BUSINESS Гульнара Бажкенова Дамир Отеген 17 марта, 2014 15:23

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

Почему руководящие должности в крупных казахстанских компаниях зачастую занимают зарубежные специалисты? Тарас Пархоменко, генеральный директор ТОО «КаР-Тел», дал ответ на этот вопрос и на многие другие – о казахстанцах и телекоммуникационном бизнесе – в своем интервью Гульнар Бажкеновой.

– Тарас Владимирович, несколько лет назад, в 2010 году, один из ваших предшественников, Анатолий Попов, сказал, что Казахстан технологически сильно отстал даже от соседей по СНГ. Что, сегодня мы прорвались или все еще позади?

– Казахстан – продвинутый рынок. Работать здесь интересно и непросто одновременно. По ряду параметров мы впереди многих стран мира. Например, существует так называемый индекс «проникновения сотовой связи» – это соотношение количества SIM-карт к населению. Если мы посмотрим на ближайших соседей, то увидим, что их рынок насыщен примерно на 120–130% от населения, то есть люди активно пользуются не одной SIM-картой. А в Казахстане этот индекс уже порядка 170%! Здесь почти все имеют на руках по две карты – это стандарт. О чем это говорит? О том, что по каким-то причинам люди активно пользуются мобильной связью нескольких операторов. Можно предположить, что они видят в этом какую-то степень свободы и гибкости, но есть и экономические причины – звонки внутри сети дешевле. Это особенность телекоммуникационных рынков ряда стран, в том числе и Казахстана, поэтому, кстати, здесь популярны телефоны с двумя SIM-картами.

– Разве телефон с двумя SIM-картами делает его обладателя более продвинутым? Сегодня важнее, наверное, чтобы на этом телефоне был доступный интернет.

– Конечно, мобильная связь, а именно предоставление голосовых услуг, – традиционная услуга, и это уже насыщенный сегмент. То, что сегодня растет, – потребление интернета. И тут для операторов в Казахстане есть все возможности. В нашей стране развитие рынка и своевременность внедрения технологий происходит достаточно синхронно. А это очень важно, ведь развитие интернета стимулирует развитие общества, его продвинутость, потому что интернет обеспечивает доступ к информации. Я сам недавно подписался на виртуальные курсы обучения на платформе coursera – очень удобно для человека, который хочет учиться без отрыва от работы.

– Это технологии, а насколько вообще в Казахстане комфортно вести дела в таком технологичном бизнесе? Например, интернет. На этом поле у нас есть конкуренция или нет, ведь частоты вы все берете из одной корзины?

– Частоты вместе с лицензией выдает государство. Если говорить о поколениях связи, то у нас есть лицензии на 2 и 3G. Все игроки на рынке развиваются в понятном конкурентном поле. Естественно, есть свои особенности, но я вижу, что рост количества интернет-пользователей и трафика идет достаточно высокими темпами. Это свидетельствует о том, что та конкурентная среда, которая сложилась, стимулирует развитие.

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

– А почему, когда мы бываем, к примеру, в США, складывается впечатление, что мы отстаем лет эдак на десять? Там даже в автобусах Wi-Fi.

– Есть разные «атрибуты», которые дают ощущение отсталости или продвинутости технологий в той или иной стране. Давайте начнем с фиксированного и мобильного интернета в целом. Так вот, могу сказать, что когда вы из Казахстана приезжаете в Европу, то чувствуете ухудшение качества связи – как голосовой, так и мобильного интернета, многие это отмечают. Я сам с этим сталкивался: приезжаешь, скорость не та, другое качество звонков, обрывы. Могу с уверенностью сказать, что Beeline Казахстан имеет хорошее качество связи и покрытия. Наша компания входит в группу VimpelCom Ltd, которая работает в 17 странах. Мы постоянно делаем сравнительный анализ и видим, что Казахстан – номер один в группе среди 17 рынков по качеству и широте 3G-сети, по 2G – очень близко, в тройке лидеров. И каждый год мы стремимся укреплять свои позиции, модернизируя и расширяя покрытие.

Если говорить о техническом оснащении операторов мира, то могу сказать, что в телекоммуникационном бизнесе есть несколько глобальных центров, которые производят сетевое оборудование: компании Ericsson, Nokia Siemens Networks, китайская Huawei, сделавшая прорыв за последние 20 лет и ставшая второй в мире.

Это глобальные лидеры в области оборудования для мобильных сетей, все телекоммуникационные операторы в мире сотрудничают с этой тройкой игроков. Beeline Казахстан ставит на своей сети самое современное оборудование, такое же, какое покупают европейские и американские операторы.

– То есть вы хотите сказать, что казахстанцы – взрослые и дети – живут в такой же коммуникационной инфраструктуре, как американцы?

– Мир глобализуется! По сути, в мире существует единая «экосистема» – мы заходим в интернет и получаем примерно один и тот же глобальный контент. Есть вопрос способа доступа – с помощью передачи мобильных данных через сеть своего оператора или, к примеру, могу ли я в автобусе пользоваться Wi-Fi? Это тоже важно, и мы, например, запустили такой проект в Петропавловске, сейчас оснащаем автобусы Wi-Fi-доступом и в других городах Казахстана. Это лишь вопрос времени и того, насколько разные игроки развивают инфраструктуру. Вот, скажем, в некоторых городах рестораны вдруг решили, что Wi-Fi – необходимый атрибут их работы. И если в городе много ресторанов, то человек, приезжая туда в гости и имея смартфон на руках, может не пользоваться стандартной роуминг-услугой, а просто путешествовать от одной Wi-Fi-точки до другой. Здесь он делает звонок, там читает почту, а еще есть Viber, Skype, WhatsApp, социальные сети. В такой инфраструктуре вы постоянно на связи. И это уже связано со структурой экономики. Чем больше ресторанов, тем больше точек с Wi-Fi. Или чем больше таксистов вдруг решат, что нужно поставить Wi-Fi-модем в машине, тем больше их будет. Это частная инициатива, которая поддерживает развитие их бизнеса и нашего сервиса. А мы как операторы сосредоточены на том, чтобы построить инфраструктуру. Одним словом, это целый комплекс, и постепенно границы между возможностями людей в разных странах стираются.

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

– В Казахстане ваши возможности зависят от того, где вы живете, – в Алматы, Астане или каком-нибудь дальнем ауле. В этом вся разница, ведь у жителя Нью-Йорка и жителя какой-нибудь фермы под Оклахомой возможности практически одинаковые.

– Мы, как никто другой, заинтересованы в том, чтобы как можно больше людей имели доступ в интернет. Сегодня на это влияет несколько факторов, один из них – это сети, которые все операторы активно развивают, строят и тем самым улучшают, модернизируют инфраструктуру страны. Но сети строятся там, где живут люди, где есть достаточное количество жителей, где выше плотность населения. Если кто-то живет далеко от густонаселенного центра, то туда интернет может не доходить сейчас по экономическим причинам, потому что поставить мобильную станцию на каком-то очень отдаленном участке – значит, поставить убыточную станцию. Но мы часто делаем это исходя из социальной значимости объекта, исходя из важности для региона. Кроме того, мы четко следуем лицензионным обязательствам и покрываем связью населенные пункты, где проживает более 1000 человек. Конечно, полностью покрыть огромную территорию невозможно, всегда есть вопрос разумного развития инфраструктуры. Это как дороги: где-то разумно прокладывать шоссе, а где-то неразумно, где-то проедет две машины в год, а где-то – тысячи. Но рано или поздно дороги доходят до всех уголков страны. Нужно время.

– Есть техническая доступность, а есть еще и ценовая. Не все могут позволить себе ходить по ресторанам, чтобы иметь Wi-Fi. Скажите, почему весь этот прекрасный технологичный мир стоит у нас так дорого?

– Практически у всех есть возможность приобрести Wi-Fi-роутер и оплачивать услуги связи. Сегодня средний счет за мобильную связь, включая интернет, колеблется где-то в пределах 1000 тенге в месяц. Это в среднем. Понятно, что кто-то много потребляет, а кто-то совсем мало.

В вопросе развития интернета есть несколько элементов, и главный из них – барьер входа. Вот вопрос: как мне стать активным пользователем мобильного интернета и получать максимум от его возможностей? Первый ответ: мне необходимо устройство, потому что устройство – инструмент доступа. Но планшет, смартфон – это ступень, которую надо переступить на своем пути. Там интернет всегда под рукой, там интереснее из-за содержания – можно оперативно почитать, посмотреть, отослать фотографию. Но как к этому прийти? Встает вопрос покупки устройства, все еще достаточно дорогого. Идеально, чтобы смартфон стоил $50–60, и сегодня все производители в мире нацелены на то, чтобы работать с этим сегментом, чтобы люди могли купить смартфон за эту цену. А мы заинтересованы в сотрудничестве с производителями, с розницей, чтобы продвигать интернет-пакеты, наполнять их услугами. Наша задача – максимально популяризировать доступ в интернет, давая больше возможностей за доступную цену.

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

– Но вы же бизнесмены, а не филантропы. Желание дать всем доступный интернет не вступает в противоречие с желанием получать прибыль?

– Понятно, что за движением цен к доступности стоит экономика. Тем более у нас: мы работаем в системе, где присутствует несколько заинтересованных сторон, и нужно работать, чтобы эти интересы сбалансировать. Кто эти стороны? Это государство, которое говорит: нам нужна инфраструктура, мы выдаем вам лицензию, разрешение, частоты, создаем приветливую экономику для инвесторов, а вы стройте сеть. Далее появляется инвестор: «Я хочу, мне рынок интересен, я готов на этих условиях работать». И делает инвестиции, в нашем случае существенные, сотни миллионов долларов, а за длительный период может быть миллиард и больше. Это зависит от инфраструктуры, от размеров: огромная страна – большие объемы. И конечно, государство хочет создать конкуренцию, чтобы не было монополии, чтобы вы были заинтересованы в создании максимально качественного продукта за минимальную цену.

– Да, свободная рыночная конкуренция много что значит. У меня знакомые в США платят за единый пакет, в который входит кабельное ТВ, телефон и интернет, 30 долларов, а я – что-то около ста.

– Ну это вы назвали без учета мобильной связи, потому что в Америке цена на безлимитные пакеты мобильной связи колеблется от 50 долларов. Я думаю, надо внимательно посмотреть статистику, потому что возникает вопрос, что попадает в корзину ваших знакомых, какого рода сервис, какой объем и т.д. В обсуждении цен всегда есть эмоции. Чем больше люди путешествуют по миру, тем больше улучшений они требуют от своей страны, и это нормально. Интернет, кстати, дает возможность больше знать, а значит, требовать. Есть две основные категории потребителей услуг связи: те, кто пользуется мобильным интернетом, и те, кто просто звонит и отправляет SMS. Первая категория – это люди, живущие в глобальном мире, и они имеют практически такие же возможности, как жители других стран. Эти возможности связаны с максимумом сервиса. Вот у вас смартфон, но есть множество людей, которые пользуются кнопочными телефонами. Там обычный сервис – позвонить и отослать. Это вторая категория.

Наша миссия на ближайшие пару лет состоит в том, чтобы максимально увеличить количество обладателей смартфонов – за этим стоит конвертация человека в прогрессивную, современную, новую модель.

– А какое у нас соотношение обладателей смартфонов и кнопочных телефонов?

– Большинство наших клиентов (более 85%) пользуются кнопочными телефонами. Со смартфонами – около 15%.

Кому-то нужно просто позвонить, а кому-то требуется много услуг в одном пакете. Если вас интересует оптимизация – звоните, и вам подберут пакет. Мы ориентируемся на будущее, то есть на пользователей смартфонов Соответственно, нацелены на то, чтобы как можно больше людей пользовались всем набором услуг.

Стратегия Beeline Казахстан – давать больше возможностей за рыночную цену. Мы понимаем, что человек ориентируется в месяц на такую-то сумму, и наполняем соответствующие пакеты большим количеством услуг, в результате чего единицы удельно дешевеют.

– Это правда, что, после того как на рынок мобильной связи зашел третий оператор, Beeline начало лихорадить? Я читала, что даже частая смена топ-менеджеров связана с этим, и только вам удалось все наладить.

– Я бы не связывал смену менеджмента в Beeline Казахстан с приходом третьего игрока. Смена топ-менеджмента – составляющая из нескольких факторов, и личных в том числе. Конечно, приход нового игрока на любом рынке всегда стимулирует развитие. Конкуренция – это хорошо. Иногда конкуренция разрушает рынок, но то, что происходит сейчас, – нормальная ситуация. Новый участник рынка дал сигнал о том, что нужно двигаться. В результате последовала реакция, все начали шевелиться и делать то, чего не делали раньше, и это нормально. Когда-то Apple не было на рынке – Nokia был номер один; Apple привел модель, которая перевернула все, и теперь они с Samsung являются лидерами на рынке смартфонов. Люди пришли из компьютерного бизнеса и родили новую модель.

Моя задача как менеджера состоит в том, чтобы находить баланс между целями разных стейкхолдеров, которые заинтересованы в нашем бизнесе, принимая правильные решения. Цели могут конфликтовать, потому что клиент хочет, чтобы было дешевле, акционер хочет возврат на вложенные инвестиции, регулятор хочет больший рост отрасли, налогов и инвестиций. А мне нужно найти золотую середину и предлагать решения, приемлемые для всех. Когда я пришел в Beeline Казахстан, мне важно было не только понять все интересы, но и осознать свою миссию, а она заключается в том, чтобы построить команду внутри компании, построить компетенцию, атмосферу и культуру. Но не с нуля, это ведь не новая компания, а существующая уже много лет, со своими традициями, достижениями и результатами. Мне надо было войти в атмосферу, удержать и усилить компетенции. Что бы ни происходило на рынке – новые технологии, новые игроки – команда должна быть готова на это реагировать.

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

– Вы известный в Украине топ-менеджер, признавались там лучшим маркетинг-директором года, проработав год, стали менеджером года и в Казахстане. Скажите, какие у нас здесь специфические особенности, сложности, может быть?

– Это вопрос не страны, а разных людей. Часто движению вперед мешает высокомерие: «Я все знаю, я не хочу учиться». Но такая позиция как пелена. Нужно уважать хорошее решение конкурента, быть открытым к идеям, которые есть в мире и которые, возможно, противоречат вашим старым представлениям. Я сейчас общаюсь с разными людьми, обо всех не могу сказать, но что мне нравится – как раз отсутствие высокомерия. Мне нравится, что мы работаем в многонациональной среде, у нас в компании десятки разных национальностей, и этот фактор влияет на то, как люди развиваются. Чем больше культур, тем больше разных взглядов, тем лучше, это обогащает и делает мир объемным. Разные взгляды рождают хорошие решения. К тому же наши люди общаются с международными партнерами, черпают у них информацию, учатся. Мы приглашаем мировых консультантов, которые входят в мировые рейтинги. Например, недавно завершился проект с Boston Consulting Group, (BCG). Знания, которые мы получаем, – самые современные, новейшие, и это то, что получают наши клиенты в Казахстане.

– Как все хорошее, о чем вы говорите, согласуется с местными традициями? Например, известно, что в Казахстане бизнес очень сильно завязан на личных отношениях, надо обязательно ходить с партнерами и чиновникам и в рестораны, и в бани…

– Знаете, это такой стереотип: мол, есть специфические национальные традиции, и если ты не будешь им следовать, с тобой разговаривать не будут. Есть общечеловеческие ценности, такие как порядочность, честность, открытость, уважение и любовь к людям. И этого в любом обществе достаточно, чтобы делать бизнес. Не могу сказать, что нельзя делать бизнес без похода в баню. Лично я отношусь к людям априори хорошо, у меня нет такого, что я сначала подозреваю, высматриваю, а потом оказываю доверие. Я отношусь ко всем с уважением и доверием – это вопрос развития отношений. И это развитие дает понять, во что эти отношения могут эволюционировать. В Казахстане, как и в любой другой стране, мне комфортно придерживаться подобной позиции. Я вижу много образованных людей, а это важный момент. Я вижу открытых людей, которые знают, как развиваются телекоммуникации, общаются с разными сторонами – с инвесторами, производителями, операторами. В госслужащем важен профессионализм и патриотизм, потому что если регулятор или чиновник работает на страну, значит, он делает все для того, чтобы страна модернизировалась. Чтобы был благоприятный климат для инвестиций. Он такой же менеджер, как и я, только представляет интересы государства.

Тарас Пархоменко, Beeline Казахстан: Мне нравятся ваши амбиции

– Кстати, о патриотизме. Вы являетесь приезжим менеджером, что не редкость для международных компаний. Это то, что порой вызывает раздражение у казахстанцев. Как вы думаете, когда у нас будут готовы собственные кадры?

– Хочется отметить, что Beeline Казахстан – в первую очередь казахстанская компания, которая входит в международную группу VimpelСom Ltd. Я понимаю, о чем вы говорите. Люди переживают за свою страну, и это хорошо. Когда я сюда приехал, была острая необходимость усилить компетенции в компании. Первое, на что мы обратили внимание, – нехватка кадров. Безусловно, мы заинтересованы в казахстанских специалистах. Люди, которые живут здесь, лучше понимают детали и тонкости, у них здесь долгосрочные планы, они ведь дома, а значит, это лучший фундамент. На некоторые позиции нужных людей мы, к сожалению, не нашли и включили возможности группы – взяли людей из России, Белоруссии, Украины, Болгарии. В области технического управления сетью у нас хорошие местные специалисты. Это люди, проработавшие больше 10 лет в своей области. Но и в технических специалистах есть большая потребность, а именно в технических специалистах, владеющих английским языком.

Наличие людей из других стран, рынков всегда обогащает коллектив. Наличие иностранных экспертов и есть миграция знаний, пока это есть, это хорошо для страны. Если вспомнить начало развития телекоммуникационной отрасли, то тогда не было знаний, это был новый бизнес. Но специалист приезжал и передавал свой опыт другим странам.

– Скажите максимально открыто, в каких отраслях у нас очень низкие, как вы говорите, компетенции?

– Мы создали новую структуру – дирекция корпоративной стратегии, потому как раньше эта функция находилась в Москве, а Казахстан относился к бизнес-подразделению Beeline СНГ. Размер бизнеса в стране существенно увеличился, наша выручка составляет порядка 850 млн долларов, и в прошлом году Казахстан был выделен в отдельное подразделение. Нам нужно было создать все, чтобы стать независимым от коллег из других стран бизнесом. Соответственно, мы привезли профессиональных стратегов, а также усилили коммерческую функцию – пригласили специалистов целевого маркетинга. Мы просто привлекли ресурс в нужные области. Если говорить о сильных сторонах казахстанских специалистов, то, по моему мнению, у казахстанцев очень сильные сферы – финансовая, техническая, IT. Финансисты, технический директор – все казахстанцы. А вообще, люди в Казахстане во многих сферах достаточно продвинуты, особенно молодое поколение.

– Вы, конечно, можете не отвечать, я вас пойму, но в Казахстане, на ваш взгляд, как с обещаниями, ожиданиями и выполнением?

– Знаете, приехав в Казахстан, я прочитал стратегию «Казахстан-2030», и меня она очень впечатлила. Мне понравилось, что написано очень просто для стратегии, грамотно. Заметен высокий профессиональный уровень тех, кто ее готовил. Логично и на пальцах объясняется, что мы делаем в каждом из направлений. Почему это так или не так, где возьмем деньги, куда инвестируем. Мне очень понравились ваши амбиции – войти в такие-то сроки в такой-то рейтинг, в десятку, в двадцатку. Эффективный бизнес тоже ведь всегда ставит перед собой задачи к определенному сроку добиться определенных показателей.

– Да, в амбициях нам трудно отказать. Кстати, инновационное развитие – это то, о чем грезят казахстанские власти. Этот бизнес-план реален?

– А почему нет? Я приведу такой пример: Украина на глобальной карте IT является очень серьезным центром. Сегодня в Украине работают сотни компаний, которые занимаются офшорным программированием: то есть если нужно что-то написать, откуда-то из Канады или США сбрасывается информация, и сто высокоспециализированных программистов пишут. Затем продукт их труда запаковывают и продают под другим именем. Или, например, мне недавно рассказали, что в Украине идет глобальное сопровождение – пишут рефераты, кандидатские, докторские. Есть огромный спрос. И есть квалифицированная рабочая сила, распределенная по всему миру, готовая выполнять интеллектуальную задачу, а где-то в центрах агрегации, в данном случае в Украине, она собирается и идет дальше.

Но вопрос, почему в Украине такой центр IT? Почему вдруг? А вот и не вдруг! При Советском Союзе в Украине было сконцентрировано много вузов с техническим уклоном, много физико-математических школ, соответственно, есть много специалистов с таким уклоном. Это центры компетенции – в Индии, в Украине, которые образовались не благодаря, а вопреки. Но сейчас государство начинает думать, а можно ли создать какие-то специальные территории? Ответ на вопрос для Казахстана и любой другой страны заключается в том, есть ли для этого компетенция и как ее создать? Если ее нет, как она должна появиться? Она ведь не может родиться из воздуха. Значит, она должна приехать, но почему ей это будет интересно? Нужны условия, чтобы произошла миграция компетенции. Все это требует времени, но все это выполнимо.

P.S. В разделе "Мнения" ответьте нам, как вы относитесь к экспатам, возглавляющим крупные казахстанские компании?

Поделись
Гульнара Бажкенова
Гульнара Бажкенова
КОММЕНТАРИИ ()
Осталось символов: 1000