HISTORY Чингиз Сайханов 9 мая, 2014 12:49

В бой идут одни старики

В бой идут одни старики
В Казахстане осталось в живых около 6000 ветеранов. Тех, кому мы в первую очередь можем сказать: «Спасибо за Победу!». И вот одна из историй – любви и войны.
В бой идут одни старики

Полковник Князев Борис Алексеевич прошел, вернее даже пролетел, войну в качестве летчика-истребителя:

– Родился я в Свердловске (ныне Екатеринбург. – Прим. ред.) в 1920 году, а в документах почему-то указано, что в 1922-м. Ну и пусть, зато на два года моложе! Вырос во Владикавказе, там же и окончил среднюю школу, аэроклуб и отучился во всех спортивных школах! Каким только спортом я ни занимался, но моей страстью были парашюты. Начал обучаться еще будучи школьником, правда, до старших классов прыгать мне не давали. Но я все равно не пропускал ни одного занятия: помогал собирать парашюты, слушал лекции, ел с инструкторами кашу. Я и в школе неплохо успевал, мог бы учиться на одни пятерки, но хотелось успеть везде.

В бой идут одни старики

– К окончанию школы на моем счету было уже 78 прыжков. Прыгали и днем и ночью, и на лес и на воду. Как-то раз ко мне подошел инструктор самолетного отделения и спросил: «Хочешь на самолете полетать?». «Конечно, хочу!» – почти прокричал я от радости. Прокатил он меня на У-2, или, как немцы его называли, «рус-фанер», а потом предложил мне стать курсантом!

Я тогда за одно лето всю программу освоил и мог уже уверенно летать. Ну а в конце лета инструктор у меня интересуется: «Ну чем теперь будешь заниматься?». Я сказал, что школу буду заканчивать, в институт поступать, а он мне отвечает: «Давай ты у меня пилотом-спортсменом будешь!». Я с радостью согласился. А раз стал спортсменом, то меня научили летать ночью, а потом и разряд присвоили. Одним словом, в 9-м классе я уже и парашютистом был, и планеристом. В том же году в Москве проходили соревнования по самолетному спорту, где я занял – вот это да! – второе место. Я даже не ожидал, честное слово! Мне тогда подарили шахматную доску, а фигуры были из слоновой кости, очень красивые!

В бой идут одни старики

– После школы я поступил в институт, но окончить его так и не пришлось. 5 мая 1941 года я уже был в армии – стал курсантом истребительного летного высшего училища Краснодара, где и прошел курс молодого бойца. А в одно утро вместо зарядки меня вызвали к начальнику училища, и он мне говорит: «Мы тебя, пожалуй, такого умного сразу на третий курс переведем! Война уже началась, нужно Родину защищать!». Так я экстерном оказался на третьем курсе.

В бой идут одни старики

– 22 июня 1941 года в пятом часу утра сработала тревога. Оказалось, немцы прилетели бомбить наш аэродром. Накидали маленьких зажигательных бомб, повредили несколько самолетов, один из которых загорелся.

В бой идут одни старики

– Через некоторое время опять прозвучала тревога: приказали всем явиться на аэродром с вещами. Никто не понимал, что происходит. Уже на аэродроме огласили список из четырех человек, в который входил и я. Нам доверили перегнать самолеты из Краснодара в Пугачев. Там мы посадили самолеты прямо в поле, а жить пришлось в палатках вместе с другими новобранцами. С пропитанием было плохо, ведь все на фронт отправляли, а нам уже то, что останется. Но очень повезло, что неподалеку от нашей базы текла река с большим количеством рыбы, а поскольку в ближайшей деревне жили в основном старики и женщины, она оставалось нетронутой. Мы предложили полковнику следующее: ловить рыбу сетями местных жителей и часть улова отдавать в качестве платы за сеть. И мы сыты, и они. Так и прожили некоторое время.

В бой идут одни старики

– В 1942 году к нам прилетела комиссия. Всех протестировали и отобрали 22 парней, сказав: «Ребята, вам придется на днях сдать дополнительные зачеты, потому что по уровню подготовки вы выше всех и уже можете воевать и давать отпор фашистам». Так нас научили стрелять. В итоге я сдал все зачеты на пятерки, и мне предложили остаться работать инструктором, но я отказался – не буду же я за спинами баб прятаться, когда все мои друзья на войне сражаются.

Привезли нас в город Иваново. Там были около месяца: летали, тренировались. Затем перевели на западный аэродром. Беда была в том, что технически мы были не подготовлены в отличие от немцев, которые воевали уже долгое время. А мы-то что, молодые совсем были.

В бой идут одни старики

– В 1943 году нас пересадили на самолет Ли-2 и отправили в Новосибирск. Там нас продержали три дня: проверяли на вшей, выдавали все необходимые справки, а затем отправили на поезде в Красноярск, где собирался американский истребитель «аэрокобра». Посадили нас на «кобры», которые мы «пригнали» в Москву за два дня.

В бой идут одни старики

Младший лейтенант Князев Борис Алексеевич (слева) с майором Иваном Лихобабиным.

В бой идут одни старикиВ бой идут одни старики

– Воевали достойно. За всю войну я не потерял ни одного ведомого, а меня самого три раза сбивали зенитки. В первый раз сел на лес, очень удачно, кстати, сел. Второй раз снаряд попал в бензобак – повезло мне, что самолет не загорелся. Начал падать, но мне удалось сесть. Только я хотел выйти из кабины, как слышу: «Летчик! Ты сел на минное поле! Не выходи!». Я дар речи тогда потерял. Сел я, как выяснилось, прямо между двумя минами. Все обошлось в очередной раз!

В бой идут одни старики

– В третий раз в меня конкретно попали. От самолета одни куски остались, я летел с креслом. Все вокруг горит и восемь тысяч метров до земли. Открыть парашют нельзя, потому что летел над озером между Новгородом и базой немцев, а ветер дул в сторону врага. Открою парашют – на куски порвут. И решил я перед самой водой парашют открыть. Оказавшись в воде, я не мог плыть – волны были огромные! Чуть не утонул, но в последний момент меня наши моряки за шкирку схватили и к себе на борт затащили. Они меня обогрели, дали стакан воды, который я выпил и... чуть не сдох! Они, оказывается, мне спирт налили в стакан! Неразведенным пили его – вот моряки дают!

Мне тогда все говорили: «Боря, тебя Бог бережет!». А я все смеялся. Раньше ведь в Бога не верили. Но после такого как не поверить?!

В бой идут одни старики

– Об окончании войны мы узнали под Кенигсбергом. Мы как раз разбомбили там вражеский склад. А 9 мая мы уже были в клубе – праздновали, танцевали, выпивали.

За время Отечественной войны Борис Алексеевич совершил 265 боевых вылетов, участвовал в 27 воздушных боях, лично сбил 8 самолетов противника и обеспечил 43 победы своему ведущему.

В бой идут одни старикиВ бой идут одни старикиВ бой идут одни старикиВ бой идут одни старики

– Всего за время войны меня наградили четырьмя орденами Отечественной войны – два первой степени и два второй. Также имею три ордена Красного Знамени.

Также у Бориса Алексеевича около 30 медалей, и все не помещаются уже на новом кителе, сшитом специально к празднику в этом году.

В бой идут одни старики

Борис Алексеевич с женой, внучкой и внуком.

– С женой своей, Тоней, я познакомился на фронте. Она была у нас связистом. Я даже не знал ее, а она следила за мной, переживала. Приметила она меня, как выяснилось, когда мы с ребятами на турниках тренировались. За годы войны так и полюбили друг друга.

В бой идут одни старики

– После окончания войны был командиром звена до апреля 1946 года, но начались проблемы с сердцем. Я тогда поехал в Алма-Ату, где меня жена ждала уже с ребенком. Через некоторое время мы в Омск переехали – там мне предложили должность замдиректора авиационного завода. Но вдруг пришла повестка, и я уехал на сборы. В составе истребительного авиаполка в 1950–1951 годах выполнял интернациональный долг в Корее и учил летать других.

Мне там еще в самом начале сказали: «Ну зачем тебе на заводе работать? Пойдем к нам, будешь учить наших ребят летать! Мы тебе квартиру дадим». Я согласился. Был одним из лучших преподавателей. Обо мне даже в газетах писали! Дело дошло до того, что мне из Москвы прислали подарок – лучшее в то время трофейное ружье! Посмотрел я на жену свою, а она у меня тогда ходила в дешевой одежонке. Решил продать ружье, а на вырученные деньги одеть ее красиво. Продал я ружье тогда за 2800 рублей. Одел ее с ног до головы, двуспальную кровать купил, и даже деньги еще остались!

В бой идут одни старики

– В следующие годы чего только в моей жизни не было: и на вертолетах летал, и в какие только ситуации экстремальные не попадал! Но жена не выдержала, начала истерики устраивать: «У нас двое детей! Не хочу я вдовой остаться!». Ну я и завязал с полетами.

В бой идут одни старики

– 15 июня 1965 года мы переехали в Алма-Ату, в эту самую квартиру, а 15 июля я купил вот этот холодильник. Как поставил я его сюда, так он и стоит у меня по сей день, работает исправно уже почти полвека!

В бой идут одни старики

Борис Алексеевич во время работы в аэропорту в 1970-е.

С 1965 по 1988 год, пока не вышел на пенсию, Борис Алексеевич работал на благо гражданской авиации. Прошел трудовой путь от диспетчера службы движения Алматинского объединенного авиаотряда до старшего инспектора управления гражданской авиации Министерства гражданской авиации КазССР.

В бой идут одни старикиВ бой идут одни старики

Борис Алексеевич со старшей внучкой и правнучкой.

– Прожили мы с женой счастливо в любви и согласии всю жизнь. Дети выросли, пошли своей дорогой, и остались мы жить одни. Друг для друга, так сказать.

Несколько лет назад в гололед она упала, сломала тазобедренный сустав и очень сильно ударилась головой. У нее после этого проблемы начались. В дурдом ее забрать хотели: приехала машина, носилки принесли. Говорят: «Подпишите документы, и мы ее заберем». Ну а как я мог такое подписать? Всю жизнь я любил и до сих пор люблю эту женщину. Тогда дали мне другой документ, в котором говорилось, что всю ответственность на себя беру. Так и осталась она со мной. Заботился о ней, кормил, памперсы ей покупал. Лежала, никого не узнавала, ничего не говорила. И тогда я над ней эксперимент поставил, так сказать. Узнал, что можно таких людей, как она, вылечить, и пошел обучаться дианетике. Курсы окончил. Но там несерьезные люди работали: литературу продавали, а сами толком не разбирались, но я все это дело изучил глубоко и начал с ней заниматься. Целыми днями рассказывал ей о наших приятных моментах, светлых воспоминаниях – у нас их в жизни было предостаточно. В ответ никакой реакции: глаза стеклянные, смотрит в одну точку и молчит.

В бой идут одни старики

Встреча со школьниками в 2012 году в честь празднования Дня Победы.

– Целый месяц с ней занимался, после чего решил попробовать еще недельку и бросить это дело. Вдруг на третий день она заморгала! Я продолжал рассказывать, как она вдруг произнесла: «Ты кто такой?». Я чуть не упал тогда! Даже не знал, что говорить, растерялся. Через несколько дней она начала потихоньку говорить. Сказала, помню, мне: «Не знаю я тебя. Мой Борис совсем другой был, ты чего?!». Я продолжал заниматься еще усерднее. Она начала садиться, и я ей даже ходунки купил, чтобы она передвигаться потихоньку начинала. Думал, теперь все наладится.

В бой идут одни старики

Старший сын Юрий и его жена Маргарита.

– Потом у нее в один день глаза пожелтели, оказалось, камни в желчном пузыре. Ее «скорая помощь» забрала, отвезли в 12-ю горбольницу, прооперировали, выписали. Операцию делал очень опытный специалист, который меня проинструктировал от «А» до «Я», но вот швы снимал ассистент и что-то там оставил, напортачил в общем. Через четыре дня началось заражение крови. Вызвал «скорую». Увезли ее в 1-ю городскую больницу. Потом мне позвонили из больницы и сказали: «Борис Алексеевич, вы свою бабулю заберите. Умрет она. А зачем нам на нашу больницу смерть брать, когда оперировали в другом месте». Привезли ее домой 11 июня 2009 года. А 12 июня она умерла.

В бой идут одни старики

Сын Александр во время службы в армии.

Оба сына Бориса Алексеевича тоже умерли. Старшая внучка с правнучкой живут сейчас в Германии, остальные вроде бы в Казахстане, но о них полковник Князев особо не говорил.

Зато уже год, как над ветераном взяла шефство семья Уразбаевых, чьи деды и прадеды также воевали за победу, но до наших дней уже не дожили. Благодаря этой семье редакция Vox Populi и узнала о Борисе Алексеевиче Князеве. И мы выражаем свою признательность Аманжолу и его детям за заботу о старике-ветеране и надеемся, что их примеру последуют многие другие наши читатели. Ведь их, ветеранов, осталось совсем немного.

В бой идут одни старики

Напоследок мы задали Борису Алексеевичу еще один вопрос о войне.

– Война – это испытание жестокостью. Главное было это испытание пройти. И не дай вам Бог узнать, что такое война, ребята, – сказал на прощание полковник Князев.

Поделись
Чингиз Сайханов
Чингиз Сайханов
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000