую сторону.

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"

VP: Может быть вы как наемный менеджер не придерживались тех же взглядов, что придерживался господин Аблязов? Или вы до сих пор солидарны с ним во многих вопросах?

Б.К.: Нам нужна парламентская республика, независимые суды, СМИ и исполнительная власть. В этом мы едины. Разница - в методах и этических нормах. Аблязов уже 15 лет борется с режимом, в это дело он вложил огромное количество денег, энергии, всего-всего. Он сейчас находится в изоляции, потерял бизнес, общественное положение. У него не так много ресурсов осталось, ему нужен результат, он боролся, чтобы что-то поменялось. Я, например, в такой позиции не нахожусь. Я не считаю правильным подталкивание исторического процесса. Вещи должны идти своим чередом. Мы журналисты, как телевизионный канал мы должны освещать, но мы не должны провоцировать. В этом наша разница во взглядах. К+ стоял на краю, близко к провокации. У нас на канале было огромное количество негатива. Я считал, что мы должны стать более оптимистичными. Несколько раз писал разные концепции, мы проводили общие собрания ведущих сотрудников и обсуждали, куда и как двигать телекомпанию. Ребята высказывали очень много интересных идей и подходов.
Мне, например, нравится подход людей в Украине, там у нас был офис и я там часто бывал. У их телеканалов подход такой: власть – сволочи, но жизнь прекрасна. У них нет такого как у нас на К+: жизнь ужасна, и во власти сволочи и, вообще всем задница. Мне казалось, что К+ не должен быть таким мрачным.

VP: То есть занять более центристскую позицию?

Б.К.: Нет, мы определенно не могли стать центристами. Я про другое. Попробую объяснить еще раз. Телеканал Хабар собирал все положительное, а мы по закону равновесия в природе оттянули на себя все черное. Не ту чернуху, что гонит КТК, а политически опасную чернуху. Так получалось, потому что мы понимали, что если мы об этом событии не расскажем, никто не расскажет. Мой одноклассник, подполковник Даулет Жумабеков залез на кран - квартиру ему не дают, если я не выдам это в эфир, никто не даст. Если дам – уже за моей спиной другие дадут. Потому что скрывать уже смысла нет - все говорят, все обсуждают. Поэтому я хотел создать не центристское телевидение, а более оптимистичное, жизнеутверждающее. У нас было такое, что журналисты начинали участвовать в какой-то политической акции, а они не должны были – я считал, что за такое надо увольнять. Нужно определиться – вы журналист или гражданин? Если гражданин, то возьмите отпуск и идите на акцию – никто не возражает, можем отпустить…

VP: О чем идет речь?

Б.К.: У нас были сотрудники, которые шли на освещение событий и одевали майки с надписями, пытались там что-то сделать. Надо четко разделять профессионализм и гражданскую позицию. Если ты журналист, то будь добр – будь вне. Твоя задача – освещение.

VP: Вы столько лет были рядом с Мухтаром Кабуловичем. Как вы его оцениваете?

Б.К.: Я считаю, что он гениальный человек, очень редко такие люди появляются. Отличный бизнесмен, очень энергичный, огромное количество идей у него. Но к сожалению, получилось так, что когда есть определенный энергетический заряд у человека, и если он не находит выхода, он начинает съедать изнутри.

VP: И вот Аблязова этот его заряд фактически съел?

Б.К.: Нет, я не скажу так, но есть определенная эволюция, которая мне не нравится.

VP: Давайте остановимся на этом подробнее. Развейте свою мысль – что вам не нравилось в нем последнее время?

Б.К.: Когда у человека огромная внутренняя энергетика, он должен ею делиться и таким образом реализовываться. Он должен общаться с людьми и выплескивать энергию. А когда у человека нет этой возможности - выплеснуть энергию, появляется нетерпение, желаемое принимается за действительное. Реально уменьшается адекватность, ухудшается понимание и ситуации, и людей, а по Skype это вдвойне тяжело и в итоге принимаются неправильные решения.

VP:А как насчет причастности Аблязова к событиям, которые происходили в Казахстане? Например, часто его обвиняют в том, что он имел отношение к Жанаозеню, что он спровоцировал ситуацию?

Б.К.: Смотря что понимать под словом «спровоцировал»? И как подойти к этому вопросу: объективно или с точки зрения казахстанских властей? Если с точки зрения последних, то конечно спровоцировал, хотя бы тем, что на К+ эти события полноценно освещались почти с самого начала. Наши журналисты приехали туда в апреле 2011 года и были рядом с забастовщиками. К ноябрю журналисты сообщили, что там начинается холод, ветер, скоро люди разойдутся по домам. И мы думаем: отзывать группу корреспондентов оттуда или нет? А как отзывать, если наши камеры для них и защита, и надежда, и знак, что они не одиноки? Решили держать журналистов, пока все не разойдутся. Там даже ситуация была: у меня был сотрудник, который 14 или 15 декабря записал для эфира ток-шоу «Прольется ли кровь в Жанаозене?». И когда 16 числа это произошло, нам поставили эту передачу в вину. Я спросил у сотрудника: «Ты знал об этом заранее? Почему ты дал такое название?». Он сказал, что у него было такое ощущение: проблему все игнорируют и обязательно что-то произойдет. Поэтому с точки зрения казахстанских властей – да, конечно, Аблязов виноват. Что касается мировой общественности… Проблема есть? Есть! Политические деятели есть? Есть. Они обязаны обращать внимание на любые проблемы в стране. СМИ есть? Есть. Они обязаны обращать внимание на такие вещи. Я считаю, что если бы в апреле-мае туда приехал бы «Хабар» и дал бы людям высказаться, то все бы поняли, какого объема и размера эти проблемы.

VP: Они бы выпустили пар…

Б.К.: Абсолютно! Просто надо решать проблемы. Жанаозен сожгли и сейчас инвестируют туда хренову тучу бабок.

VP: Но проблему еще не решили, а всего лишь законсервировали?

Б.К.: Они могли эту тучу бабок инвестировать не в январе-феврале 2012, а в июне-июле 2011 года. И половины этих денег хватило бы людям. Они просто хотели, чтобы к ним вышли и по-человечески поговорили. Если бы просто аким к ним пришел и извинился, сел бы, с ними и чаю попил, пообещал бы им…

VP: То есть вы не думаете, что было вливание в провокаторов? Со стороны Аблязова?

Б.К.: Нет, насколько я знаю, не было. Посмотрите, что реально сожгли. Офис, гостиницу, акимат. Уничтожили следы, где проводились тендеры, были зарплатные ведомости. И эта вся история о завышенных зарплатах похоронена. Я думаю, что там была налажена долговременная система хищений, и все это использовалось, чтобы зачистить все. Там жгли компьютеры, бумагу. Если бы Аблязов спровоцировал события, чтобы он мог сделать? Люди могли бы собраться, зайти в акимат, провозгласить независимую адайскую республику, сделать политическое заявление, захватить телевышку.... Если бы он задумал это как революцию. Я думаю, просто была система хищений, и это все разыграли.

VP: Местные элиты?

Б.К.: Ну это моя версия.

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"

VP: Хорошо, я видел Аблязова два раза в жизни и в обоих ситуациях вы были рядом. Скажите, есть ли у него комплекс Наполеона? То есть, является ли он человеком, который рвется к власти любыми путями?

Б.К.: Мне трудно говорить про комплекс Наполеона, но мне кажется, что есть уже излишняя концентрация на этом. Не знаю, насколько это комплекс уже…

VP: Он делился с вами своими мыслями, представляя себя руководителем Казахстана?

Б.К.: Нет, никогда.

VP: Часть интеллигенции отвернулась от Мухтара Кабуловича как только начались довольно странные мезальянсы с Рахатом Алиевым и Виктором Храпуновым. Вы были среди тех, кто в 2001 году сделал все, чтобы нейтрализовать могущество Алиева, а теперь начали с ним дружить? Откуда такая непоследовательность?

Б.К.: Когда мы помогли его свалить в 2001 году, мой брат Муратбек сказал, что пройдет несколько лет и нам придется с ним дружить. У меня очень умный брат. С одной стороны, я понимаю, кто такой Алиев. В те непростые годы финполовцы пытались увезти на допрос моего младшего сына. Он тогда учился в третьем классе в школе на углу улиц Наурызбай батыра и Кабанбай батыра. Директор школы разрешила, а учительница сказала - не отдам, встала грудью и позвонила нам. Не знаю, что от ребенка хотели, но после этого мы сразу вывезли детей в Россию. И вы, наверное, понимаете, как я к этому отношусь.

VP: После этого вы…

Б.К..: Я лично отношусь к Алиеву как к источнику информации. Не всегда она проверенная, но и жемчужины у него есть.

VP: Тот вагон компромата, которым он угрожал всем, где он?

Б.К.: У него цифровой архив СИС КНБ за несколько лет, той самой специальной прослушивающей службы, которая создавалась под его руководством. Он огромен, те записи, которые слышали все, это одна миллионная часть того, что там есть. Но кому-то нужно сидеть, слушать и выискивать эти жемчужины.

VP: У него такая же проблема, как и у Мухтара Кабуловича, нереализованные амбиции и изоляция?

Б.К.: Нет, у него другая энергетика. Если у Аблязова она огромная, то у него как у обычного человека.

VP: Ну, он же видел себя руководителем страны. Видел себя преемником Назарбаева?

Б.К.: Мне кажется, ему вложили это в голову. Очень грамотно использовали…

VP: Вы не предупреждали Аблязова, что эта дружба может стоить ему части лояльной аудитории. Потому что он вышел из бизнеса, а Алиев прессовал бизнес. Вы разговаривали на эту тему?

Б.К.: Мы предупреждали Аблязова. Но он сказал: «враг твоего врага есть друг» …И что нужно его использовать в борьбе, несмотря ни на что.

VP: Это весьма странно…

Б.К.: Он огромный источник информации, поэтому на К+ было много Рахата Алиева. И потом сам Рахат вводит официальную Астану в состояние мелкого трясения. У нас к нему летал журналист, Рахат был на яхте в бабочке. Когда это увидели в Астане, то всех буквально подбросило. Даже неважно, что он там говорит. Он как красная тряпка.

VP: А Виктор Вячеславович Храпунов как там оказался? Из-за родственных связей с Аблязовым?

Б.К.: Именно поэтому.

VP: И в этой компании, лебедь, рак и щука, они хотели въехать в Ак Орду?

Б.К.: Нет, я думаю, что нет. Мухтар Кабулович не считает, что он в их компании. Может, они оценивают себя так. Ну, а от Храпунова ему точно никуда не деться, они же теперь родственники!

VP: На К+ был еще один спикер – бывший премьер-министр Акежан Кажегельдин. Как часто вы встречаетесь?

Б.К.: Одно время достаточно интенсивно встречались. Но потом, судя по всему, с ним договорились. Была информация, что к нему прилетали представители Акорды, мы даже выезжали в гостиницу, но не успели заснять предполагаемую встречу с Асхатом Даулбаевым. Видимо, были какие-то договоренности достигнуты. Ему скорее всего принципиально разрешили приехать в страну, все-таки человек в возрасте. Плюс финансы, здесь жизнь дорогая.

VP: То есть он сам исчез с поля зрения?

Б.К.: Да, сам отстранился.

VP: Когда Аблязов проиграл суд против БТА Банка в Англии, это сильно его подломило?

Б.К.: Он этого не ожидал. У БТА Банка отличная команда юристов. Но, на мой взгляд, его принципиальная ошибка была в том, что когда у него все было хорошо, он никак не позиционировал себя в Лондоне, не встречался с людьми, не появлялся в местной прессе. Если бы эта работа была проведена, то судье было бы сложнее принять сторону юристов БТА.

VP: Сейчас Аблязов не находится на территории Соединенного Королевства?

Б.К. : Нет, въехать он теоретически может... Но если он приедет, то его сразу арестуют на границе, отправят в тюрьму.

VP: В ваших разговорах с ним не проводилось никаких аналогий его ситуации с судьбой Бориса Абрамовича?

Б.К.: Нет.

V.P.: Он себе выводов никаких для себя не сделал после смерти российского олигарха?

Б.К.: Со мной он такими вещами не делился.

VP: А вы аналогий не проводили?

Б.К.: Есть ряд внешних сходств, но не особо так.

VP: Чем схожи?

Б.К.: Оба демоны политики, оба из науки пришли, оба очень умные люди, талантливые.

VP: И оба стали в определенный момент не востребованы на родине?

Б.К.: Да, причем оба достаточно влияли на политику и страну. Березовскому, конечно, гораздо обиднее, чем Аблязову, потому что Мухтар Кабулович никого к руководству страной не приводил.

Бахытжан Кетебаев: "Мы разошлись во мнениях с Аблязовым!"

VP: Хорошо, закончим с Аблязовым. Я еще хотел поговорить о людях, с которыми вы работали все это время. С ними не Мухтар Кабулович встречался: либо ваш брат, либо вы. Это журналисты, обычные люди, которые на вас работали, они многое отдали за вашу политическую позицию. И сейчас они разбрелись по рынку, многие некомфортно себя чувствуют. Это же ваша ответственность, поддерживаете ли вы связь с ними?

Б.К.: Тут двоякая ситуация. Мы, конечно, ответственны как управленцы, но, с другой стороны, они работали на компанию. Был инвестор, который все это финансировал. Даже если К+ закрылся, инвестор все равно хочет сделать какой-то проект. Обещали уже к осени запустить более профессиональное и интересное телевидение. Просто это будет уже не К+, который сильно ассоциируется со мной. Они хотят свежий, новый проект. Я думаю, часть людей пригласят туда работать. Другие будут искать себе работу. Но никто не давал пожизненных гарантий трудоустройства. Когда мы начинали работать в 2005 году, я говорил ребятам, что это может прямо сейчас же и закончиться. Вообще не думал, что мы протянем до 2013 года, думал, максимум полтора-два года, не больше. Не думал, что будем делать полноценное телевидение, в начале предполагалось просто радио с картинками на спутнике, такой голос из-за бугра. Не думал, что нам удастся наладить видео в полном объеме, развернуть структуру с камерами, монтажами, прямыми эфирами.

VP: За эти годы как часто вы приезжали в Казахстан и пытались ли с вами договориться?

Б.К.: Я до 2009 года часто прилетал, после лета 2009-го перестал. Хотя я могу прилететь…

VP: На вас никаких запретов, красных флажков нет?

Б.К.: Нет, я могу прилететь, вот улечу ли я обратно, это вопрос. Переговоров со мной лично не вели, потому что какой смысл со мной разговаривать?

VP: Но вы же человек, от которого зависят медиа-ресурсы Аблязова и причем не только от вас, а от вашей семьи тоже. Супруга вашего брата – Ирина Петрушова, главный редактор газеты «Республика», она же тоже получается сейчас ушла от Мухтара Кабуловича?

Б.К.: Тут немного разные вещи. К+ был задумкой группы инвесторов. А «Республика» всегда принадлежала Ирине. Кто бы что ни говорил, это собственность Ирины. Хотя в целом вы правы, и принципиально она тоже с ним разошлась.

VP: А на какие деньги существовала тогда «Республика», рекламы-то там не было?

Б.К.: Деньги Аблязова не единственные же в нашей стране…

VP: А кто скрывался за псевдонимом Мухамеджан Адилов?

Б.К.: Вы хотите прямо все узнать, это вещи небезопасные. Я могу говорить только за себя, потому что я сижу в Лондоне…

VP: А этот человек находится в Казахстане?

Б.К.: Без комментариев

VP: Хорошо, сейчас вы на чем сосредоточены?

Б.К.: Я хочу расплатиться с теми людьми, которые с нами работали. Им за два месяца задолжали зарплату, так как новый менеджмент отказался принимать компании.

VP: А кто это – новый менеджмент?

Б.К.: Инвестор представил двух людей - Асылбека Абдулова как главного редактора информационного вещания и Георгия Архангельского как административного руководителя. Но они сейчас отказались принимать дела. Сейчас мы будем продавать имущество – компьютеры, камеры, и за счет этой реализации будем людям выплачивать зарплату.

VP: А как новая редакция будет работать, если все будет продано?

Б.К.: Так там новая компания, и они все будут заново закупать.

VP: А что с вами, чем займетесь? Есть ли у вас деньги, сами говорите, что Лондон дорогой город, вы арендуете квартиру тут или она в вашей собственности?

Б.К.: Я без дела сидеть не умею. Еще не объявлял о том, что ищу работу, но думаю, кому надо, узнают об этом из интервью. Тем более что сейчас мы нашли некоторые деньги и восстановили сигнал К+. Ищем серьезного инвестора. Что касается Англии и моей жизни тут: у меня есть дом и на жизнь деньги пока есть. Потому что я буквально несколько месяцев назад продал родительскую квартиру в Алматы. Думаю, что поступил правильно.

VP: Почему?

Б.К.: В Алматы бывает такой летний солнечный день, потом наступает вечер, солнце все еще светит, птички затихают, и становится так тихо и спокойно. И кажется, что весь мир замер. Это длится буквально несколько мгновений, а потом солнце исчезает за горами и быстро наступает ночь. Мне кажется, что вот сейчас над Казахстаном нависли именно те самые несколько секунд тишины...

UPDATE. Встреча в Лондоне состоялась 3 июня. К сегодняшнему дню восстановлен сигнал вещания канала К+ на спутник. Пока в эфире идут повторы ранних интервью и программ, информационного вещания из-за отсутствия сотрудников нет. Бахытжан Кетебаев сообщил о поиске инвестора. В это время в Польше, в городе Люблине, был арестован старший брат Бахытжана, глава Фонда "Гражданская активность" Муратбек Кетебаев. Сообщается, что задержание произошло по прямому запросу казахстанских властей.

Поделись
Алишер Еликбаев
Алишер Еликбаев
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000